Ева Г. Никольская 
Мой огненный и снежный зверь

Подарок из преисподней – 2

Аннотация

Демоны, тайны, поспешное венчание… Разве об этом мечтает каждая одинокая девушка? Ну ладно-ладно, о последнем, может, и мечтает, только никак не под давлением обстоятельств! Но если нет шансов ничего исправить, надо взять ситуацию в свои руки и вместо гонок с собственной смертью устроить себе настоящий медовый месяц! Особенно когда рядом такой мужчина: то страстный, как огонь, то суровый, словно снежная пустыня…

Ева Никольская
Мой огненный и снежный зверь

Часть первая
Хозяйка Карнаэла

Хорошее дело браком не назовут.
Ироническое изречение

Глава 1

Звездное небо серебристо-черным бархатом покрывало спящую тайгу. Я и сама едва не задремала, пригревшись на широком плече ангела, который легко нес меня на руках через лес. Он невесомо скользил по заснеженной земле. Ангел… Ха! И прозвище у него говорящее — Смерть. Этого белокрылого исполина так и хотелось сравнить с небожителями. Вот только его внешнее великолепие было всего лишь боевой трансформацией стражей. А на самом деле этот «ангел» являлся рогатым чертом с красной кожей, черными крыльями и стрельчатым хвостом. А еще он считался старшим из Хранителей Равновесия, судьба свела меня с ними пару дней назад. Семь мужчин из семи связанных друг с другом миров, за сохранность которых отвечал «живой» Дом под названием Карнаэл. Семь вечных пленников под крышей одного мрачного замка, хранящего свои ночные тайны. Именно туда мы и собирались отправиться после того, как доберемся до небольшой площадки, на которой нас ожидали друзья. Говоря «мы», я имела в виду Смерть, Райса и себя, так как Арацельс, шедший с нами рядом, был в корне не согласен с этим решением.
— Сэмирон, отдай мне Арэ, хочу поговорить с ней, — в который раз потребовал муж, поравнявшись с «ангелом».
— О чем? О том, что я дура, которая сама не знает, что творит? Хватит уже, Арацельс! Мы обсуждали эту тему полчаса назад, — воскликнула я, посильнее вцепившись в своего крылатого союзника. Тот одобрительно хмыкнул, а мой снежный мужчина поджал губы и промолчал.
Кажется, мне все-таки удалось переборщить с упорным нежеланием подпускать мужа ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Хотя и эта дистанция казалась безопасной, только если рядом находилось надежное плечо Смерти. Плечо и спина, за которые можно было, если что, быстро спрятаться. Пока «ангел» тащил меня на руках, укрывая краями белых крыльев, Арацельс шел следом и все больше бесился. Чем запущенней становилось его раздражение, тем бесстрастней выглядела физиономия, зато в глазах плескались такие эмоции, что я даже заглядывать в них боялась.
Понимала, что Арацельс хотел защитить меня и для этого оставить на Земле. Прекрасно понимала. Но и ему стоило понять, что у меня есть желания, и главное из них — спасти его! Так что пусть дальше бесится, его проблемы. Вот доберемся до Карнаэла, сядем за стол переговоров и обсудим там наши разногласия. Тихо, мирно и по возможности быстро. Устала я. И сильно. Охота перекусить и вздремнуть, а не продолжать трепать нервы себе и окружающим. Все-таки у меня, в отличие от остальных, обычное человеческое тело. И потребности у него самые что ни на есть прозаические.
— Расслабься, Цель, — пряча улыбку в уголках губ, сказал «ангел». — Девушка пригрелась, почти заснула… Зачем ты ее разбудил? Натаскаешься еще вдоволь. Потом. Вот сядет она тебе на шею, ножки свесит, и будешь наслаждаться прелестями «семейной» жизни. Но… не здесь. Там моя кровница небось Каму совсем замучила. Так что ваши с Катей разборки мы отложим до лучших времен, — по-доброму усмехнулся он и подмигнул другу.
— Ну почему же? — вмешался в разговор Райс. Этот одноглазый тип хранил в себе столько разных тайн, что вызывал подозрения у меня, заинтересованность у Сэмирона и откровенную неприязнь у Арацельса. — Я бы с удовольствием послушал. А то что-то скучно плестись в тишине. Кстати, я тоже хочу нести Катерину, давайте очередь организуем, что ли? Девочка весит немного, зато как вкусно «пахнет»… мм… эмоции одна другой краше: раздражение, опасение, печаль… Так и должно быть после свадьбы, да? — невинно улыбнулся бывший соратник Хранителей и посмотрел на моего супруга.
Тот скрипнул зубами, сжал кулаки с чуть удлинившимися черными когтями и молча зашагал дальше. Снежный мужчина… пепельный блондин из расы эйри, которые, по его словам, такие же люди, как и земляне. Только у них, в отличие от нас, магия не является чем-то из области сказок. Арацельс родился с задатками повелителя снегопада. А став Хранителем Равновесия, приобрел еще и власть над стихией огня. Не мужчина, а клубок противоречий, да и способности этому под стать! Демон-полукровка, мой огненный и снежный зверь… а если точнее, упрямое чудовище, которое никак не желало понять, что не только он способен чем-то жертвовать ради тех, кто ему дорог!
— Ра-а-айс, — укоризненно протянул белокрылый, покосившись на бывшего сослуживца. Он тоже был родом из первого мира. Но от него, в отличие от моего мужа, веяло не зимней стужей, а осенней прохладой.
— Молчу-молчу, — рассмеялся одноглазый, поправив черную повязку на лице. — Хотя… — Поймав очередной предостерегающий взгляд белокрылого, он со вздохом пробормотал: — Такого развлечения лишаешь. Ты жесток, Четвертый.
Оставшийся путь мы прошли в полном молчании. И, судя по задумчивым лицам, каждого из нас одолевали свои мысли. Не знаю, как остальные, а я улетела на крыльях памяти в тот самый вечер, с которого и началась эта история.
Два дня назад Третий Хранитель по имени Кама похитил меня прямо посреди улицы и перенес в Дом, напоминавший мечту графа Дракулы. Во всяком случае, каменные стены, факелы, привидения и прочие ужасы в готическом стиле там присутствовали. А дальше события развивались, как в анекдоте, который очень скоро начал напоминать американский ужастик. Сначала по воле Хозяйки Карнаэла, именуемой Эрой (что означает «избирающая»), и ее дурацких законов я стала официальной избранницей — Арэ одного из стражей. Причем не того, который меня похитил, а его друга. Тому такая радость на фиг была не нужна, но его никто не спрашивал. Новую информацию, как и свое новое положение, я запила вином и заела шоколадом, сидя в его каэре, похожей на большую квартиру с преобладанием камня в интерьере. Затем наступила ночь. И я, естественно, отправилась за приключениями, вопреки всем предостережениям жениха и его друзей. Не по собственной воле отправилась, конечно, но что это меняло? После моего выхода за пределы каэры все завертелось, как в кошмарном сне: спасла зверушку жениха, угодила в блуждающий портал, упала на Арацельса, находившегося в звериной ипостаси, сама была спасена зверушкой жениха. Дальше — больше! Бегство, портал и… незабываемое посещение местного «зоопарка» монстров-хранителей. Я чуть не лишилась разума и девичьей чести прежде, чем угодила в Срединный мир, который окрестила преисподней. Там умудрилась стать гвоздем программы кровавого ритуала под названием Аваргала, где и обзавелась первым мужем. Демон-перевертыш решил, что убить невесту Хранителя будет не так забавно, как сделать ее своей тридцать девятой женой. Про то, что у Лу, имеющего два облика — парня и девушки, — еще и семнадцать мужей есть, я вообще молчу. В конечном счете Арацельс с друзьями разыскали меня и решили увести с собой. Лу (он же Луана), поиграв с нами, как кошка с мышками, это дело одобрил, но предварительно приставил ко мне телохранителя по имени Райс. Вот только ирония судьбы заключалась в том, что этот одноглазый эйри когда-то давно был первым Хранителем Равновесия, должность которого нынче занимал мой… хм… тоже муж. Второй! Тот самый, который сейчас шел рядом и тихо бесился из-за моего нежелания оставаться на Земле. Мы обвенчались всего пару часов назад, попытавшись этим обрядом аннулировать мой предыдущий брак с Лу. Не вышло. Тогда Арацельс решил поручить меня священнику, в то время как сам отправится в Карнаэл. Наивный! Плевать, что он против! Если бы их проклятые законы не грозили ему смертью за разрыв помолвки, я бы еще подумала, а так… выбора не осталось. Да и не чужой мне теперь этот сумасшедший блондин с кроваво-красными глазами вампира. Он уже погиб из-за меня однажды, сейчас наступила моя очередь спасать ему жизнь.
Из воспоминаний меня вырвал тихий голос Смерти, «ангел», наклонив ко мне голову, шепнул:
— Не спи, Катюша. Мы почти пришли.
И действительно. Впереди уже виднелись площадка под магическим куполом и три сидящие у костра фигуры. Высокая с крыльями принадлежала Каме, а миниатюрная с большими лисьими ушами — такой же попаданке, как и я. Хотя… нет. Мая была другой. Во-первых, она не посещала Карнаэл, а значит, не знала единого языка, на котором мы все общались. Во-вторых, она принадлежала к расе галур, по-другому кровников, этих существ называли так из-за того, что кровь их обладала особыми магическими свойствами. А в-третьих, ее, в отличие от меня, никто не похищал и замуж насильно выдать не пытался. Еще среди дожидавшихся нас друзей находился забавный зверек по имени Ринго, к которому я привязалась ничуть не меньше, чем к его хозяину.
— Как все прошло? Вы уже женаты? — поднялся навстречу Кама, он в боевой трансформации, в противовес Смерти, был черным.
— Да! — ответил за нас Арацельс и погладил пушистого питомца, тут же взобравшегося к нему на плечо. — Женаты.
— И чем ты опять недоволен? План не сработал: Катя по-прежнему жена перевертыша? Ну, этого следовало ожидать. — Муж не ответил, а губы Камы скривились в слабом подобии улыбки, меня же слегка передернуло от упоминания Лу. Лучше о нем не говорить, а то вдруг принесет нелегкая? Вот тогда точно всем станет весело…
— Только время потеряли, — заявил Райс, поправив черную повязку на своем глазу. — Теперь-то, надеюсь, мы уже можем отправляться в гости к Эре? Или по программе всех ждет очередной заход в один из миров связки? Церквей много… разных… А, Арацельс? — обратился осенний эйри к моему зимнему мужчине. — Не желаешь обвенчаться сразу во всех?
— Прекрати, Р-р-райс, — рыкнул на него Смерть и осторожно опустил меня на вытоптанную площадку возле костра.
Мая, довольная его поступком, что-то промурлыкала на своем языке и подошла ближе. Она присела на корточки между мной и Четвертым Хранителем, а затем кивнула в сторону огня, предлагая погреться. Но я не замерзла. Заклинания, наложенные на тонкий плащ и обувь, сделали мои вещи достаточно теплыми для сибирской зимы.
— А что я такого сказал? — насмешливо отозвался темноволосый эйри. — Если наш малыш хочет…
— Заткнис-с-сь, — перестав гладить Ринго, прошипел Арацельс. Он окинул меня мрачным взглядом и заявил: — У тебя последний шанс отказаться от всего этого, Катенок. — В голосе его было столько холода, что я невольно поежилась, несмотря на согревающие чары.
— Я возвращаюсь с тобой. И точка! — проговорила уверенно, глядя в его прищуренные глаза.
Муж медленно кивнул и странно улыбнулся. На мгновение я увидела, как в ярком свете костра сверкнули острые клыки моего снежного чудовища.
— Ты сама это сказала, — произнес он как приговор, после чего отвернулся и бросил чернокрылому сослуживцу: — Затуши костер, Кама. Мы возвращаемся.

В яркое зарево, слепящим экраном вспыхнувшее посреди темного леса, мы вошли вшестером, не считая Ринго, вцепившегося всеми лапками в плечо своего хмурого хозяина. Но из Круга Перехода, выдавленного на полу, в полумрак каменного грота шагнули всего пятеро. Райс просто-напросто испарился в процессе перемещения. Был… и нет! Вот только, кроме белокрылого, никого факт его исчезновения не огорчил. Разве что у меня возникло смутное чувство разочарования, которое, впрочем, быстро исчезло, уступив место другим ощущениям.
…Карнаэл встретил нас тихим журчанием водопада и легким колыханием магических огней. Зал с колоннами, вершины которых утопали в темноте потолка, оказался пуст, но мне все равно никак не удавалось отделаться от странного ощущения, что за нами следят. Нервно передернув плечами, начала озираться по сторонам в поисках наблюдателей и вдруг услышала протяжный стон. Негромкий, но такой жалобный, что пробрало до самых костей. Я резко обернулась на звук и уставилась на Маю. Она висела где-то в метре от пола в окружении тонкого светового кокона и, казалось, была без сознания. Смерть стоял напротив и не предпринимал никаких попыток вытащить девушку из странного плена. Выгнувшись дугой, галура раскинула руки в стороны. Глаза ее были закрыты, хвосты и уши стояли торчком, а по открытым участкам тела скользили, сбивая друг друга, какие-то светящиеся нити. Я не сразу сообразила, что происходит. Первые секунды мое сознание, пребывавшее под впечатлением от зрелища, отказывалось сопоставлять имеющиеся в памяти данные. И только когда тонкие змейки сияющих полос начали прошивать девичью фигурку насквозь, не оставляя при этом следов на коже, я вспомнила, как попала сюда впервые и какими болезненными ощущениями сопровождался этот визит. То, что никто из присутствующих мужчин не бежал на помощь ушастой, лишь подтверждало мою догадку. Карнаэл налаживал связь с новой гостьей, передавал ей знания и способности, необходимые для пребывания на его территории и для общения на едином языке. Наверное, и меня в свое время так же «крючило».
М-да… жуткое зрелище. Аж мороз по коже и непривычная тяжесть в ногах. Или тут просто холодно?
Высокая фигура «ангела» вспыхнула, как свеча. От яркости этого белого зарева я невольно зажмурилась, покрепче вцепилась в локоть Камы. И вдруг почувствовала, что рука моего спутника охвачена странным туманом. Осязаемым, холодным… пугающим. Распахнув глаза, я шарахнулась в сторону и едва не упала: ноги будто налились свинцом, приковав меня к полу. Вокруг Третьего Хранителя клубился черный дым, а он невозмутимо стоял в его эпицентре и не двигался. Пока я искала взглядом отошедшего дальше всех Арацельса и убеждалась, что хоть с ним-то все в полном порядке, спецэффекты вокруг мужчин стали медленно сходить на нет. И до меня наконец дошло, что это всего лишь один из видов смены облика, а не кара небесная и не происки вездесущей Хозяйки Дома со звучным именем Эра. Хоть мои спутники и говорили что-то про временную блокировку зала Перехода, из-за которой она не должна была обнаружить нас раньше времени, я все равно опасалась. Эта экстравагантная особа, называющая себя Духом Карнаэла, а на деле являющаяся демоницей, могла появиться в любой момент. А мне с ней встречаться почему-то не хотелось.
Вскоре от ангельской внешности двух Хранителей не осталось и следа. Кама снова обрел свой человеческий вид, а на месте светловолосого красавца возник краснокожий черт с кожистыми крыльями за спиной и огромными рогами, венчающими его черноволосую голову. И, словно по команде, тонкая оболочка светящейся сферы вокруг Маи замигала всеми цветами радуги, после чего исчезла, выпустив девушку из своего плена. Она не упала на каменные плиты пола, Смерть вовремя успел подхватить галуру на руки. Сознание еще не вернулось к кровнице, и малышка доверчиво привалилась к широкой мужской груди, пребывая в крепких объятиях сна. Черты ее лица разгладились, а на губах появилась слабая улыбка облегчения. Боль прошла. Окончательно и бесповоротно, будто бы ее никогда и не было. Именно так когда-то чувствовала себя я. Наверное, похожие ощущения испытывала и кровница.
У меня же по-прежнему тяжелели ноги и к тому же начинала кружиться голова. С голодухи, что ли? Я хотела было поднять подол длинного плаща и посмотреть на свои конечности, но громкий визг отвлек от этого процесса. Голосовые связки, как выяснилось, опять тренировала Мая. Она одна среди нас то стонала, то верещала. Даже Ринго, спрятавшийся за плечом хозяина, помалкивал. Только рыжие глазищи мигали, большие и подозрительные. Неужто конкурентку в хвостатой девчонке заподозрил? Да-а-а… Будут теперь на пару своими звуковыми атаками Карнаэл на уши ставить. У них получится.
Моя ирония зачахла на корню, когда я поняла, чего испугалась Мая. А точнее, кого. В широко распахнутых серых глазах отражался панический ужас, кровница отбивалась и царапалась, будто пыталась вырваться из каменной ловушки, а не из мужских рук. И это та самая девушка, которая хвостиком бегала за Сэмироном и ревновала его к каждому столбу? Либо ей предыдущая процедура повредила мозги, либо наша ясновидящая опять чего-то недоглядела в своих видениях. Смерть выпустил галуру из объятий очень быстро, не решившись продлевать мучения бедняжки. Оказавшись на свободе, Мая попятилась. Она продолжала смотреть на четэри так, будто боялась, что тот кинется ее догонять. Удивительно, что это взъерошенное чудо в запале не наставило своему защитнику смертельных кровных меток. Видимо, слишком перепугалась, чтобы додуматься до такого кардинального метода. Крылатый тоже особо не тормозил: опустил девчонку на пол едва ли не по первому требованию. Ну да, сразу после приобретения глубоких борозд на своей физиономии и опустил. Еще прошипел что-то не очень вежливое и уставился на галуру темно-синими, почти черными глазами, во мраке которых сложно было что-то прочесть.
Мая споткнулась, упала, но продолжила отползать. Она смотрела только на четэри и что-то беззвучно шептала. Кама дернулся к девушке, но Смерть предупредительно поднял руку, и брюнет, стоявший в паре шагов от меня, застыл на месте. Арацельс наблюдал за происходящим и тоже не двигался. По лицу его было невозможно прочесть эмоции, а глаза на таком расстоянии я видела плохо.
Перекатившись, маленькая истеричка встала на четвереньки, потом, пробежав пару метров, поднялась на ноги. Она отпрыгнула в сторону, резко развернулась и, растопырив острые коготки в ожидании грядущей схватки, замерла. Тоже мне, боевой воробей! Смерть скептически хмыкнул и очень мягко поинтересовался:
— Кого бить собираемся?
— Т-ты… — выдохнула Мая и, растеряв свой агрессивный настрой, жалобно всхлипнула. — Ты должен был быть ангелом. Чистым и светлым, а не кошмаром из моих снов. Ты обещал мне помочь…
— Угу, — задумчиво потер подбородок крылатый. — Какой облом. Бывает иногда. — В его голосе сквозило ничем не прикрытое раздражение. — Мы оба кое-что утаили друг от друга. Так, вирта?
Они говорили на едином. Карнаэл сделал свое дело, приняв ушастую в семью. Э-э-э… минуточку. А как Смерть представит девушку Эре? Они же сюда только потенциальных жен раньше таскали. Пораженная новой мыслью, я хотела подойти к этой колоритной паре и прояснить ситуацию, но… не смогла оторвать ноги от пола. Ни одну, ни другую. Меня будто приклеили к темному камню, от которого вверх по ступням и икрам поднимался легкий холодок. Неужели супруг решил так жестоко пошутить и отомстил мне за чрезмерное упрямство? Ведь зимняя стужа его стихия.
Неприятное подозрение больно кольнуло сердце. Я посмотрела на Арацельса: он с усталым интересом наблюдал за Маей и четэри. Перевела взгляд на Каму — тот был занят тем же. На меня никто не обращал внимания, и от этого почему-то стало еще обидней. Будь я в нормальном состоянии — другой вопрос, а так… Ну и черт с ними! Сама разберусь.
Решительно схватившись за собственный подол, потянула его в сторону. Дернуть с тем же энтузиазмом, с каким вцепилась в ткань, почему-то не получилось. Духа не хватило или сил? Приоткрыв колено, чуть не охнула, заметив, что кожа на моей ноге приобрела какой-то голубоватый оттенок и стала фосфоресцировать в полумраке помещения, будто ее натерли специальной мазью. Более того, моя несчастная конечность напоминала фрагмент хрустальной статуи. Полупрозрачной, но пока еще подвижной. Если не считать ступней, конечно. Пальцы, сжимавшие край плаща, задрожали. От взгляда на них у меня все внутри похолодело. Странное мерцание перекочевало на руку. Пока еще слабое, но уже различимое, оно тонким слоем покрывало ладонь, концентрируясь серебристо-синим блеском на ногтях. Будто лак, только слишком уж необычный.
Ледяные иголочки побежали выше от прикованных к полу ног по телу, пока не вонзились в горло, затем рассыпались по позвоночнику и осели где-то в районе гулко стучащего сердца. Тук… тук… отсчитывая удар за ударом, из глубин моего больного воображения тянул свои липкие лапы страх. Сглотнув, я тряхнула головой, чтобы избавиться от неприятного чувства, и быстро скинула плащ. Его глубокие складки мешали обзору, а мне срочно надо было все увидеть. В подробностях. Эх… Лучше бы я этого не делала!
Зрелище не для слабонервных. Словно стекло с синим отливом… подсвеченные изнутри ноги… И это мои родные конечности? Они больше привидению подходят, чем живому человеку. Неужели Карнаэл обнаружил отсутствие своего знака и надумал растворить меня в себе? Еще чуть-чуть, и станем мы тут шататься на пару с Лилигрим, пугая местных монстров. Что-то меня подобное будущее не сильно обрадовало. Я пригляделась повнимательней и заметила вокруг себя какую-то странную растительность. Она была словно соткана из мельчайших световых нитей. Совсем тусклых по сравнению с сиянием моей кожи. Прозрачная, едва заметная флора. Гибкие стебли оплетали голени, а необычной формы бутоны тянулись к моим бедрам.
Ой, мамочка! Что же происходит-то?
Кажется, я заорала. И, судя по обращенным ко мне взглядам, ничуть не тише, чем ранее Мая. Страшно, когда опасность накатывает со стороны. Но тогда хотя бы имеется шанс спрятаться или сбежать. А что делать, если твое тело меняется на глазах? Это как смертельная болезнь, как принятый яд… И что-то я не видела поблизости никаких намеков на противоядие. В глазах мужчин светилось безграничное изумление, во взгляде Маи искреннее восхищение, а оранжевые «шарабаны» Ринго наполнились вселенским ужасом. И все! Немая сцена под мерное журчание воды в глубине зала. Черт! Эдак они все досмотрят фильм под названием «Призрак по имени Катя» до конца и только потом очнутся от шока.
Я не угадала. Арацельс рванулся ко мне с такой скоростью, что бедный зверек, сидевший на его плече, пулей улетел с облюбованного места куда-то в темноту зала. Разделявшее нас расстояние мужчина должен был пересечь в считаные секунды, но, вопреки законам физики, он так и не добрался до меня. На мгновение померещилось, что воздух вокруг его гибкой фигуры пошел волнами, а потом я поняла, что это вовсе не глюк. Пол под Хранителем всколыхнулся и рассыпался множеством неровных плит, которые с громким ревом взмыли вверх, скрыв от моих глаз блондина. Последнее, что я разглядела в этом каменном фонтане, — его темный силуэт, канувший в черноту образовавшейся дыры. А потом камни рухнули и повисла тишина.
Ну почему? Почему он ушел дальше всех от Круга Перехода? Из-за меня? Из-за моего глупого упрямства и нежелания с ним общаться? Дура я, дура. Тысячу раз был прав Первый Хранитель. Не следовало мне сюда возвращаться. Да только поздно уже. Поезд ушел, самолет улетел, а тот, кто мог бы мне помочь, исчез в пропасти между двумя колоннами, и неизвестно, что с ним. Не убился бы только, эх. Хотя об этом лучше не думать, без того до жути страшно и на душе муторно. Лу ему и не такие препятствия устраивал, а он ничего… жив, здоров и полон сил. Подумаешь, пол провалился! Пол и подо мной, помнится, проваливался. Правда, несколько иным способом, но все же.
Потеряв из виду Арацельса, я хотела было обратиться к Каме, так как он стоял ближе других, но не успела даже голову повернуть в его сторону. Все мое внимание приковала к себе белая женщина, поднимавшаяся из ярко-зеленого кружева портала, который проступил сквозь не задетый разрушениями пол. Как раз напротив меня. Всего в паре-тройке метров. Я невольно дернулась, желая избежать этой встречи, но ноги по-прежнему не двигались, словно попали в невидимый капкан. Никакой боли, только холод… неестественный холод, от которого не бегут мурашки по телу — от него само тело превращается в лед. В прозрачный голубоватый лед, не лишенный чувствительности. Похоже, мне все-таки суждено было сегодня стать Снегурочкой. И поседеть от страха тоже.
Хозяйка Карнаэла не стала церемониться. Проигнорировав остальных, она подарила мне полный жгучей ненависти взгляд и, выставив вперед руки, прошипела:
— С-с-сдохни, тварь!
Вот и поздоровались! Я, конечно, помню, что краткость — сестра таланта. А теперь мне стало известно, что она еще и жирная точка в финале моей биографии. Синее пламя, слетевшее с кончиков пальцев разъяренной демоницы, было тому прямым подтверждением.
Пылающий клубок энергии, адресованный мне, угодил в высокую фигуру Хранителя, вставшего на его пути. От мощного удара Каму сильно тряхнуло и отбросило назад, прямо на меня. Машинально обхватив спасителя руками, я повалилась на спину, мысленно отметив, что ноги, к счастью, освободились. Не так быстро, чтобы мы смогли улететь вдвоем на несколько метров, но достаточно скоро для того, чтобы мне не грозили переломы. Теперь разве что копчик отобью или лопатки. Но это не беда.
Однако упасть нам было не суждено. Помешала странная полупрозрачная растительность, заключившая все мое тело от ступней до самой шеи в цепкие объятия. Мгновение — и мы уже находились в вертикальном положении. Я стояла, прижавшись к подозрительно неподвижному Каме, а вокруг колыхалось целое поле из призрачных цветов. Их было слишком много, гораздо больше, чем минуту назад. Извилистые стебли выглядели плотнее, сияние лепестков и листьев стало интенсивней, а резные контуры казались более четкими и яркими, нежели раньше.
Ох… Такими темпами здесь скоро образуется еще один Храмовый сад.
— Не может… не может этого быть! — распалялась Эра после неудачной атаки. Или удачной?
Продолжая крепко обнимать своего спасителя, я попыталась определить, ранен он или нет. Напряжение твердых мышц ощущалось сквозь тонкую ткань его одежды. Они были будто каменные. Зато слабое движение лопаток давало понять, что парень дышит, а значит, жив. Не убила его экспрессивная «мамаша», прекрасно! Надеюсь, что и не покалечила.
— Ты совсем спятила, Эра? — подал голос Смерть… удивленный такой голос.
По всем признакам крылатый еще не до конца вышел из шокового состояния. А Мая вообще молчала в тряпочку. Ни стонов, ни писков. Будто и не было ее тут. Или ее действительно не было? Я из-за Камы ни черта не видела.
— Невозмож-ш-ш-ш-жно! — шипела демоница, швыряясь искрами. Их я хорошо видела из-за широкой спины Хранителя, а вот Хозяйку Карнаэла нет.
Наклонилась влево, выглянула из-за мужского плеча, но тут же юркнула обратно и только крепче вцепилась в своего спасителя. Эра сражалась с разросшейся в мгновение ока флорой, окружившей ее, будто военный конвой.
— Дорогая… — снова заговорил четэри и получил в ответ трехэтажный мат местного происхождения.
Когда Хозяйка бывала не в настроении, всем следовало расползаться по углам и забиваться в щели, в противном случае имелся шанс огрести много разного и по большей части неприятного. Нас с Камой «приласкали» огоньком, Смерть угостили порцией проклятий, а Арацельса вообще устранили с игрового поля. Добро пожаловать домой, дамы и господа!
А вокруг буйным цветом цвела неизвестно откуда взявшаяся растительность. Она напоминала мне прозрачных медуз, такая же красивая с виду и на сто процентов опасная. Тонкие прожилки на листьях переливались, словно ртуть, завитки длинных усов шевелились, как живые… Загляденье просто! Я бы с удовольствием полюбовалась, если бы большая часть этой быстро размножающейся «клумбы» не кинулась ни с того ни с сего на меня.
Господи, за что?!
Новая волна страха окатила ледяным душем, вызвала не меньшую нервную встряску, чем «остекленение» ног и нападение белой женщины. Я уже не орала, просто тихо скулила и, как маленький ребенок к родителям, прижималась к большому и сильному Каме. А тот по-прежнему не двигался. Даже не оборачивался. Стоял столбом, не произнося ни слова. Как всегда, тормозил? Возможно… даже вероятно.
Необычные цветы прильнули к телу, смяли тонкую ткань платья и заскользили по коже, отчего во всем теле появилось ощущение легкой прохлады. Свежей, приятной… Совсем не похожей на тот могильный холод, который некоторое время назад сковывал конечности. На этот раз меня холили и лелеяли, оберегали, заслоняли от враждебного окружения и… вытягивали соки… синие-синие, как сапфиры на свету, как магический огонь в глазах демона.
Боже правый! Да ведь эти чудо-цветочки высасывают из моего тела Дар Лу! Не иначе. И? Что делать-то? Это вообще хорошо или плохо?
— Ненавиж-ш-ш-ш-ш-ш-жу-у-у-у… — прокатилось по залу и отскочило эхом от колонн. — Твар-р-рь, мерзкая, двуличная твар-р-рь! Луана!!! — послышался то ли вой, то ли рык, то ли болезненный стон сильно обиженного существа. Плохо! Да что там… хуже некуда. Настроение Эры продолжало ухудшаться, значит, решать наши разногласия мирным путем она не собиралась. А хрупкая «травка», которая путалась под ногами, вряд ли смогла бы надолго удержать разъяренную демоницу.
— Эра! — Восклицание Смерти утонуло в грохоте камней.
Похоже, Хозяйка Карнаэла засыпала очередного Хранителя. Или не она, а сам Дом? Но тогда откуда это светящееся поле, которое только внешне напоминало растительность, а чем являлось на деле — одному богу (или демону?) известно? Или здесь имелись и другие заинтересованные лица? Ох, ладно. Надо сваливать, пока ноги ходят, а тело мое по степени прозрачности и подсветки не стало напоминать раскинувшийся вокруг сад.
Я попыталась растормошить Каму. Он не отреагировал. Разжав объятия, отступила на шаг и в замешательстве уставилась на пятно синего цвета чуть выше его поясницы. От этой мерцающей кляксы тянулись во все стороны рубленые лучи, похожие на трещины в каменной плите. Приглядевшись, с ужасом поняла, что это и есть… трещины. И спина парня, и рубашка были пробиты насквозь, а раны залиты странной жидкостью, так сильно напоминающей демонический огонь.
— Кама, — сдавленно пробормотала я и в каком-то детском порыве кинулась его обнимать. Мысль о том, что этим можно причинить боль, почему-то не посетила мою голову, а вот желание погладить, пожалеть, напротив, вытеснило все остальное, включая вопли разума на тему оперативного побега из опасной зоны.
Эра ударила внезапно, вложив в очередную атаку всю свою ярость. На этот раз на нас летел не клубок, а целая стена пламени. Цунами, от которого ни спрятаться, ни скрыться… только и оставалось, что зажмуриться, вцепившись в плечи раненого. Парень, как прибрежная скала, принял огонь на себя. Молча.
Меня обдало теплом, но оно почему-то пришло со стороны, противоположной Эре. Приоткрыв один глаз, я поняла, что синее пламя разбилось о красное и рассыпалось искрами по каменному полу. Кровавого цвета огонь окружил меня и Каму, в которого я вцепилась не хуже клеща, и разогнал ненасытную флору. Красный костер танцевал вокруг, отбивая новые попытки демоницы пробить его защиту. Он не обжигал, а заслонял нас, словно щит. Хрупкой бабочкой в душе вспорхнула надежда: Арацельс? И в следующее мгновение меня окутали цвета ранней осени, а в ноздри ударил ее аромат.
— С-с-стоять, твар-р-рь! — раненым зверем взвыла белая женщина, выскочившая из плена присмиревших растений. — Лежать! — заорала она на них, и стебли, застыв на миг, повалились на пол словно подкошенные. — Не уйдеш-ш-шь… — Зловещее шипение наполнило пространство, а руки Эры вновь полыхнули разрушительной синевой.
А я вдруг поняла, что все вокруг меркнет и размазывается, теряя насыщенные тона. И вместо мрачных каменных стен с ковром из мерцающих растений возникает совсем иная картина: сначала бледная, едва заметная, а потом… желто-красный «пожар» гигантских деревьев, свежий запах листвы после дождя, сильные мужские руки в обрамлении алого пламени да тихий шепот возле самого уха: «Соскучилась, кареглазая?»
А может, это всего лишь ветер?
Эра стояла посреди частично разрушенного зала и, запрокинув голову, вдыхала пронизанный цветочным ароматом воздух. Инородный ее Дому запах не желал исчезать вслед за призрачными растениями, которые быстро растворялись, оставляя после себя тускло мерцающую пыль. Она въедалась в темный камень, давая тем самым понять, что в любой момент готова вновь возродиться к жизни в растениях, пропитанных чужой энергией. Еще чуть-чуть, какой-нибудь жалкий десяток минут — и зал Перехода превратился бы в очередной Храмовый сад. В сад с другой  Хозяйкой!
От осознания этого факта Эру передернуло. Из горла ее вырвался хриплый вопль ярости, которая продолжала кипеть в жилах, распаляя кровь. Поддерживать калейдоскоп привычных форм не было ни сил, ни желания. И потому полупрозрачная оболочка Духа постепенно наливалась цветом, уплотнялась и изменялась, становясь все более похожей на человеческую фигуру. Высокую, нагую, с узкими плечами, длинными ногами и безукоризненно-плавным изгибом бедер. Копна волнистых волос золотистого цвета тяжелым шлейфом упала на плиты пола, скрыв от посторонних глаз тонкую змейку светлой «гривы», протянувшейся по позвоночнику от шеи до самого копчика. Такая же мягкая шерсть украшала бронзовую кожу женщины на локтях, а еще она свисала длинными кистями со стройных икр до самых ступней. Лишь ровный треугольник внизу живота да небольшие «погоны» на плечах оказались более темными, чем остальной волосяной покров на теле демоницы.
Эра резко повернулась, отчего ее волосы очертили дугу вокруг стройной фигуры и снова опали. Она сделала шаг и раздраженно зашипела, наступив на собственную шевелюру. Звук шел не от губ, а из кромешной тьмы, в глубине которой горели два синих огня. У этой женщины не было лица. Во мраке вечной ночи тонула тонкая шея, вокруг темного пятна светлыми змеями лежали длинные пряди волос, но ни единой черты лица невозможно было разглядеть в той вязкой черноте, которая, словно космическая дыра, притягивала взгляд и пугала своей неизвестностью. Лишь синие искры где-то далеко-далеко… да ощущение пристального взгляда из глубин ледяного мрака. И еще голос: шипящие нотки, звериный рык. Демоница была одним из порождений Безмирья, а еще она оставалась Духом Карнаэла и Хозяйкой семи миров. Но за всеми этими званиями скрывалась просто женщина. Разъяренная, как тигрица, у которой только что увели из-под носа добычу.
— Кис, кис, кис-с-с… — Приторно-сладкие звуки полетели по слабо освещенному залу, отражаясь ядовитым шипением от молчаливых колонн. — С-с-с-с… кис-кис-с-с…
— Только не говори, что это ты меня так «ласково» зазываешь, — опершись на одну руку, чтобы приподняться над каменным завалом, проворчал четэри. Увесистый осколок плиты отлетел в сторону, освобождая путь. За ним последовал второй, третий. Мужчина поднялся почти в полный рост и, передернув плечами, принялся отряхиваться. — Тьфу! Ну ты и… — Он сплюнул попавшую в рот пыль, тряхнул рогатой головой, рассыпая во все стороны дождь из каменной крошки, и, выразительно посмотрев на Эру, закончил свою фразу словом, объясняющим все: — Демон.
— Дурак! Что ты знаеш-ш-шь…
— То, что ты забыла кое-что сообщить, собрав нас под этой крышей. И все забывала и забывала… последние триста лет. Проблемы с памятью? Большие, видать, проблемы, а? Или я неверно понял и твое происхождение — это тайна за семью печатями? Забавно, наверное, было наблюдать, как мы поминаем выходцев из Безмирья крепкими ругательствами и в то же время служим одной из них, — выбравшись из развалин, среди которых числилось несколько колонн, осколки потолка и добрая часть пола, полюбопытствовал Смерть.
Он окинул напряженным взглядом пространство, лишь вскользь пройдясь по обнаженной фигуре собеседницы. Страха перед этой женщиной не было, зато грустная ирония, соперничая со злым сарказмом, просвечивала сквозь якобы мирную речь Хранителя.
— Демон демону рознь, — отозвалась Эра и тоже осмотрелась по сторонам. — Как и люди, как и четэри… как и боги. Ты не понимаеш-ш-шь…
— Так объясни, — перебил крылатый, вглядываясь во мрак ее «лица». — Зачем скрывала, кто ты? Почему пыталась убедить нас в том, что все демоны — это зло, а ты всего лишь Дух, следящий за Равновесием миров? И главное, какого де… — Он осекся, не договорив фразы, лишь кривая усмешка отразилась на лице, обнажив часть крупных клыков. — Ладно. Скажи-ка, дорогая, с чего ты устроила это смертельное шоу, пытаясь убить Катерину?
Синие огни в глубине черной «маски» яростно сверкнули, а тонкие пальцы с золотыми ногтями сжались в кулаки. Однако ответа не последовало, женщина продолжала медленно двигаться по залу, словно выискивала кого-то в его темных углах. Смерть тревожно нахмурился, когда арки, расположенные с двух сторон от водопада, затянула тонкая паутина чар, а шумевшая до сих пор вода перестала течь, так как ниша в потолке тоже закрылась. Факелы на колоннах вспыхнули ярче, добавив света. Эра крутанулась на месте, предварительно подобрав свои слишком длинные волосы, и с грацией хищника заскользила по направлению к завалу, оставшемуся после падения Арацельса.
— Тут только мы с тобой, дорогая. Я твой самый первый Хранитель, и ты моя работодательница, хозяйка Дома, в котором живу… мать, давшая мне вторую жизнь. Ну, — он окинул ее оценивающим взглядом, — или, вернее будет, мачеха. Разве мы не можем поговорить по душам? Хотя бы раз.
— Я и ты, — качнула головой собеседница, немного замедлив шаг. — Ты и я. А ещ-щ-ще одна маленькая крыс-с-са, забравшаяся на мой корабль. Кис-с-с, кис, кис… — позвала она и, резко выбросив вперед кисть руки, окатила груду камней жаркой волной синего огня. — Стой, зараза уш-ш-шастая! Тебе все равно некуда бежать.
Мужчина метнулся к Духу Карнаэла, вложив в свой порыв всю силу и ловкость, присущие его нечеловеческому телу. Ушибы и ссадины, полученные при завале, были пустяком по сравнению с тем, что его могло ожидать в случае гибели галуры, связанной с ним кровными метками. А Эра не мелочилась, когда раскидывала смертоносные шары пронзительно-синего цвета по осколкам плит, громоздившихся скалистым островком посреди помещения.
— Кис-с… Эй, ты что делаешь?! — оказавшись прижатой к четэри, выдохнула демоница в лицо своему Хранителю.
— Пытаюсь не позволить тебе совершить глупость, — спокойно пояснил он, пройдясь задумчивым взглядом по черному пятну ее «лица», по гладкой коже шеи и остановившись, наконец, на упругой груди. — А ты могла бы быть сексуальной, — не скрывая насмешки, заключил Смерть. — Тебе бы еще мордашку менее экзотичную.
— Ш-ш-ш… Такую? — принимая вызов, полюбопытствовала Эра, и сквозь черную пелену начали быстро проявляться женские черты. Тонкий нос, пухлые губки, широко раскрытые наивные глаза… Мрак таял, уступая место загорелой коже с чуть заметным, стыдливым румянцем на щеках.
— Твою мать! — ругнулся собеседник, всматриваясь в новую маску.
— А что с моей мамой? — невинно взмахнув длиннющими ресницами, спросила женщина. — Она давным-давно умерла, как и положено с-с-смертной. Зато папа до сих пор обитает в Безмирье, чем и счастлив. Надеюсь… — Ясноглазая красотка подмигнула и ехидно прошептала: — А как насчет такой?
Девичье личико трансформировалось так мягко и неуловимо, что сложно было проследить за этим процессом. Только что на крылатого Хранителя смотрела миловидная скромница, и вот уже перед ним женщина-вамп. Сочные губы, которые так и манили своим насмешливым изгибом, чуть раскосые темные глаза, в глубине которых кружили в призывном танце страсти синие огоньки…
— Та-а-ак, — скрипнув зубами, протянул Смерть. — Хочешь сказать, что ты, превращаясь в обычных женщин из разных миров, спала со мной в отпускные дни? Или не только со мной? Ты каждого из нас попробовала в постели? Я правильно понял, Эра? А потом возвращалась обратно и изображала из себя верх целомудрия, продвигая идею брачных уз с несчастными Арэ? — Смерть не отводил от демоницы черных от раздражения глаз, она же невозмутимо продолжала менять маски. Разные лица: знакомые и нет. Женские, мужские, даже детские. — Так ты была среди наших любовниц? Или нынешняя демонстрация — всего лишь игра? — не выдержал мужчина.
— Пусть это останется моим маленьким секретом, — кокетливо проговорила собеседница, имитируя внешность Лилигрим, от созерцания которой четэри покоробило. Его хватка ослабела, чем и воспользовалась демоница, вырвавшись из рук Хранителя. Не то чтобы она не могла освободиться раньше. Просто игра ее позабавила, да и калечить мужчину лишний раз не хотелось. А без боя он ее не отпустил бы, Дух это прекрасно понимала. — Не смей меня останавливать, С-с-смерть! Что за баб вы сюда натащили? Да еще и заблокировали зал Перехода! — Она настороженно осматривалась, будто боялась подпустить к себе врага. — Одна запустила механизм разрушения нашего общего Дома, а вторая способна убить все живое, находящееся тут. О чем, а точнее, чем  вы все думали, когда вели их сюда?! — воскликнула Эра, вновь потемнев «лицом», и со всей силы шарахнула убийственным огнем по колонне.
Камень разлетелся на мелкие куски, и от него отскочила маленькая тень. Юркнув за развалины, которые еще не успели сравняться с полом, беглянка затаилась.
— Кис, кис, кис-с-с, — ласково позвала Эра.
— Даже не думай! — загородив собой камни, за которыми спряталась Мая, проговорил рогатый Хранитель. Острая стрела на его длинном хвосте мерно постукивала по полу, нарушая повисшую тишину.
— Идиоты! — махнув зажатыми в руке волосами, как конским хвостом, воскликнула женщина. — Один кинулся защищать главную угрозу Равновесия, а теперь второй… Нет, ну тот хотя бы молод и глуп, а ты, С-с-смерть? Не обольщайся! Эта ушастая зараза не моргнув глазом убьет и тебя.
— Вряд ли. — Усмешка мужчины была немного грустной. Он отогнул ворот форменной рубашки и продемонстрировал собеседнице три кровные метки. — Уничтожишь ее — погибну и я.
Следующая фраза, выданная Эрой, прозвучала на древнем языке Таосса, и содержание ее было далеко от приличного. Раздраженно всплеснув руками, демоница щедро окатила синим пламенем часть интерьера, добавив разрушений. Но гнев ее, облаченный в огненную форму, не затронул укрывшуюся в камнях галуру.
— Не Хранители, а… — Она замолчала, не договорив.
— Какова Хозяйка, таковы и подчиненные, — спокойно парировал мужчина, потихоньку отходя к развалинам. — Мая, иди сюда, малышка. Я отведу тебя домой, или куда ты там хочешь. Только, ради Равновесия, ничего не трогай, никого не меть кровью и вообще, не дергайся. Ясно? — спросил он темноту под завалом.
— Мр-р-р… — донеслось оттуда.
— Твою мать! — в очередной раз выругался четэри, кинувшись ловить за хвост сиганувшую прочь кровницу.
— Однако, — пробормотала Эра, скрестив руки на груди. Она отошла подальше, медленно поднялась в воздух на пару метров и приготовилась с безопасного расстояния наблюдать за представлением. Происходящее ее забавляло, а еще оно успокаивало не до конца заснувшую ярость. — Еще не ночь, а уже так весело!
Острые углы камней, темные провалы под ними… Девчонка скакала, как горная коза, и, пользуясь своим невысоким ростом и миниатюрной комплекцией, проскальзывала сквозь узкие проходы в завале. Четэри расчищал себе дорогу, сметая уродливые обломки, превращал их в щепки и пыль, а иногда просто откидывал ногой, не сильно задумываясь, куда они полетят. Вокруг был полный бардак. Некогда аккуратный зал напоминал поле брани, разве что трупов для полноты картины не хватало. И чем дольше приходилось Смерти бегать за проворной кровницей, тем сильнее становилось его желание определить ее именно в эту недостающую категорию. Но инстинкт самосохранения вставал горой на пути провокационных мыслей, и… с его доводами приходилось соглашаться.
Новая идея придала сил, и чернокрылый Хранитель прибавил скорости, отшвырнув с пути очередную цепочку вывернутых из пола плит, по верхам которых несколько секунд назад шустро пробежала Мая. Ее тройной хвост развевался, точно флаг. Близко, призывно. Казалось, чуть поднажми, протяни вперед руку, и… мягкая шерсть попадет в плен когтистого кулака.
Сдунув с лица непокорные пряди, он решил сменить тактику и, сбавив шаг, начал медленно обходить территорию, на которой беглянка чувствовала себя как рыба в воде. Его так и подмывало, как Эра некоторое время назад, сказать это пресловутое «кис-кис-кис». Причем в тех же обманчиво-ласковых интонациях. Тоже мне спринтер ушастый! Сначала прицепилась к нему как банный лист, а теперь улепетывает по пересеченной местности с проворством дикой кошки. Впрочем… она и есть кошка или лиса? Человеческого в ней разве что формы, а характер любопытного котенка, пугливого и глупого. Не может такому созданию быть около тысячи условных лет. Разве что уровень ее развития застрял на подростковой отметке. Или же эта юная с виду старушка впала в детство. Окончательно и бесповоротно. Демонова бестия! Хоть бы споткнулась для разнообразия!
Смерть попытался сбить кровницу парой энергетических шаров, но галура ловко перепрыгнула через них и, соскочив с выступа, нырнула под громоздящийся неровной крышей навес из вставших дыбом плит. Эра хорошо постаралась, превратив зал в полосу препятствий, то есть в круг. А точнее, в два круга: посреди одного зияла черная дыра, ведущая на нижние этажи, а другой был просто свалкой обломков. Мая оттачивала свои спринтерские способности на первом, и ее преследователь постоянно опасался, что, устав прятаться и убегать, она нырнет вниз, где и переломает себе что-нибудь. А валяться с вывернутой ногой или перебитым позвоночником благодаря их кровной связи четэри не хотелось.
— Тебе помочь? — поинтересовалась Эра.
— Не надо, — бросил Хранитель, представив, каким образом демоница собирается оказать ему поддержку. Если не огнем, то новыми разрушениями. Или, наоборот, заставит Карнаэл восстановиться, что еще хуже. Так как кровница может угодить в поле трансформации бесчувственного Дома, который закатает ее в пол и глазом не моргнет… то есть светильником. — Побегали и будет, — пробормотал он, обращаясь непонятно к кому.
Смерть начал плести сеть парализующего заклинания, решив, что это лучший способ обездвижить девчонку. С этого и нужно было начинать. Пусть кропотливая работа и требует времени, зато потом можно будет забрать взбунтовавшуюся галуру тепленькой, не опасаясь, что она снова ускользнет или расцарапает физиономию. Хотя эта сумасшедшая и смертельных меток может наставить, кто знает, что там у нее замкнет в голове. Сочтет еще, что лучше покончить жизнь самоубийством, чем сдаться «в плен». Надо будет, пожалуй, связать ей руки, чтобы не наделала глупостей.
Рогатый мужчина расправил крылья и поднялся в воздух над развалинами, собираясь окутать чарами тот уголок, в котором пряталась Мая. Девушка почувствовала подвох, высунулась из своего укрытия и, оглядевшись, увидела четэри. У него перехватило дыхание от ее сосредоточенного лица. Огромные дымчато-серые глаза начали стекленеть, это предвещало целую кучу новых проблем. Вряд ли Эре понравится оригинальный способ перемещения галуры. Демоница церемониться не будет, просто убьет маленькую дурочку магическим огнем, а заодно похоронит и своего самого старого Хранителя. В Срединном мире много приличных магов, воспитает себе нового четэри. С этой циничной стервы станется.
— Спокойно, Мая, спокойно, — выставив вперед раскрытую ладонь, проговорил Смерть и начал плавно спускаться вниз. — Не надо твоих фокусов, слышишь меня? Мы сейчас пойдем отсюда. В красивый край, где ты будешь чувствовать себя в безопасности… Ну же!
Он почти успел приблизиться, почти смог коснуться ее тела, но рука вместо девичьего плеча сжала воздух — кровница внезапно исчезла.
— Что это такое?! — послышалось сверху. — Где уш-ш-шастая зараза? Я больше не ощущаю ее присутствия.
— Подожди, — отмахнулся собеседник, оглядываясь по сторонам.
Мая могла материализоваться где угодно, и намерения ее в таком состоянии оставались загадкой. Смерть прекрасно помнил, как эта мелкая бестия разбиралась с воинами в лазурных доспехах, как оказывалась на спинах не подозревавших об опасности врагов и чем это для них закончилось. Что теперь станет делать ходячая «погибель всего живого», мужчина не знал. Лишь бы не полезла к Эре, а с остальным он как-нибудь справится.
Раздавшийся справа грохот заставил Хранителя вздрогнуть. Он резко повернул голову и скептически хмыкнул, увидев, как разлетается на куски стена возле закрытой демоническими чарами арки. В клубах пыли, искрящихся от света ярко полыхнувших факелов, стоял темный силуэт эйри, от которого за версту несло раздражением.
Перебравшись через очередной каменный завал, Арацельс остановился и посмотрел на Эру.
— Что здесь… — начал он, но запнулся, так как прямо из воздуха на него с жалобным «мяв» выпрыгнула Мая.
Девчонка налетела на Первого Хранителя и едва не сбила его с ног. Она схватила мужчину руками за шею и обвила ногами талию. Он машинально обнял ее, прижал к себе и чуть отступил, стараясь не потерять равновесия. Всхлипнув, кровница уткнулась носом ему в плечо и что-то тихо пробормотала.
— Ну и? — вновь обратился Арацельс к присутствующим. — Что здесь произошло? Почему малышка плачет? И кто догадался увести мою Арэ из Карнаэла? Кама?
— Боюсь… — Четэри направился к другу, отшвыривая по пути камни. Больше из-за настроения, чем из-за того, что они ему мешали. — Тебе не понравятся ответы, Цель.
— Еще любопытней, — повернувшись к нему, проговорил блондин. Одна его рука осторожно поглаживала затылок Маи, другой он придерживал девушку за спину, хотя этого как раз и не требовалось. Кровница прилипла к нему, словно клещ, и оторвать ее было бы ой как трудно.
— Забери у него девку, С-с-смерть, — потребовала Эра. — А то она еще одного из вас за компанию пометит.
— Уже, — не оборачиваясь, бросил крылатый.
— Как? И его тоже? — В голосе демоницы послышались издевательски-насмешливые нотки. — Ну? И какие вы Хранители после этого? Мало того что подставились под руку галуры, так еще и приволокли ее с собой. Зачем? Неужели тебе, Четвертый, нормальных баб на роль Арэ недостает? Выбрал бы рогатую красавицу из Срединного мира и жил бы с ней тут. Ан нет! Все ищ-щ-щешь себе дамочек «с приветом». Одна неуравновешенная барыш-ш-шня до сих пор нам кровь портит своим присутствием, так ты теперь еще круче подругу нашел…
— Эр-р-ра! — зарычал мужчина, прекращая поток ее слов. Его ноздри раздувались, глаза мрачно горели, а и без того красная кожа, казалось, стала еще ярче.
— Что? — невозмутимо полюбопытствовала демоница сверху.
— Заткнись!
— У, какие мы с-с-сердитые.
Ее тихое хихиканье взбесило четэри еще больше.
— Я привел сюда Маю в надежде на то, что можно будет избавиться от меток, а не для того… для… Да какая из нее жена?! Худосочный подросток с кошачьими замашками. Даже посмотреть не на что, не говоря уже о том, чтобы потрогать. Ее разве что домашним питомцем сделать, типа Ринго, и то хлопот не оберешься. Тьфу! — Он досадливо поморщился. Кровница своими выкрутасами доводила его не меньше, чем висящая в воздухе дамочка своими. Женщины, чтоб их!
Выслушав нелестную характеристику, галура на мгновение замолчала, а потом заплакала еще громче. Зато Эра повеселилась от души. Из-за шипящих звуков ее ядовитого смеха слова Арацельса прозвучали не так громко, как он их произнес.
— Думай, что говоришь, Смерть! Ребенок и так на грани нервного срыва.
— Ребенок, ой, не могу, — продолжала потешаться демоница. — Это она-то ребенок? Да ей лет больше, чем вам обоим, вместе взятым. Ха! Вирта… слабенькая, правда, но все же. И перемещается интерес-с-сно так. — Демоница говорила, а краснокожий Хранитель продолжал злиться, не понимая толком, как проклятые Высшие умудряются определять возраст. По глазам, что ли? Вот уж вряд ли. — Где вы только откопали эту ошибку богов? — скрестив на груди руки, поинтересовалась Эра. — В Срединном мире найти галуру… Хм, лишь полные идиоты могут так вляпатьс-с-ся!
— Ну так объясни нам, идиотам, — с нажимом проговорил Арацельс, окинув Хозяйку оценивающим взглядом, — что здесь все-таки произошло? А, демон без лица? — Он произнес эти слова с легким презрением, не вложив в них ни капли страха или уважения.
— И ты туда же, — перестав смеяться, вздохнула собеседница. Ее облик постепенно менялся, приобретая черты полупрозрачной белой женщины с чистым взором синих глаз на лице, исполненном «глубокой скорби». Успокоившись окончательно, Эра вновь начала играть своими масками, как делала это прежде. Так привычней для всех, а значит, так будет проще вести сложную беседу. — Прежде вс-с-сего следует пролить свет на разницу между демонами и богами. Понятие, что одни — добро, а вторые — зло… утопия, выдаваемая обитателям миров за чистую монету. Религии — лучш-ш-ший способ держать людей и прочих тварей в узде. И плеть не нужна, достаточно просто продать подходящую версию мироздания с последующим сводом правил и обязанностей.
— Угу, — кивнул крылатый, криво усмехнувшись. — Поэтому ты нам данную версию и продавала все годы службы. Как там оно звучало, дорогая? Высший демон — существо гнусное и пакостное, но могущественное и потому особенно опасное. Кораг — это крайняя степень деградации демонов. Тот вариант, к которому приводит необузданная сила, пожирающая своего носителя. А демон, контролирующий свой магический потенциал, и того хуже, потому что непредсказуем, хитер, корыстен, алчен, кровожаден и так далее. Я верно цитирую?
— Ты еще весь список преподаваемых в Карнаэле дисциплин огласи, — недовольно пробормотал Арацельс, покосившись на рогатого друга. — Как будто кто-то здесь чего-то не знает.
Мая подняла голову от его плеча и, гордо хлюпнув носом, заявила, что она как раз и не в курсе, на что Смерть мрачно рявкнул, что ей оно как раз и не надо. Девчонка снова обиженно скривила губы и продолжила заливать слезами рубашку блондина. Он только обреченно вздохнул и выразительно посмотрел на Четвертого Хранителя. А тот в свою очередь выжидающе уставился на подозрительно молчащую Эру.
— Ну, демон без лица, что скажешь?
— Что тебе около пятисот условных лет, Четвертый, а мозгов у тебя, как и у твоей уш-ш-шастой заразы… мало, — спокойно произнесла женщина-призрак, задумчиво теребя в тонких пальцах длинную прядь волос. — Вот уж точно вы с ней два с-с-сапога — пара, даже жаль, что она кровница. — Тонкие губы Хозяйки Карнаэла изогнулись, а в глазах загорелись синие огоньки. — А то назначила бы я вам день свадьбы. А за Дар Заветный сошла бы и твоя жизнь, Сэмирон, та самая, которую девчонка временно присвоила.
— Не увиливай от вопроса, — с непроницаемым лицом процедил четэри, проигнорировав очередную попытку собеседницы надавить на его «головную боль», сидящую на Арацельсе и внимательно слушающую ответ демоницы. Уши галуры забавно выгнулись, развернувшись к источнику звука, а горькое всхлипывание временно затихло.
«Маленькая лицемерка! — подумал краснокожий страж. — Изображает из себя обиженного ребенка и при этом не пропускает ни слова из того, что говорится вокруг. Действительно, зараза… ушастая! Такая же фальшивая, как и Лили. Только бывшая жена косила под чудачку, достойную внимания, а первая изображает из себя невинное дитя, боящееся любой тени… Особенно красной и рогатой тени. Дурочка».
От неожиданно возникшего в голове сравнения мужчину передернуло, и лицо его помимо воли приобрело зверское выражение. Эра истолковала это по-своему и поспешила заговорить:
— Мне казалось, что не так уж и сложно догадаться, каковы мотивы моего поступка. Демоны опас-с-сны прежде всего для Равновесия. Все другие, кроме меня. Так как я, — она сделала многозначительную паузу, — Хозяйка Карнаэла, его Дух, его движущая сила… топливо, на котором он работает. Я неотъемлемая часть этой связки миров, и без меня все здесь может погибнуть. Поэтому для вас-с-с, дети мои, я не Высшая, которой стоит опасаться, а Мать, давшая вам ш-ш-шанс прожить вторую жизнь и подарившая возможность служить Равновесию. Остальные демоны — зло и все то, что ты только что перечислил, С-с-с-смерть! Я доходчиво выражаюсь?
— Вполне, — скривился собеседник. — Лучше одно зло, но свое, чем много зол и все чужие.
— Дурак! — вспылила Эра, отшвырнув в сторону надоевшие волосы. — Твердолобый, рогатый… А, ладно! — Она топнула ногой по воздуху, вызвав волнообразные движения зарождающегося вокруг ее фигуры тумана. — Вы хотели объяснений? Что ж, сами напрос-с-силис-сь! Во-первых, я не зло, а Хранительница Равновесия! Во-вторых, демоны от богов отличаются вовс-с-се не родом деятельности и характерами, а природой дарованной им от рождения силы. Все мы потомки Таосса. Существа, способные создавать и уничтожать целые цивилизации, играть иллюзиями и воплощать в жизнь свои невероятные замыслы, о которых населяющие миры «муравьи» даже помыслить не могут.
— Сколько пафоса, — криво улыбнулся Арацельс, подойдя к другу.
Кровница крепче вцепилась в шею мужчины и демонстративно отвернулась от Смерти, который сделал вид, что этого не заметил. Хотя желание как следует дернуть девчонку за хвост просто жгло его.
— Не с-с-сметь перебивать! — воскликнула Эра, продолжая обрастать белым облаком, постепенно трансформирующимся в слабое подобие кресла. — Или вас-с-с уже не интересуют ответы?
— Ну что ты, милая. Чем дальше, тем больше интересуют, — сверкнув клыками, отозвался краснокожий. Его длинный хвост описал плавную дугу и обвился вокруг ноги хозяина, перестав недовольно постукивать по частично развороченному полу. — Продолжай.
— Вот уж с-с-спасибо, — ядовито прошипела собеседница. — За разреш-ш-шение. — И продемонстрировала ему в ответной ухмылке не менее внушительный набор клыков. Такого разнообразия внешних проявлений у полупрозрачной формы Эры еще никогда не было. Но видавшие виды Хранители несильно прониклись новыми деталями ее облика. Не дождавшись никакой реакции с их стороны, женщина снова заговорила: — Итак, о демонах и богах. Мы можем быть единокровными родственниками, но сила наша разнится. У первых она похожа на неукротимую стихию, обуздать которую очень сложно. Даже получив над ней контроль, мы продолжаем находиться в рискованной ситуации, ибо наш Дар способен в любой момент поглотить личность. Стоит только на время забыться, пойти на поводу у желаний, окунуться в водоворот собственного могущества и…
— И новоиспеченный кораг попадет в банку, — пробормотал блондин.
Синие очи женщины обратились к потолку, а с ее губ слетело какое-то приглушенное проклятье. Но развивать тему о невежливом поведении мужчин она не стала.
— Магия богов, напротив, очень спокойная, как течение реки, бегущей по равнине. Обычно эта сила слабее демонической, но за счет уравновешенности и полного подчинения хозяину с ее помощью можно сворачивать горы, создавать новые виды животных и растений, разумные расы, да что там расы… целые миры! Впрочем, такими способностями обладают единицы. Как среди человеческих магов есть более и менее могущественные, так и среди богов с демонами имеются более сильные и более слабые особи. Все как всегда. Одни сильнее, другие слабее, одни умнее, другие тупее — список можно продолжать до бесконечности. Демиурги — высшая ступень возможностей, которой может достигнуть потомок Таосса с божественной природой Дара. Для демонов же главное не поддаться своей силе и не скатиться на уровень корага. Все! — Эра закинула ногу на ногу и ничего не значащим жестом поправила прическу. Совсем как обычная женщина, если не считать ее внешности и левитирования в воздухе.
— Спасибо за лекцию, — сказал Арацельс, сверля собеседницу взглядом. — А теперь поясни, пожалуйста, что случилось с моей Арэ после прибытия сюда. Почему Карнаэл начал растворять ее…
— Нет же! — Вскочив с кресла, сотканного из туманной дымки, демоница чуть не свалилась, но вовремя спохватилась и вернулась в состояние левитации. — Он не растворял эту тварь… он пил ее силу, становясь с ней единым целым.
— Твар-р-рь? — В голосе мужчины проскользнули металлические нотки.
— Единым целым? — вскинул голову Смерть, мысленно складывая мозаику из информации, полученной только что и добытой во время инцидента с Катей.
— Вы! Два… нет, три с-с-слабоумных идиота притащили в обитель Равновес-с-сия девку, накачанную магическим Даром другого Высш-ш-шего! — Эра шипела практически через слово, даже не пытаясь говорить спокойно, это свидетельствовало о сильном раздражении и нескрываемой злобе. Хотя одного взгляда на разъяренную женщину с развевающимися вокруг головы волосами и сжатыми в кулаки руками было достаточно, чтобы понять: данная тема задевала ее за живое, потому и повылезали наружу все негативные чувства.
— Ты сама виновата! Тайны влекут за собой ошибки, — парировал Первый Хранитель таким тоном, что Мая, прильнувшая к нему, испуганно вздрогнула. — Ни в одном из законов не сказано, что Спутница Аваргалы, чудом выжившая в ритуале, не может сюда войти.
— Не с-с-сказано… — покачала головой собеседница. — Мне и во сне не могло привидеться такое, потому и не сказано! А вот двуличная с-с-сволочь все рассчитала. — Теперь в голосе демона звучали горечь и какая-то обреченность со слабыми отголосками только что пылавшего гнева.
— Кто? — осторожно уточнил крылатый.
— Ну как же? — Эра криво усмехнулась, но на этот раз не придала зубам вид клыков. — Луана, Луис, Луиза, Лу-най, Луйсарэй, Луурэ… или просто Лу! Множество имен всего на два облика. Демон-перевертыш-ш-ш. Старый лис, давно положивший глаз на мой курятник.
— Э-э-э, кхе-кхе. — Смерть многозначительно прокашлялся, умиляясь набору речевых оборотов, подхваченных демоницей в разных мирах связки. Его раздражение угасло, как и ярость собеседницы. Осталось одно любопытство, вскормленное интересными догадками. — Не хочешь ли ты сказать, что Карнаэл решил сменить хозяйку?
— Ш-ш-ш-ш-ш… С-с-сменить? — вскинулась Эра, сверкая глазами. — Глупос-с-сти! Лу запустил в наш Дом своеобразный вирус-с-с, который проник сюда под личиной местной жительницы — Арэ, признанной Карнаэлом ранее. Этот демон пытался нарушить Равновесие! Цель Лу — породить хаос и страх на территории связанных планет, а потом забрать их в полуразваленном состоянии и построить новые миры. Его собственные! А сделать это он сможет, если в работе Карнаэла начнутся сбои: сдвижки пространства тогда увеличатся, население миров впадет в панику, а природа примется устраивать одну катастрофу за другой.
— А Катя… — снова попытался вмешаться четэри, но демоница отмахнулась:
— Нет больше Кати! Есть сос-с-суд Дара Лу, который уничтожит личность бедной девочки за считаные дни, превратив ее в марионетку, подчиняющ-щ-щуюся приказам хозяина. Ваша Катя мертва, идиоты! И ее уже никто не с-с-сможет спасти. Поздно! Механизм запущ-щ-щен, Карнаэл признал ее, попробовал и… ему понравилос-с-сь. Пока этот манекен, бывший когда-то Арэ, находится в одном из семи миров, Дом будет тянуть из нее силу, постепенно срастаяс-с-сь с ней. В результате Карнаэл расколется надвое, что приведет к наруш-ш-шению его работы и… к катастрофам на подконтрольных планетах. А может, и к их гибели, — совсем тихо добавила Эра и замолчала.
— Охренеть! — выдал Смерть, пользуясь речевыми оборотами шестого мира не хуже собеседницы.
— Это правда? — донесся из коридора за разрушенной стеной голос незаметно подошедшего Иргиса — Седьмого Хранителя Равновесия. Рядом с ним показался темный силуэт представителя второго мира — Лемо.
— Где Кама? — спросил Арацельс, пытаясь спустить на пол Маю. — Он с Катей? Я собираюсь пойти туда…
— Мальчик мой. — Демоница подняла на него полные скорбной печали глаза. Так смотрят на смертельно больного, обреченного на страшные муки. Или на любимого, которого провожают в бой, заведомо зная о трагическом конце. — Ты не понимаеш-ш-шь…
— Ну почему же. — Эйри снова попытался отодрать от себя кровницу, но та усиленно сопела, продолжая цепляться за него. — Понимаю. Ты очень понятно нам все объяс-с-снила.
— Мне жаль…
— Ложь.
— Ты сможеш-ш-шь помочь и ей и Равновес-с-сию только одним…
— Я подумаю.
— Ты не дослуш-ш-шал!
— Эра. — Мужчина посмотрел на демоницу с выражением усталого путника, которому предстояла очередная дорога в никуда. — Я знаю, что ты хочешь сказать.
— Убей ее, сын мой, — загробным голосом произнесла демоница. — Это больш-ш-ше не твоя Арэ. Она кукла Лу, бомба с часовым механизмом, проклятье, с-с-способное погубить миллиарды невинных существ. Я чувствую, твой Заветный Дар по-прежнему активен. Тебе единственному под силу найти эту всемирную угрозу. Ты выполниш-ш-шь задание, Первый Хранитель?
— Я подумаю, — снова повторил Цель.
— Вы все давали клятву служить Равновес-с-сию! — зашипела собеседница. — Ты…
— Я помню.
— Твой долг… Озвучь мне!
— Служить Равновесию.
— Твое предназначение?
— Служить Равновесию.
— Твоя жертва?
— Жизнь во имя Равновесия.
— Помниш-ш-шь, — согласно кивнула она. — Ты ведь не предаш-ш-шь то, во имя чего все мы существуем, ради марионетки с внешностью девчонки, на которой ты так не хотел жениться? Поклянись, сын мой! Поклянись, что выполниш-ш-шь приказ и уничтожишь ее.
Он молчал, молчали и другие. Даже Мая, проникнувшись остротой момента, сама спрыгнула с Арацельса и, ссутулившись, застыла рядом, растерянно поглядывая то на него, то на женщину наверху. Галура вздрогнула, когда Смерть схватил ее за предплечье и потянул к себе, но не рискнула вырваться, нутром почувствовав, что ее кровному брату сейчас не до своей маленькой сестры.
— Не обижу, — шепнул четэри в напряженно дернувшееся ухо.
Девушка неуверенно кивнула, однако не расслабилась, отчего крылатый тихо скрипнул зубами, но так ничего и не сказал.
— Арацельс?! Твой ответ?
— Я сделаю все, чтобы защитить Равновесие, — сказал тот спокойно.
— Открой с-с-свои чувства, мальчик мой, — тоном наставницы провозгласила Эра.
— Чужая душа — потемки. — Его губы чуть растянулись, а в алых глазах мелькнуло странное выражение. — Чувства — это личное. Я уйду позже. Сначала мне надо кое-что забрать из каэры.
— Ты выполниш-ш-шь приказ? — в который раз поинтересовалась демоница.
— Я верный страж Равновесия, Эра. Не стоит во мне сомневаться. — Очередная полуулыбка коснулась губ Хранителя и растаяла, будто ее не было.
Он покинул зал Перехода под перекрестными взглядами товарищей. Вслед ему тихим шелестом полетело искреннее: «Прос-с-сти».
Магическое пламя факелов тревожно колыхалось, когда он проходил мимо. Его верный спутник — холод незримой тенью шествовал рядом. Серебристый иней рисовал сложные узоры, расстилаясь морозным шлейфом за мужской фигурой, стремительно двигающейся вперед. Звук легких шагов гулким эхом отражался от стен коридора и тонул в настороженной тишине еще не до конца проснувшегося камня. На пороге условной ночи Дом оживал. Сегодня, как вчера, позавчера, тысячу лет назад… Впрочем, нет! Сегодня в особенности. Этот вечер стал переломным для многих, не исключая и его. Арацельс прикрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ноги несли его по знакомому маршруту, множество раз пройденному и потому изученному до мельчайших деталей. Длинный коридор с плавными изгибами, массивная лестница, снова коридор, еще одна лестница… до его каэры оставалось всего несколько поворотов. А в ней находилась та самая вещь, из-за которой Хранитель решил задержаться. И чем меньше становилось расстояние, разделявшее их, тем больше сюрпризов приносила повторно возникшая связь. Заветный Дар, словно энергетический источник, усиливал ее, делал четче и ярче. Уверенность в том, что Катя в безопасности, не покидавшая мужчину с момента их последней разлуки, теперь словно бы обрастала новыми деталями. Достаточно было сосредоточиться на эмоциях девушки и…
Хранитель вздрогнул и невольно остановился, принюхиваясь к ударившему в ноздри аромату фирэлий. Густому, свежему, упоительно-нежному. Так пахнут распускающиеся на рассвете бутоны в лесах Саргона. Так благоухают прямоугольные посадки на кладбищах местных жителей. Запах безмятежности и светлой тоски… в нем сейчас купается его Арэ, но ей… совсем не спокойно.
Он знал, что она в седьмом мире, и раньше мог примерно определить ее координаты, однако Арацельсу даже в голову не приходило, что имеется возможность не только чувствовать эмоции жены и просчитывать ее перемещения, но и воспринимать ее окружение, будто сам только что побывал там. Рядом с ней.
Белокурый эйри открыл глаза и мрачно улыбнулся, не размыкая губ, за которыми прятались более выраженные, чем до Обряда единения, клыки. Зрачки его превратились в тонкие линии, утопающие в алом море окольцованной золотом радужки. На лице не дрогнул ни один мускул, лишь черные когти на бледных руках заметно удлинились, а в светло-пепельных волосах заиграла новая порция огненно-рыжих прядей. В Хранителе просыпался хищник, готовый в любой момент взять след такой доступной «дичи». Всего один пространственно-временной переход — и девушка будет в его власти. Женщина, жена, жертва…
Тряхнув головой, Арацельс выругался, скинул с рук горсти наколдованного снега и продолжил путь. С момента той самой встречи на территории Аваргалы его терзали противоречивые мысли. Они рвали его на куски, лишали мужчину спокойствия. Рассудок убеждал придерживаться намеченного плана, но какое-то постороннее чувство провоцировало постоянные сбои в выбранной схеме. Он одновременно хотел вернуть Катю на Землю и оставить себе. Как заслуженный трофей после пережитых событий, как подарок судьбы, от которого не хочется отказываться, как источник восхитительных на вкус эмоций… Нет! Как глоток чистого воздуха в опостылевшей жизни, где нет места ничему светлому. Сплошные рутина, одиночество, борьба со своим ночным отражением и попытка вырваться из замкнутого круга с помощью дурацкой тетради, которая раз за разом вместе с чернилами впитывала частицы его души. Впитывала, чтобы передать… ей.

Новая волна девичьих эмоций накрыла Хранителя тяжелым пологом отчаяния. Пахнуло близостью чужой смерти, ее холодный запах тонко вплетался в аромат белоснежных фирэлий, становясь почти незаметным. Легкая вуаль чьей-то магической силы, багряное зарево незнакомой энергии, обещающее защиту и поддержку, а затем… как сигнальная лампочка, в памяти всплыло имя одноглазого эйри.
Мгновение — и ничего не осталось, кроме призрачного видения цветочной поляны в лесу из красно-желтых гигантов. Стиснув зубы, Арацельс ускорил шаг. Спонтанное стремление немедленно вырвать девушку из рук новоявленного телохранителя столкнулось с холодным рационализмом просчитанных наперед действий. От очередной порции противоречий закружилась голова, невольно сжались кулаки, и это простое действие закончил скудный снегопад. Не надо иметь разные сущности в одном теле, чтобы раскалываться надвое от противоположных по смыслу желаний. Идя на поводу у тех из них, которые происходили из области чувств, а не разума, мужчина уже сделал вселенскую глупость, допустив возвращение Катерины в Карнаэл. Ее следовало приковать на ночь к церковной двери или запереть в доме священника. Ведь он знал, что ничем хорошим безумная выходка девчонки не кончится. Знал, но не приложил должных усилий, чтобы ее остановить. Вопреки всем доводам разума решение Арэ пойти с ним приятно согревало душу, позволяя запретным мечтам проникать в подсознание сквозь лед тщательно лелеемого отчуждения.
С каких это пор обычно уравновешенный и рассудительный Хранитель превратился в собаку на сене? С момента активации Заветного Дара? Или после проведенного Эрой ритуала? А может, гораздо раньше? Просто не было повода раскрыться той части его характера, которая мирно дремала до появления одной кудрявой девицы, пробудившей в нем не только благородного рыцаря, но и жестокого собственника. Райс оказался прав: венчание на Земле прежде всего являлось успокоительным средством для уязвленного самолюбия Арацельса, а уже потом выступало как возможность помочь девушке избавиться от власти демона. Да и избавление это было слишком уж спорным. Жена, не жена… какая разница, когда сила Лу бурлит в ее крови, диктуя свои условия. Сила, из-за которой Арэ приказано убить.
Спаситель хренов! Женился… чтобы любимая пошла за ним на верную смерть. Глупая романтичная дурочка и взрослый идиот, решивший сыграть… Во что? Неважно! Малышка сама сделала выбор. Обратной дороги не было. А значит, не следовало беспокоиться о том, чего уже не изменить. Теперь не имело смысла придумывать варианты уклонения от брачного обряда, которого в Карнаэле не будет по умолчанию. Поиск лазеек в законах тоже потерял свою актуальность. Потому что Катю уже не надо отправлять в шестой мир, она больше никогда  туда не вернется…
Очередная улыбка обнажила белоснежные клыки. В ней не было и намека на раскаянье. Предвкушение, азарт и безумие голодного хищника промелькнули в жестком изгибе губ. Цель качнул головой, откинув упавшие на лоб волосы. Пальцы разжались, по телу прокатилась расслабляющая волна. Скоро все встанет на свои места и больше не придется мучиться от споров с самим собой. Осталось пройти всего пару десятков шагов до двери каэры, а потом — в путь.

Седьмой мир, один из лесов Саргона… алая листва, алый рассвет, алая кровь на руках Арэ…
Очередное видение отвлекло мужчину от размышлений и заставило поторопиться. Собственнические инстинкты взвыли, поддерживая всколыхнувшееся беспокойство. Каскад малоприятных эмоций, исходящих от Кати, вызывал в нем настороженность и будил плохие предчувствия.
Тоска, опустошенность, обреченность и вдруг… надежда. А за ней стена отрешенности, умеренного интереса и холодного расчета.
Да что с ней там происходит? Вокруг ведь безопасно и даже дружелюбно. Первый Хранитель готов был поклясться в этом. В чем же дело? Обещанная Эрой ломка и потеря личности, что ли? Арацельс толкнул дверь ногой и вошел в каэру, не обратив внимания на то, что со стены скользнул тонкий золотистый волосок и спрятался за отворотом сапога. Одно мужчина решил для себя наверняка: никто не посмеет распоряжаться судьбой его женщины.
Никто, кроме него!
Легкий отпечаток чужого присутствия все еще ощущался в тщательно убранном помещении. Ни еды на столе, ни кувшина с вином, разбавленным снотворным, не было. Хозяин осмотрелся и, будто зверь на охоте, потянул носом воздух.
Мэл… Похоже, Арэ Пятого Хранителя — Фабиана сегодня ночевала в его покоях. Она и навела порядок утром. В том, что Катя перед своим ночным выходом отнесла оставшиеся продукты в хранилище, о местоположении которого не имела ни малейшего понятия, он сильно сомневался. Да и съесть она все, включая упаковку и посуду, вряд ли смогла бы. Зато черноволосая эйри позаботилась о чистоте, оставив после себя лишь легкий след присущего ей аромата. Хозяйственная и заботливая сестрица, жаль, что она так редко смеялась в последние годы. Ему не хватало ее искренней улыбки.
Быстрым шагом мужчина пересек комнату и склонился над раскрытой тетрадью, лежащей на пустой столешнице. Тетрадь хранила отпечаток совсем другой женщины. Той, которая листала исписанные страницы и читала его старые стихи… той, которая сейчас была далеко и одновременно близко… той, которой несколько минут назад Эра подписала смертный приговор. Рука непроизвольно потянулась к Заветному Дару, но не успели пальцы лечь на страницу, как их больно обожгло.
— Я тебе! — прошипел бывший владелец тетради, обдав своенравную вещицу ледяным дыханием. — Хочеш-ш-шь к хозяйке, не с-с-смей сопротивляться!
Угроза, видимо, подействовала, так как страницы приобрели нормальную температуру и прекратили жалить кожу. Пробежавшись по первым строчкам стихотворения, Арацельс грустно улыбнулся, с губ его слетело имя Лилигрим, а в глазах промелькнула привычная печаль. Пальцы поддели несколько страниц и решительно перелистнули их. Затем еще, еще, пока не появилось последнее четверостишие его закованного в рамки рифмы дневника:

Ты подожди еще немного,
Я заберу тебя домой.
Длинна подземная дорога…
Но я иду. И я… с тобой!
Зрачки Хранителя удивленно расширились, когда он узнал стихи, которые не записывал своей рукой, но однажды сложил для той, которую хотел спасти. Почерк был его, и цвет чернил, и фразы. Задумчиво проведя пальцем по темным строчкам, автор посмотрел на соседнюю страницу. Пока еще пустую, без единого намека на текст. Мысли в голове потекли привычным руслом, перед внутренним взором заиграли странные образы, отражавшие состояние мужчины, а в ушах зазвучала такая знакомая музыка слов. Строка, другая… и то, что наболело, вылилось в очередное стихотворение, отпечатавшись черными буквами на чистом листе:

В глазах твоих ночной костер,
Упрям твой нрав, язык остер.
Ты рождена, чтобы любить,
Мечтать, творить и просто жить.
Но у судьбы другой расклад.
Все происходит невпопад…
Вокруг бушует море лжи.
Ты человек еще? Скажи.
На поле между двух огней
Ты пешка для шальных ферзей,
Двух демонических фигур:
Она — змея, он — самодур.
Тебя «съедят» или спасут,
А может, в жертву принесут…
Неважно что. Неважно как.
Но будет все совсем не так,
Как кто-нибудь из нас хотел.
Я шел к тебе, но не успел
Понять, заметить, прекратить
И то, что есть, предотвратить.
Я сожалею? Нет, прости!
Узлом сплетаются пути.
Теперь мы связаны с тобой.
И пусть сейчас ты не со мной,
Я все равно тебя найду.
Прости, Катенок, я приду.
Мы скоро встретиться должны.
Зачем враги тебе нужны,
Когда не лучше и друзья?
И среди них, похоже, я.
Ирония в словах и грусть.
Не человек ты? Ну и пусть.
Оставим глупость этих дум.
Приходит мне одно на ум:
Что розам свойственны шипы.
А людям свойственны мечты.
Есть тьма, с ней конфликтует свет.
И невозможно жить без бед.
А значит, время нас рассудит.
Я не скажу, что дальше будет.
Я маг, Хранитель… не пророк.
И, как и ты, я одинок.
Шаг в пропасть или шаг за дверь?
У нас одна судьба теперь.
Запомни, где любовь, там боль.
Ты выбор сделала? Изволь…

Перечитав результат собственного минутного эксперимента, Арацельс кивнул своим мыслям и хотел уже захлопнуть тетрадь, как вдруг почувствовал дуновение призрачного ветерка, который тоже принес с собой отпечаток женщины. На этот раз покойной.
— Мой ласковый и нежный зверь, — пропела Лилигрим, присаживаясь рядом с Заветным Даром. Невесомая, но четко видимая, будто качественная голограмма, девушка вопреки своей загробной природе выглядела живой и полной сил. — Чем это ты занят? А? — Ее рука прошла сквозь страницы, утонув в каменной массе стола. — Стихами балуешься, когда времени и так мало. Ну-ну, ну-ну. — Игривая улыбка тронула губы. — Я по тебе безумно соскучилась, Цель. И не надо на меня так смотреть, я просто чуточку ревную. Вот и все. Ведь было время, когда ты посвящал свои стихотворные опусы мне, а не ей, помнишь?
— Помню, фея, — сказал мужчина, подняв на девушку прищуренный взгляд. — Я тоже по тебе скучал. — Он чуть улыбнулся, закрывая тетрадь. — Что дальше?
— Ну… — Она кокетливо повела плечами. — Как ты, наверное, уже догадался, я все слышала! Тебе же известно, что для меня в Карнаэле нет запертых дверей. Ни днем ни ночью, никогда. Я всегда тут. И всегда в курсе происходящего, как бы ни пыталась Эра это изменить. Поэтому пропустить такой скандал было выше моих сил. Подобные вещи настолько редко случаются в нашем болоте. — Собеседница притворно вздохнула, состроила грустную мордашку и выразительно посмотрела на хозяина каэры, который скрестил на груди руки, после чего осторожно поинтересовался:
— И?
— Что «и»? — Налет фальшивой печали молниеносно слетел с ее лица, тонкие брови сдвинулись на переносице, а бледная зелень глаз ярко вспыхнула. — Разве не понятно, что это шанс?
— Неужели? — Он сдержанно улыбнулся. — Какой?
— Не строй из себя идиота! — фыркнула блондинка.
— О! Боюсь, что это невозможно. Так как с сегодняшнего дня мы втроем как раз и получили официальный статус идиотов. От Эры. В качестве «благодарности» за доставленные проблемы. Так что извини, мой ангел, но я уже свыкся с этой ролью.
Оставив Лилигрим удивленно хлопать ресницами, Арацельс прихватил с собой тетрадь и направился к стене, которая раздвинулась, выполняя его мысленный приказ. Стройные ряды полок были заполнены предметами, расставленными в определенном порядке, стопками аккуратно сложенных вещей, а также целой шеренгой стеклянных шаров, внутри которых плескалась разноцветная жидкость. Достав из бокового стеллажа небольшой рюкзак, мужчина засунул в него тетрадь и принялся выборочно скидывать в соседнее отделение прозрачные сферы. Потревоженные растворы бились о стенки и пенились, не имея возможности выскользнуть из своих стеклянных ловушек.
— Идешь исполнять приказ, мальчик на побегушках? — язвительно поинтересовалась девушка, очнувшись от шока, вызванного реакцией мужчины на ее слова. Она ожидала заинтересованности, понимания, поддержки… возможно, сомнений, но никак не того, что получила. Поэтому ей пришла в голову мысль сменить тактику, что и было тут же воплощено в жизнь.
— Защита Равновесия — это моя работа, — пожал плечами Хранитель.
— А ты не думал, что Эра врет?
— Она всегда врет, что с того?
— А то! — Блондинка легко соскочила со стола и бесшумно двинулась к нему. Ее ноги касались пола, но шагов не было слышно. Хоть белый подол платья колыхался, ткань не шелестела. Зато воздух вокруг стройной фигурки наполнялся холодом, а движения напоминали слабые порывы призрачного ветра. — Не пора ли послать ее подальше? Она только мешает вашей работе, разве нет? Равновесие вздохнуло бы с облегчением, заботься о нем другая хозяйка Дома.
— Ты про Луану или про Катю? — Арацельс отвлекся от своего занятия, заинтересовавшись словами призрака.
— Я про себя, милый, — улыбнулась ему Лили. — Выбраться из этих стен я не могу. Ты же знаешь. Карнаэл — капкан для тех, кто почил на его территории. Так что мне не остается ничего другого, кроме как искать возможности самоутвердиться здесь.
— Лили? — Арацельс бросил в рюкзак кое-какие вещи и принялся его застегивать. — Твои идеи о захвате власти не блещут новизной. Да и смысла в них нет.
— Ситуация изменилась, — многозначительно сообщила девушка.
— Да ну? — Он криво усмехнулся и сочувственно заметил: — Для меня, для Карнаэла, для Эры — возможно. Но не для тебя, фея. Увы.
— Помнишь, как-то раз ты пообещал, что когда-нибудь достанешь мне новое тело?
— Опрометчивое обещание. Я тогда, видать, слишком много выпил. Чтобы ты смогла вселиться в тело, оно должно одновременно быть и живым и мертвым. Мы же обсуждали этот вопрос. Ты забыла? Я не могу исполнить то…
— Да-да, — перебила его собеседница, продолжая хитро улыбаться. — Искать девушку в коме ты отказался из благородных побуждений. Я помню. «Как можно убить того, кто, возможно, выкарабкается?! Это бесчеловечно!» — передразнила Лилигрим, цитируя его давние слова. — Ты такой добрый, хоть и зверь… Мр-р-р… Мягкий и пушистый котик с коготками, — промурлыкала она, заглядывая ему в глаза. — Жаль, что не ты меня выбрал в Арэ. — Загадочный блеск ее водянисто-зеленых глаз усилился, добавив им выразительности.
— К чему ты клонишь? — Арацельс нахмурился.
— К тому, что, если верить Эре, девчонка, на которой ты так сильно не хотел жениться, ходячий труп, сила демона способна убить ее душу, но не плоть. А это значит…
— Ты же сама только что заявила, что Дух Карнаэла врет, — оборвал ее мужчина.
— Да, но не во всем, — уклончиво ответила Лилигрим. — И потом, я сказала «если». Это шанс, пойми же! Как ни жаль Катрину, но ей уже не помочь, — с чувством произнесла блондинка и, отведя взгляд, добавила: — А меня ее тело сможет спасти. Либо оно станет пустым манекеном в руках демона, что, безусловно, навредит Равновесию миров, либо… поможет нам с тобой навести новые порядки в этом Доме и свергнуть Эру.
— Нам?
— Ну конечно же! Власть должна находиться в крепких мужских руках! — позабыв о переживаниях относительно скорбной судьбы своей землячки, воскликнула Лили.
— Да что ты? — Усмешка вновь скривила его рот. — Я польщен, что именно мои руки ты сочла подходящими. Ну а тебе что достанется при удачно проведенном перевороте? Тело моей Арэ и место подле меня? Так мало? — Если мужчина и злился, то ничем не показал этого. Спокойный голос, усталый вид и… колкие искры в ярко-красных глазах.
— Прекрати ерничать, я серьезно! — Собеседница насупилась, изучая его. — Ведь сила Лу привязана к крови, а не к духу. И потом, Катрина тебе не очень-то нравилась, насколько я помню. Ты так яро пытался от нее отделаться… В общем-то неудивительно. Девчонка хоть и симпатичная, но со вкусом у нее бо-о-ольшие проблемы. Я бы из основы, которой ее одарила мать-природа, сделала картинку, а она… эх, да еще эти нелепые кудряшки… — Лили фыркнула, вспомнив внешний вид обсуждаемого объекта, и, сменив тему, снова перешла на мурлыкающе-нежные нотки: — Я же тебе всегда нравилась, признайся. В теле твоей жены… — Девушка указала взглядом на обручальное кольцо на безымянном пальце мужчины. — Я буду играть ее роль. Кстати, что там у вас произошло, раз ты был вынужден на ней жениться раньше срока? — Точеная бровь выгнулась, добавив стервозности миловидному личику.
— Ты уверена, что… на ней? — задумчиво посмотрев на символ недавно проведенного обряда, спросил Хранитель и, довольный эффектом, который произвела его фраза на Лилигрим, добавил: — Я ведь так сильно мечтал отделаться от Кати, ты разве забыла? Вот и женился на первой встречной, решив сменить коней на переправе, то есть Арэ до свадебной церемонии в Карнаэле.
— Ты вреш-ш-шь! — со свистом выдохнула блондинка, разглядев в его глазах глубоко спрятанные искры смеха. Недоброго… более того, издевательского, но тем не менее смеха.
— Может быть, — легко ответил он.
— Да что с тобой, Арацельс?! Это же такая уникальная возможность для нас с тобой, для Дома, для Равновесия! — всплеснула руками призрачная дева и, смахнув несуществующую слезу, проникновенно зашептала: — Мне тоже жаль Катрину, глупышка попала в смертельную ловушку, из которой нет выхода. Но… — Ее тон стал холоднее, а взгляд жестче. — Не пропадать же добру! Как мысль? У меня будет тело, а у тебя буду я. Достойный обмен, не находишь? — Морозный поцелуй бесплотных губ коснулся его щеки. — Сможешь тайно привести девчонку сюда? Ну, скажем, завтра, на пороге условной ночи. Я отвлеку Эру.
Он смотрел на призрак где-то с минуту, после чего, едва заметно улыбнувшись, ответил:
— Я подумаю. — Последняя застежка взвизгнула под его рукой, ознаменовав завершение сборов. — А сейчас, прости, мне пора уходить.
— За ней?
— Именно.
Они еще пару мгновений изучали друг друга, после чего Лилигрим резко развернулась, вспенив длинные юбки, и направилась к двери. Чем дальше она отходила, тем прозрачней становился ее силуэт. Обернувшись на пороге, призрак послала воздушный поцелуй Арацельсу, сказала, что будет ждать его с «добычей» обратно, и исчезла, как и положено привидениям. Мужчина ухмыльнулся и, перекинув через плечо свой несильно загруженный рюкзак, вышел из каэры. Лишь на мгновение его ноги замедлили шаг, а взгляд с тоской окинул оставшееся позади помещение. Немое прощание с домом, где он провел большую часть своей жизни, состоялось. Вряд ли Первому Хранителю доведется когда-нибудь еще вернуться сюда.
Рыжий огонь факелов при его появлении качнулся назад, а в пустом коридоре послышался странный скрежет. Дверь за спиной мужчины захлопнулась, свет замигал, и… на серой стене проступила неровная надпись на древнем языке Таосса.
«Тэххикон эм саа» — гласила она.
Всего несколько секунд провисели слова, затем корявые буквы смазались и снова выстроились в ряд, сообщив единственному зрителю о том, что он должен немедленно посетить Тайную обитель Карнаэла. Приглашение, от которого не принято было отказываться. По местным слухам, если тебя вызывал на контакт сам Дом, дело пахло жареным… Из всех Хранителей подобной «чести» удостоился лишь один. Он много лет назад погиб, а на его место недавно пришел Кама. Эра долго подбирала замену, поскольку стражи Равновесия отлично справлялись с работой и неполным составом.
Новая надпись, украсившая стену, требовала поторопиться.
— Ну и? — пробормотал блондин, поправляя рюкзак, который обиженно звякнул своим содержимым. — Куда идти прикажете? — Насмешливые интонации его голоса потонули в очередной волне неприятного скрежета.
Стена, на которой возникали послания, начала менять структуру и проваливаться. Каменная кладка сливалась воедино, становясь текучей серой массой, а захваченные изменениями факелы превратились в рыжие ленты огня, нырнувшие в темноту открывшегося прохода.
— Так просто, — прошептал себе под нос Арацельс. — Как и все гениальное.
Постояв секунду напротив приглашающе распахнутой пасти некогда ровной стены, он решительно шагнул в черноту неизвестности.
Темнота… Вязкая и живая. Она окутала его со всех сторон. Ночное зрение отключилось, что позволило окружающей черноте господствовать над ситуацией. В голове один за другим поплыли разные образы: смутные воспоминания из детства, самые жуткие моменты жизни здесь, в Карнаэле, уроки, лица… потом Обряд посвящения и… сладкие речи Эры, горькие слезы уже покойной Лили да карие глаза, глядящие из-под кудрявой челки…
Алая вспышка — и снова мрак. Непроницаемо-холодный и все-таки живой. Он словно стремился проникнуть в душу, просочиться сквозь поры и обосноваться в его сердце. Чтобы остаться там навсегда, став частью Хранителя.
Арацельс глубоко вдохнул, чувствуя, как с воздухом в его горло проникает что-то черное, неосязаемое, но от этого не менее реальное. Резкий выдох, снова вдох… легкие сдавило от инородной составляющей кислорода. Пальцы мужчины дернули застежку рюкзака, но не успели добраться до его содержимого. Очередная алая вспышка озарила окружающее пространство. И на краю ускользающего сознания Арацельс заметил потоки, раскрасившие пространство в разные цвета, их завитки складывались в такой привычный образ… его Арэ. А следом за этим пришла и осталась чужая и в то же время знакомая мысль: «Я должен насытиться. Ее следует вернуть!» Он сам мог бы так думать… мог, но не думал. Кто-то другой подарил ему эту картинку, вложив в голову приказ и требование его исполнить. Кто-то очень могущественный, сильный и… голодный. Кто-то, кому тоже понадобилась бедная девушка, над которой поиздевалась судьба в образе двух демонов, хотя нет… трех. И, как показалось мужчине, этот кто-то вовсе не обязательно был Карнаэлом.
Через полчаса Первый Хранитель очнулся сидящим у стены напротив своей каэры. Все вокруг дышало воздухом условной ночи. Еще несколько минут и… Дом окончательно оживет, начнет привычную игру, а стражи Равновесия уснут, отдав свои видоизменившиеся тела в распоряжение очнувшихся корагов. Тем, кто давно стал частью этого места, не обязательно было отслеживать время по черно-белому символу на руке, биологические часы работали не менее исправно. Поднявшись на ноги, Арацельс проверил, в порядке ли одежда и рюкзак, после чего отделился от совершенно обычной каменной стены, на которой горели бесстрастные факелы. Ничто не напоминало о случившемся, ничто… кроме безумного приказа, не выходящего из головы, и ощущения дискомфорта где-то в районе сердца.
— Ее следует вернуть, — задумчиво повторил он чьи-то слова и, тряхнув головой, уже привычно ответил: — Я подумаю.
— Ты удовлетворила свое любопытство, дорогая? — сквозь зубы процедил Смерть, глядя исподлобья на белую женщину, так и не пожелавшую спуститься вниз, чтобы продолжить разговор с Четвертым Хранителем лицом к лицу.
Присутствие кровницы, которую мужчина крепко держал за руку, ее по-прежнему смущало, хоть и не нервировало так сильно, как раньше. Девчонка была напугана и подавлена, о чем красноречиво говорило грустное выражение на ее смазливой мордашке. Слишком глупая и неопытная, хоть и вирта. А потому не такая опасная, как показалось ранее Духу Карнаэла.
Четэри утомлял этот затянувшийся допрос. Единственное, чего он желал — поскорее разыскать Арацельса и выяснить, что надумал этот ненормальный. Судя по непробиваемому спокойствию друга и его полной невозмутимости — ничего хорошего! А Эра все выспрашивала и выспрашивала подробности их приключений, она вытягивала из него информацию с азартом садиста, заполучившего в свои цепкие лапы очередную жертву. Он с радостью послал бы ее по известному адресу, но давно устоявшаяся иерархия требовала подчиняться приказам сумасбродной Хозяйки Дома. Сейчас эта многоликая стерва желала получить полный отчет о том, что укрылось от ее внимания из-за удаленных с тел Хранителей символов. О них она тоже не забыла упомянуть, наказав Смерти восстановить черно-белый рисунок на запястье, как только он разберется со своей «ушастой обузой». Мужчина не возражал, он вообще старался ей не перечить, так как мечтал побыстрее покинуть зал и вправить мозги одному белобрысому типу, в голове которого явно творилось что-то не то.
— Допус-с-стим, — ответила собеседница, барабаня тонкими пальцами по подлокотнику сотканного из тумана кресла. — Хотя кое-какие детали мы с тобой еще уточним… в будущ-щ-щем.
— Теперь я могу пойти к нему? — снова заговорил красный великан, крепче сжав узкую ладонь миниатюрной галуры.
Та поморщилась, но даже не пискнула от боли. Мая продолжала смирно стоять, ожидая конца этой затянувшейся беседы. Ей тоже хотелось поскорее убраться отсюда, и единственный, кто мог увести девушку в безопасное место, был этот самый чикра, которого она столько времени ошибочно принимала за ангела. Что ж, никто не виноват, что вирта неправильно истолковала собственные видения. И все же подобный расклад был куда лучше, чем ее обычная жизнь в родном племени. Пусть рядом находится чикра, пусть… лишь бы не возвращаться назад к жрецам.
— Хочешь пойти к Арацельсу? — Эра невинно улыбнулась и похлопала длинными ресницами, что, по мнению четэри, не предвещало ничего, кроме очередной гадости с ее стороны. — Зачем? Он собирается на задание. Пусть идет. Это его личное дело. Не твое, Четвертый! Ты и так слиш-ш-шком много времени провел в компании Первого. А толку? Вами допущ-щ-щено столько непоправимых ошибок. И большая часть вины за то, что с-с-случилось, лежит на тебе. Ведь это ты у нас самый старый и опытный Хранитель… с-с-смех, да и только! — ехидно хихикнув, женщина окинула собеседника задумчивым взглядом и совершенно серьезно заявила: — Ты получишь другой приказ, С-с-смерть! Отведи эту «ошибку богов» восвояси, чтобы духу ее здесь не было. И прежде чем вернеш-ш-шься, не забудь избавиться от связывающих вас меток. А потом вос-с-станови символ Карнаэла, если не хочешь неприятностей с Домом, — вновь повторила она уже озвученное ранее требование. — Ты меня хорошо понял?
— Более чем, — сухо произнес крылатый мужчина и собрался было направиться к выходу из зала, а точнее, к дыре, проделанной Арацельсом в каменной кладке, как вдруг услышал насмешливое:
— Оставь браслет влас-с-сти, герой. У меня их всего два, хватит уже таскать его с собой. Здесь он куда нужнее. Ночь нас-с-ступила… почти.
Стоящий возле разрушенной стены Иргис невольно вздрогнул, коснувшись своего запястья, на котором было защелкнуто точно такое же «украшение». Его дневное дежурство закончилось, но снять эту зачарованную вещицу и положить в специальную нишу Седьмой Хранитель забыл, потому что со всех ног бросился в зал Перехода, где зашкаливали всплески магической энергии, отчего периодически трясло весь Карнаэл. Лемо присоединился к нему по пути. Так вдвоем они и оказались здесь, сделавшись свидетелями прелюбопытнейшей беседы. Оба стояли молча, стараясь не вмешиваться и не привлекать к себе внимания. Это был не их диалог, а потому… не стоило встревать. Вот только слушать им никто не запрещал. А послушать было что… и подумать о чем тоже. Удивительно, что остальные Хранители до сих пор не подтянулись сюда. Хотя время условной ночи неумолимо приближалось, а значит, всем было бы лучше сейчас находиться в храмовом саду. Вот только никто из присутствующих в зале так и не сдвинулся с места, не желая пропустить представление. Никто, кроме Арацельса, суть задания которого приводила и Иргиса, и его спутника в замешательство.
Четэри привычным движением расстегнул браслет и, повертев его в пальцах, поинтересовался:
— Может, спустишься и заберешь? — Его тон ничем не уступал тону собеседницы, и той это явно не понравилось.
— Лемо! Возьми брас-с-слет, — скомандовала она и более мягко добавила: — Мой мальчик.
Зеленоглазый Хранитель кивнул и мягкой поступью направился к крылатому сослуживцу. Забирая неотъемлемый атрибут дежурного Хранителя, он все время поглядывал на настороженно шевелившую ушами кровницу, которая смотрела на незнакомца с не меньшим интересом. Смерть же оставался совершенно бесстрастным, только пальцы с загнутыми когтями по-прежнему сильно сжимали руку девушки, словно он боялся упустить ее. Впрочем… действительно боялся. Перспектива еще одной глупой охоты на проворную галуру не особо вдохновляла мужчину.
Возвращаясь, Лемо как бы невзначай обогнул странную парочку и, проходя мимо подозрительно косящейся на него Маи, неожиданно рявкнул ей в ухо: «Гав!» Девчонка подпрыгнула, шарахнулась назад и, оказавшись в каменных объятиях четэри, зашипела, как разъяренная кошка. Она глядела на обидчика прищуренными глазами, полными обиды и затаенной злости. У нее даже волосы встали дыбом от испуга, а острые ноготки впились в предплечье Смерти, который укоризненно проговорил:
— Ты кретин, Второй.
— Лемо! — воскликнула Эра, и только Иргис поднял глаза к потолку, чуть улыбнувшись бледными с синевой губами.
— Ну как-то же надо было разрядить обстановку, — пожал плечами черноволосый парень, подмигнул кровнице и побрел к Седьмому Хранителю, поигрывая браслетом власти, как простой безделушкой.
Агрессия Маи сменилась удивлением, она расслабилась и перестала царапать ни в чем не повинного мужчину. А он, решив, что опасность миновала и девушка не собирается от перепуга пускаться в бега, осторожно поставил ее на пол. Шерсть на хвостах галуры, как и ее волосы, все еще топорщилась, но глаза из узких щелочек превратились в широко открытые озера любопытства. И большая часть интереса предназначалась странному брюнету с не менее странными выходками, ушедшему в тень развалин. Он напугал кровницу, но и заинтриговал тоже. Однако знакомиться с этим типом ближе девушка не хотела. Желание свалить прочь из неприятного места, в которое привели ее новые знакомые, росло и крепло с каждой минутой. Чтобы не усугублять обстановку, она застыла на месте, ожидая окончания разговора чикры и женщины, которой боялась куда больше, чем фальшивого ангела.
— Теперь все? — уточнил Смерть, когда Лемо поравнялся с голубоглазым Иргисом. — Мы можем идти?
— Да, — снисходительно позволила Эра. — Круг Перехода свободен, убирайтес-с-сь!
— Я воспользуюсь малым залом, — твердо заявил четэри и, не предупредив, потащил Маю к выходу. Не ожидавшая этого девушка споткнулась, однако спутник держал ее крепко, и потому падение галуре не грозило.
— С-с-стоять! — зашипела белая женщина, подавшись вперед в своем туманном кресле. — Там Арацельс, не стоит ему мешать. А ты отправляйся отсюда, чтобы я своими глазами видела, как эта «ош-ш-шибка богов» исчезнет из моего Дома навсегда.
Свободная рука мужчины невольно сжалась в кулак, заявление Эры рушило все его планы, а открыто воспротивиться приказу он не мог.
— Скажи хоть, почему ты так зовешь ее? Чем она тебе не угодила — я уже понял, поэтому можешь не утруждать себя объяснениями на данную тему, — стараясь спрятать досаду за усталой иронией, спросил он и посмотрел на Маю. Та робко глянула на четэри, но тут же отвела глаза и закусила нижнюю губу своими острыми зубками.
«Она бы еще для полного счастья покраснела от смущения! Дите дитем! Тысячелетнее… бред», — мелькнуло в голове Четвертого Хранителя, и настроение его по непонятной причине немного повысилось.
— Ах, ну да, ну да… — скривилась Эра, разглядывая с высоты кровницу, как надоедливую букашку. — Ты, наверное, не в курсе этой древней истории, давно уже ставш-ш-шей печальным анекдотом. Ты же просто Хранитель, а эта байка родом из Безмирья. — Улыбка демоницы была снисходительно-жестокой, а синева в глазах напоминала лед. — Жили когда-то две богини, которые очень увлекались экспериментами. И по какой-то неизвестной (или известной, но тщательно скрываемой) причине демиург этой связки миров очень уж благоволил к одной из них. А потому и позволил воплотить их безумный проект на одной из с-с-своих планет. Так появились на свет галуры. В результате одну создательницу лис-с-соподобной расы убило ее же творение, а вторая пропала где-то среди ушастых зараз. Поговаривали, что она стала жертвой кровного приворота и выш-ш-шла замуж за хвостатого прохиндея. Так или иначе, но кровники живут до сих пор, а обе богини-экспериментаторши канули в Лету. Хотя, может, все было и не совсем так. Но ведь на пустом месте легенды не рождаются, верно? По законам Безмирья уничтожение уникальной расы жестоко карается, если, конечно, зачисткой неугодных существ не занялся их с-с-создатель. А так как обе дурехи не подают никаких признаков жизни, эта «угроза всему и вся» по-прежнему обитает в лес-с-сах третьего мира. Есть, конечно, и другие версии данной истории, но их я поведаю тебе потом, когда вернеш-ш-шься в Карнаэл без нее, — презрительно скривившись, заявила женщина, и, повысив голос, приказала: — Вон отсюда! Оба. Надоели уже.
Смерть и его спутницу не пришлось долго уговаривать. А потому не последовало ни возражений, ни вопросов, ничего, кроме усталого вздоха четэри и радостного урчания оживившейся галуры. Через пару минут крылатый мужчина и треххвостая девушка уже стояли в центре Круга Перехода напротив друг друга.
— Какой мир из семи? — спросил Смерть, предлагая выбрать наугад, вдруг эта горе-провидица предложит что-нибудь путное. Мизерный, но все-таки шанс.
— Не мой, — шепотом отозвалась та.
— И не шестой, — больше сам для себя, чем для нее, пробормотал собеседник. — Тогда? Назови номер, ты ведь пометила Арацельса. Можешь определить, где он?
— Я не знаю, — уныло отозвалась девушка.
— Хватит копатьс-с-ся, Четвертый! — разнеслось по залу. — Если не поторопишься, выш-ш-ш-швырну вас отсюда сама!
— Номер-р-р? — с нажимом прорычал мужчина.
— Э-э-э, — прижав к голове ушки и невольно ссутулившись под его требовательным взглядом, начала Мая.
— Ну? — оборвал четэри.
— Там, где сиреневая листва и лужи изо льда.
— Значит, Второй, — кивнул Смерть и начал открывать нужный портал.
Белая вспышка уже охватила их тела, когда откуда-то сбоку донесся душераздирающий писк. Кровница насторожилась, повела носом и… исчезла из круга. Четвертый Хранитель дернулся за границу рисунка, но яркое зарево практически поглотило его, не позволив выскользнуть из пространственно-временного плена. В следующее мгновение он очутился на ночной поляне, освещенной тремя лунами, у каждой из которых было свое собственное имя. Через секунду ему на плечи рухнула хрупкая девчонка и ощутимо хлестнула длинными хвостами по спине, а прямо между рогами приземлился пушистый ком с очень острыми коготками и неподражаемой способностью оглушительно вопить.
Значит, Мая не сбежала, а всего лишь отлучилась на пару мгновений, чтобы прихватить с собой Ринго. Уже легче! Еще бы зверек убавил звук и перестал вонзать в его лоб когти — тогда вообще стало бы замечательно.
Однако когтисто-пушистое создание продолжало истошно голосить, а колени девчонки напряглись до такой степени, что вполне могли ненароком придушить мужчину. В который раз за вечер Смерть помянул недобрым словом чью-то мать, просто потому, что произносить проклятья с демоническими составляющими не хотелось. Вдруг есть возможность снова накликать этих тварей, век бы их не встречать! Ни с лицами, ни без — никаких!
— Мяв? — донеслось сверху, когда четэри попытался осторожно снять с себя кровницу. Ее тонкие пальчики словно нечаянно коснулись его шеи под подбородком.
— Поставишь еще одну метку — выпорю! — честно пообещал мужчина, по-своему истолковав намерения галуры, и принялся совсем неделикатно стаскивать свою ношу с плеч.
Он даже не пытался избавиться от распластавшегося на его голове Ринго, прекрасно понимая, что этот если и отцепится, то только сломав ему рог. Зверек верещал что-то про больную лапку (заднюю, видимо, ибо передние с такой силой держались за рога, что больными их назвать было бы крайне сложно). Мая шипела, отказывалась покидать облюбованное место, аргументируя это тем, что сидеть на шее (пусть даже и у чикры) безопасней, чем шастать по слишком подозрительной траве непонятно где. А Смерть все больше свирепел от мысли, что ближайшую ночь ему придется провести в обществе этой капризной парочки, нянчиться с которой у него не было ни сил, ни времени, ни тем более желания. Шанс найти Арацельса в такой «потрясающей» компании казался Четвертому Хранителю все более призрачным, а вот возможность огрести очередные неприятности — очень даже актуальной. Второй мир, конечно, не Срединный, но тоже не святыми населен, а потому… кого-то придется заткнуть.
Не самое привычное плетение чар заняло около минуты. Наградой за старания краснокожему четэри стала упоительная тишина, опустившаяся на него после звуковой какофонии. Только через десять секунд Смерть смог расслышать шум ветра и шелест листвы, а также пение ночной птицы где-то вдали.
Что ж, может, не все так скверно, как он думал раньше? Авось ему повезет, и то, что запланировано, осуществится без лишних приключений. Хотелось бы. Ведь надежда, как говорят, умирает последней.

Глава 2

Рассвет… Он напоминал мне разлитое по небу вино. Не знаю почему, может, потому, что хотелось напиться? Так, чтобы все происходящее стало похоже на пьяный сон. Алая заря, а ниже — того же цвета кроны: пышные, большие, будто продолжение единой картины. От красного к желтому, от желтого к коричневому — и прямиком в пепельно-зеленый ковер мхов: от небесной выси к надежной и устойчивой земле. Именно так я это видела, именно так ощущала. Огромные деревья стояли кольцом вокруг поляны, на которой мы оказались, слишком большие и необычные для моего понимания. По-своему красивые, но чуждые. В их окружении я чувствовала себя маленькой и ничтожной песчинкой на фоне созданной для великанов природы. Что может сделать песчинка? Ничего. А что могу я? Да тоже немного: сидеть и ждать неизбежного, тоскливо всматриваясь в небо и машинально перебирая пальцами влажные от пота пряди того, кто недавно спас мне жизнь. А стоило ли?
Я прикрыла глаза, подавляя вздох. С ресниц одинокой каплей соскользнула непрошеная слеза. Медленно поползла по щеке и упала на грубую ткань куртки, которую мне одолжил Райс. Ранним утром прохладно, особенно в лесу. Я снова посмотрела вверх, стараясь отогнать гнетущие мысли. Все-таки странный здесь рассвет. Не розовый, как на Земле, а именно красный, точно кровь, которая омыла мои ладони, когда Лу пытался нейтрализовать действие синего огня, разрушавшего тело Камы изнутри. Не вышло. Разве что проклятое пламя чуть умерило свой пыл, но не перестало медленно убивать парня. Все-таки он не человек, как бы ни было велико сходство. Нет, не человек… Но тогда почему поступил так… по-человечески? Готова поклясться, что Эра не ожидала от своего подопечного подобной выходки, иначе тоже отправила бы его в полет этажом ниже. Не рассчитала демоница, ошиблась… А пожалела ли? Или для нее все они только слуги, которым не так уж и сложно найти замену?
Будь Третий Хранитель потомком Адама и Евы, таким, как я, давно скончался бы в адских муках. Еще там, в Карнаэле. А он выжил. Более того, несмотря на жуткую боль, этот нечеловек  продолжал бороться с поселившимся в его груди «убийцей». И ни одного крика не слетело с искусанных до крови губ, ни одного упрека, лишь тихие стоны в периоды потери сознания да глубокие царапины незаметно появлялись на его руках от соприкосновения с собственными ногтями. Сейчас мой спаситель был спокоен. Демон-перевертыш практически полностью блокировал его боль, но… не смог устранить ее причину. А значит, Кама скоро должен был умереть. Никакая сила воли не сможет удержать его на этом свете. Ни магия, ни медицина… ничего! И все, что смогу сделать я — маленькая песчинка, осевшая в чужом мире, — это ждать, когда наступит «час икс» и с губ парня, голова которого покоится на моих коленях, слетит последний вздох.
Беспомощность — это так жутко!
Рука невольно сжала черную как смоль прядь волос. Тонкая ткань синей перчатки с открытыми пальцами тихо скрипнула, напомнив о себе. Это не деталь одежды, это сдерживающий демоническую силу предмет. Очередной подарок Лу. Как и следовало ожидать, демон продумал каждую мелочь, даже перчатку притащил с собой, явившись полчаса назад к нам на поляну. Многовековой Высший… Я была готова простить ему все, лишь бы он спас Каму. Но над некоторыми вещами не властны даже боги, что уж говорить о демонах? И потом, на фига ему мое прощенье? Кто я и кто он  ?
— Решила скальп на память обо мне оставить? — не открывая глаз, проговорил раненый. Тихий голос, слабый… тень улыбки на посеревшем лице, а в словах — ни капли сожаления или отчаяния, одна лишь усталость.
Я вздрогнула и резко разжала пальцы.
— Как ты себя чувствуешь? — Ну почему у меня такой жалобный голос? Так хочется подбодрить парня, а губы вопреки желаниям предательски дрожат, как и ладонь, скользящая по его щеке.
— Паршиво. — Он снова улыбнулся. Или мне это только показалось? — Тела совсем не ощущаю.
— Больно?
— Нет… уже, — сглотнув, ответил Хранитель и открыл глаза — темные колодцы отгоревшей муки в сети полопавшихся сосудов. — Кто? Райс?
— Он пытался, — поняв без лишних объяснений вопрос, ответила я. — Увы, неудачно, — добавила почти шепотом.
От нахлынувших воспоминаний в горле встал ком, мешающий говорить. Спасший нас от огня Эры мужчина действительно пытался излечить Каму. Мне даже не пришлось просить его об этом, как позднее Лу. Первое, что сделал эйри, очутившись в безопасности, так это накинул на меня свою куртку, чтобы не мерзла, и занялся осмотром грудной клетки потерявшего сознание парня. Вот только «синяя отрава» продолжала полыхать сквозь открытые раны на теле Камы вопреки усилиям одноглазого лекаря, и чихать она хотела на его целительские способности вместе с необычным Даром, приобретенным в результате такого же, как у нас с демоном, свадебного обряда.
Да-да, и Райсу досталась порция пресловутой силы от небезызвестного перевертыша. Собственно, этот мужчина был первой попыткой демона приручить Карнаэл к себе, любимому, используя тело знакомого Дому существа как сосуд для демонического Дара. В тот раз ничего не получилось. В отличие от меня Райс мало того что обладал собственными магическими способностями довольно высокого уровня, так еще и был связан (хотя я бы сказала — скрещен) с не самым слабым корагом. И даже, несмотря на равноценный обмен, к моменту получения «свадебного подарка» от Луаны он оказался не до конца чист от собственной магии. Поэтому силы смешались, породив что-то новое. Это что-то и спасло нас с Камой от натиска Эры. Не будь магия Райса сборным коктейлем от двух демонов, взбесившаяся Хозяйка Карнаэла разобралась бы с ним так же легко, как и со своими подчиненными. А так… он смог выиграть время, закрыв меня энергетическим щитом от убийственного огня. Того самого, который разъедал сейчас тело Камы. Сантиметр за сантиметром… медленно и с аппетитом, будто дегустировал его внутренности, как истинный гурман. Ни капли крови… одна синяя дрянь, похожая на светящееся желе, пылала и переливалась в прорезях открытых ран. Это могло бы быть красиво, если бы не было так жутко.
— Кто тогда? — после передышки снова подал голос третий Хранитель.
Было видно, что беседа дается ему с большим трудом. Ослабленный организм не желал напрягать голосовые связки, бледные губы едва шевелились, а тяжелые веки то и дело опускались на непроницаемо-черные глаза.
Он устал… боже, как же он устал! Устал цепляться за жизнь, которая скользкой змейкой уползала из его рук. А вокруг пахло смертью. Величественной и неотвратимой. Она не имела ничего общего с краснокожим чертом, носившим такое же прозвище. Эта смерть ассоциировалась у меня исключительно с безмятежностью и необычным ароматом цветов, растущих белоснежными островками на покрытых мхом камнях.
— Кто? — повторил свой вопрос Кама и попытался приподнять голову с моих коленей.
— Не шевелись, — сказала я и снова стала гладить его по волосам. — Твою боль заблокировал Лу.
— Опять эта дамочка явилась по твою душу? — Его попытка пошутить веселья не добавила.
— Нет, сегодня перевертыш выглядит как парень. — Моя идея направить разговор в другое русло, обойдя вопрос, что понадобилось от нас демону, увенчалась успехом.
— И где? — Губы Хранителя пересохли, а голос стал еле слышным.
Я прислонила к его рту пиалу с водой. Тоже демон подсуетился, и, естественно, после пусть и недолгих, но уговоров. Зато теперь у меня имелись кое-какая посуда, вода и даже покрывало, под ним-то и лежал раненый. Хотя вряд ли он ощущал холод, озноб исчез вместе с болью.
— Ушли с Райсом ставить какие-то ловушки и защитные круги, — не дожидаясь продолжения фразы, пояснила я.
— Мы одни? — спустя минуту, которой ему хватило, чтобы справиться со слабостью, поинтересовался Кама.
— Да.
— Тогда… Кать… — Он замолчал, собираясь с мыслями. Лицо стало сосредоточенным, взгляд острым. Глаза не смотрели на меня, но я нутром чуяла, что размышления касались именно моей персоны.
— Что? Воды еще? — Слова были всего лишь попыткой разорвать напряженную паузу и отвлечь его от тяжелых мыслей. Мне казалось, что на них он тратит последние крупицы жизни, а ее и так осталось мало, но… собеседник ответил:
— Нет.
— Тогда…
— Поцелуй. — Уголок его рта чуть дернулся. То ли это была полуулыбка, то ли просто нервный тик. Глаза широко открылись и уставились на меня. Тяжелый взор: не просящий… требующий! — На прощание, — и еле слышно добавил: — Ведь это я… я тебя… тогда выбрал.
Не выполнить последнего желания умирающего было бы кощунственным! Именно в этом я и пыталась убедить саму себя, чтобы превозмочь непонятно откуда взявшийся внутренний барьер, мешавший выполнить просьбу. А Хранитель ждал, продолжая гипнотизировать меня взглядом. Я не двигалась, и парень сдался, выдохнув через несколько секунд короткое «прости». Глаза его закрылись, а на губах отразилась горькая улыбка.
— За все, — добавил он.
Этого мне хватило, чтобы очередной ком невыплаканных слез перекрыл дыхание, а все внутренние заслонки полетели в тартарары вместе с угрызениями совести, причину которых я так и не смогла определить. Да и не пыталась, если честно. Просто села поудобней, чтобы не сильно тревожить раненого, и, низко склонившись… чуть не поцеловала в лоб. Мама дорогая! Хорошо, что вовремя спохватилась. Ведь не покойник еще, зачем же так с ним? Метания мои не продлились долго. Я провела кончиками пальцев по его щеке и осторожно коснулась губами рта. Надеюсь, Арацельс на меня не обидится. Хотя… он же хотел, чтобы наши пути разошлись, и как можно скорее. Вот и разошлись… окончательно и бесповоротно, если верить тому, что сказал мне перевертыш. Увы, но отныне мы с Хранителями Равновесия, не считая раненого, по разные стороны баррикад.
Странно, но у Камы хватило сил на то, чтобы ответить на поцелуй. Будто он специально берег их для этого последнего рывка. Ледяные губы парня были нежны и настойчивы одновременно. А меня пробирала дрожь от ощущения, что я целуюсь… с мертвецом. В голове, как непрошеные гости, мелькали мрачные картинки кладбищ и гробниц. А еще я видела снег. Он шел стеной, грозя похоронить меня заживо под своим ледяным покрывалом. Бр-р-р… даже куртка Райса не помогала от пронзившего тело холода. И вдруг все оборвалось. Неприятные ассоциации, навязчивые образы и, главное, сам поцелуй.
Кама потерял сознание, а я, глядя на него, почему-то подумала, что только что целовалась с самой смертью. Она тут, рядом… все ждет чего-то. Что ж, и я подожду. Авось эти демоны-маги-прочие что-нибудь да придумают, и старухе с косой на этот раз не достанется упрямая добыча.
Не знаю, сколько времени я просидела, гладя бесчувственного Хранителя по влажным волосам. Парень по-прежнему не спешил отправляться на тот свет, продолжал балансировать на грани. Ноги мои затекли, спина заныла из-за долго не менявшейся позы. Захотелось плюнуть на все и, завалившись рядом с Камой на мягкий ковер из мхов, погрузиться наконец в желанный сон, лишенный звуков и картин, чтобы хоть на немного отключиться от реальности и ее проблем. Моих, чужих… любых!
Так уж повелось, что человек ко всему привыкает… даже к ожиданию смерти. Минуты бегут. Всепоглощающее чувство отчаяния и безысходности сменяется гулкой пустотой, которую тут же стремятся заполнить совсем иные эмоции: сначала вполне обоснованная злость, затем умеренный интерес, холодный расчет… Ну и под завязку вереница примитивных потребностей типа желания сытно покушать и крепко поспать под прикрытием мысли-девиза: «А не послать ли всех и вся на три буквы? Потому что я устала». Послала бы, честное слово! Так ведь некого. Кама находился в бессознательном состоянии, Райс с Лу продолжали заниматься установкой магических ловушек, действие которых больше напоминало сигнализацию. Как мне сказал одноглазый, в этом странном лесу издавна были запрещены любые убийства. Подходящее место для нашей стоянки, не спорю. Просто мир во всем мире, то есть на одном отдельно взятом участке суши с внушительного вида флорой и весьма неприметной фауной.
Обморок Хранителя все больше походил на кому. Вздохнув, я осторожно приподняла его голову со своих коленей и, отодвинувшись в сторону, бережно опустила ее на мягкую подушку из густого мха. Теперь раненый лежал рядом на природной перине, в серо-зеленой массе которой проглядывали примятые бутоны мелких цветов. Слабое движение грудной клетки, едва уловимое дыхание… Сильный человек. А может, без всякого колдовства выкарабкается? Бывают же чудеса. Я положила руку на его лоб и тут же убрала ее, невольно поежившись. От соприкосновения с холодной кожей мысли о чуде грустно уползли на задний план, заняв свое обычное место на «скамейке запасных».
И что мне мешало принять тот браслет в ресторане? Глядишь, судьба сложилась бы иначе. Вот только… сердцу не прикажешь. От знакомства с красноглазым Хранителем брак с Камой меня точно не спас бы. И зачем только мы с Арацельсом затеяли то венчание? Единственное, чего добились, — это пробуждения оборванной ранее связи. По словам Лу, Заветный Дар принял нашу попытку аннулирования первого брака через заключение второго как ритуал, равносильный Таосскому. Очередной! А так как в Безмирье процветали полигамия и полиандрия… думаю, понятно, да? Теперь у нас образовалась чудная «шведская» семейка: два демона и я. Надо было не горшками в блондина швыряться, а вместе с ним развод у отца Мефодия выпрашивать, не отходя от касс… от алтаря. Глядишь, Первый Хранитель и получил бы долгожданную свободу от навязанных нам брачных уз. Ведь после той радостной встречи, которую мне устроила Эра, она вряд ли продолжала бы настаивать на нашей свадьбе. А так мы все-таки оказались женаты. Идиоты! Вернее, я идиотка, что поддалась на уговоры. О чем думал мой дорогой жених, который знал о тонкостях межмирных обрядов значительно больше моего, ума не приложу. Неужели он не был в курсе, что для аннулирования, помимо отсутствия интимных отношений, необходимо еще и обоюдное согласие пары. Я-то всегда за, а вот Лу вряд ди.
Иногда мне казалось, что Райс прав и у его беловолосого величества после новости о моем неожиданном замужестве просто взыграло самолюбие наряду с собственническими замашками. Что-то типа ни себе ни людям, то есть ни демонам. Так или иначе, но теперь он являлся моим мужем. Как и перевертыш. А эта двуличная зараза меня точно не отпустит в свободный полет. Во-первых, потому, что аннулирование брака все-таки подразумевает возврат силы, обмен которой состоялся во время ритуала. А во-вторых… из-за природной вредности, что тоже немаловажно. Ну а разводы после полноценных супружеских отношений в Таосских правилах вообще не предусмотрены. Вот такие дурацкие законы. Зато теперь ясно, почему у Лу куча жен и мужей, не считая тех, кто уже давно почил. Только особой заботой о вторых (и далее по списку) половинах демон себя не обременял. На фига женился, спрашивается? Или, как со мной и Райсом, везде была своя выгода?
Лу, насколько я выяснила, не просто был в курсе затеи с венчанием, он еще и одобрил нашу глупость в приватном разговоре с Райсом (и когда только успели?), обосновав это тем, что у меня появится больше шансов выжить в Карнаэле, если Арацельс встанет на защиту собственной жены. Логично. Но и Эра не дура, первым делом устранила красноглазого с дороги, чтобы не мешался. Интересно, она заметила обручальное кольцо, сплетенное из волос и скрепленное магией Хранителя, или просто подстраховалась таким радикальным способом? А ведь мой второй супруг играет за ее команду. И я у него с этой возродившейся связью теперь как собачка на поводке. Захочет — найдет в любом из семи миров. Что тогда? Снова попытается прибить перевертыша или на этот раз займется кем-нибудь более уязвимым, например мной?
Лу же при каждом удобном и неудобном случае напоминал о своем особом отношении ко мне, обещал свои покровительство и поддержку. Оно и понятно! Я у него теперь все равно что уникальный бриллиант в личной коллекции. Осталось только подогнать достойную оправу в виде Карнаэла. А для этого всего-то нужно было подождать, когда Дом закончит нашу с ним… Что? Интеграцию, начатую на его территории? Пожалуй, это подходящее определение для моих будущих взаимоотношений с «живым замком». Единственное условие успешного ее завершения — я не должна покидать семь связанных миров, на которые распространяется влияние Дома. Хотя… нет, имелось кое-что еще: чтобы стать новой Хозяйкой Карнаэла, мне нужно было оставаться в добром здравии, собственном уме и твердой памяти. Поэтому на руке моей красовалась перчатка, усмиряющая получаемый из Дома поток силы, от переизбытка которой могли выгореть последние мозги. А рядом пребывал телохранитель, способный беспрепятственно находиться в нашей связке миров, так как по-прежнему являлся их частью. Хм… неплохо же он устроился: и тут свой, и у Лу не чужой.
Демон, к слову, имел возможность посещать другие миры только на ограниченный срок и находясь в непосредственной близости от участника Аваргалы, у которого он забрал какую-то часть тела. Так что лицезреть перевертыша чаще чем раз в день мне вряд ли грозило. А вот Райс… он намеревался опекать меня постоянно. Все-таки темная лошадка этот одноглазый эйри. И что-то я уже не горела желанием знакомиться со скелетами, спрятанными в его шкафу. Сейчас мы с ним плыли в одной лодке и потому были заинтересованы друг в друге. Этого вполне достаточно, чтобы доверять ему… пока…
Когда послышались отголоски чужой беседы, я напрягла слух, но подниматься не стала, предпочла лежать, закутавшись в покрывало, и сквозь полуопущенные ресницы наблюдать за Камой. Наверное, меня сочли спящей. А может, просто этих двоих мало беспокоили лишние уши. В конце концов, что им скрывать от той, которая полностью от них зависит? Если останусь одна, без защиты Райса и опеки перевертыша, «добрая» тетя по имени Эра очень быстро найдет и прихлопнет конкурентку. Да что там Эра… На другой планете, в неизвестном лесу, без средств к существованию и каких-либо навыков походной жизни, без такой родной, такой привычной и жизненно необходимой цивилизации… Демонице даже дергаться не придется, я тут тихо сдохну сама по себе. Поэтому мне нужны были союзники, пусть и те, которые использовали меня в своих целях. Лишь бы цели озвучивать не забывали. А еще при отсутствии помощи Лу и Райса я не смогу научиться контролировать струящуюся в крови силу. Перчатка лишь временный этап, рано или поздно мне придется самой управлять этим «подарочком», иначе какая, к лешему, из меня Хозяйка Карнаэла? Будущая наместница… как выразился Лу. Как он там сказал? Кому ж еще доверить прибранную к рукам территорию, если не дорогой жене? (Угу, тридцать девятой.) Лицемер!
— Следовало не боль блокировать, а скоропос-с-стижную кончину ус-с-строить, — долетела до меня задумчивая реплика демона и вырвала из паутины мрачных мыслей. Сказано это было таким будничным, немного усталым тоном, что я сразу и не поняла, о чем речь. Только через пару секунд до меня дошло, что эта парочка обсуждает Каму. — Может, так и сделать?
— Пожалей девочку, — отозвался эйри. — Она по твоей милости угодила в очень скверную историю.
— Моя милость из обычной человечес-с-ской женщины способна сделать бессмертную королеву. И кстати, к столбу ее не я привязывал, — проворчал Лу, после чего заявил, возвращаясь к предыдущей теме: — Отправлю парня на перерождение, пожалуй. А то она от него что-то никак не отлепится.
— А тебе завидно? — В голосе собеседника проскользнула насмешка.
Это он так с Высшим разговаривает?! Хотя… эйри всегда так с ним разговаривал. Долгая совместная жизнь, видать, сказывалась.
— Ей отдохнуть надо, а не изматывать себя страданиями.
— Наведи сонные чары.
— Да какой от них отдых! Разве что головная боль, — фыркнул демон. — Сон должен быть естес-с-ственным.
— Угу, а пища здоровой. — Одноглазый явно забавлялся.
Что-то они сегодня ролями поменялись, в прошлый раз у нас Лу-Луана зажигала так, что глаза на лоб лезли, а теперь вот ее супруг начал упражняться в остроумии. Весело им… Гады!
С другой стороны, чего грустить? Ведь их планы осуществились едва ли не со стопроцентной точностью. Это мой друг  умирал. А для них он оставался просто одним из многих, персонажем второго плана, вовремя подвернувшимся под руку. Какая же мразь эта Эра!
Хотя… ее тоже можно понять. Кому понравится явление какой-то человеческой девицы, способной сместить тебя с поста Хозяйки одним своим присутствием? Никому. А Эра к тому же демон… и этим все сказано. Не самый могущественный и не самый старый, но все-таки демон, который многократно увеличил свою силу за счет связи с Карнаэлом. Так что ж она, сумасшедшая — выпускать из загребущих лапок такое сокровище?
Если верить перевертышу, около четырехсот (по-земному) лет назад демон без лица умудрилась тихой сапой захватить потерявший Хозяина Дом вместе со связкой подчиняющихся ему миров. Куда пропал бывший владелец, так никто выяснить и не смог. Да и особых попыток провести доскональное расследование не предпринималось. Зачем? Достаточно того факта, что Карнаэл впал в спячку, оставшись без управления и «еды». Следовательно его срочно надо было пристроить в заботливые руки подходящего по силе потомка Таосса. А то и миры без присмотра, и тюрьма корагов, расположенная в одном из помещений Дома, никем не охранялась. Подобное положение дел было опасно. Для всех.
Пока сам Лу и еще несколько ему подобных делили внезапно освободившуюся территорию по правилам Безмирья, достаточно молодая демоница просто приручила эту «интеллектуальную громадину». Естественно, не без помощи папочки, который оказался многократно старше и опытней как дочери, так и перевертыша вместе с его конкурентами. Нечестный захват породил затаенную злобу, а потому не было ничего удивительного в том, что мой первый муж не жаловал Эру, а она, в свою очередь, терпеть не могла его. Борьба за территории — как это банально!
— …он ей жизнь спас, — выплыв из размышлений, поймала я за хвост очередную реплику приближающихся собеседников.
— Разве? — Лу хмыкнул. — А я думал, у тебя вс-с-се было под контролем.
— Было. В противном случае Эра появилась бы в зале Перехода значительно раньше. Я старался подстраховать Катерину, в отличие от некоторых особо умных, — съязвил Райс.
— О ком это ты? — прикинулся наивной овечкой Высший.
— О тебе и твоей попытке отправить девочку в объятия демоницы без прикрытия.
— А, — только и сказал Лу.
«Ага, — подумала я, вздохнув. — И это путешествие к праотцам он еще назвал тогда моим шансом на выживание. Ну не тварь ли? Впрочем, давно ясно, что тварь. Похоже, все демоны подходили под это определение. Даже мой ненаглядный блондин. Не уперся бы рогом в землю, не желая на мне жениться… или желая жениться… или… тьфу! И так и эдак хреново вышло. Обидно. А Райс… хм… Пожалуй, он мне нравился все больше. В телохранители навязался, от Эры спас, Каме пытался помочь, с Лу препирался — не так уж и плохо для союзника. Да и человеческого в нем оказалось гораздо больше, чем в его спутнике. Оно и понятно: эйри был демоном лишь наполовину, чего не скажешь о перевертыше.
С другой стороны, если верить Лу, чистокровных Высших, которые не закончили свою бурную жизнь в образе корага, остались единицы, полукровкам оказалось легче контролировать дарованный от рождения магический потенциал. Да и дети от смертного или смертной почему-то появлялись чаще. Хотя чаще — это громко сказано, у Лу, например, с его-ее женами и мужьями, а также с бесчисленными любовниками и любовницами за девять тысяч лет так никто и не родился. Зато у его отца имелось целых два потомка, причем сын был демоном, а дочь — богиней Света. Оригинально все-таки у этих тварей синеоких гены стыкуются. Попозже расспрошу Лу и о его семье, и о Эллейбрусе, и о Безмирье вообще. Потом, когда Кама… — Мысль оборвалась, а глаза затуманили непрошеные слезы. — Я буду жить. Еще час, день, неделю… может быть, вечность, а он уйдет. Несправедливо!»
— Не плачь, кареглазая, — раздалось над ухом. От неожиданности я вздрогнула и резко повернула голову, хлестнув себя по лицу спутанными волосами, в которых чудом держалась последняя лента. — На. Поешь еще ягод, — протянул мне очередную веточку с приятными на вкус «бусинками» Райс. — Хватит себя изводить. От этого ему лучше не станет. Парень все равно умрет, а с того света, увы, не возвращаются.
— Арацельс вернулся, — закусив губу, возразила я и… приняла угощение.
Выходит, догадались, что не сплю. Значит, разговор такой специально затеяли? Или меня здесь за свою держали? Потому обсуждать и не стеснялись. Хотела бы я это знать. Жаль, правду никто не скажет. А если и скажет, кто ж им поверит?
— Так его Эра через Ритуал единения с корагом протащ-щ-щила, — плюхнувшись рядом со мной, заявил Лу.
Темная прядь волос упала на лицо юноши, скрыв от меня большую его часть. Устроившись рядом, демон принялся таскать ягоды с принесенной мне Райсом веточки, на что тот недовольно зашипел и ядовито поинтересовался, с какого голодного острова сбежал перевертыш. Пока синеглазый прохвост отбрыкивался, говоря о потере сил, отнятых установкой трех защитных кругов и двадцати восьми ловушек, реагирующих на магические колебания и обычные движения, эйри продолжал шипеть, чем сильно напомнил мне ныне действующего Первого Хранителя. Живого, здорового (ну, практически, разве что на голову малость контуженного, но это у него и раньше наблюдалось) и… стоп. Воскресшего?!
— Лу! — Своим воплем я оборвала на полуслове их бурную дискуссию на тему поляны с ягодами, к которой демон был совершенно равнодушен некоторое время назад, зато теперь вдруг вспомнил, что хочет жрать.
Оба собеседника замолкли, уставившись на меня. Я медленно села, посмотрела на Каму, так как испугалась, что потревожила его сон. Но… разве покойника криками разбудишь? А парень сейчас был больше мертв, чем жив.
— Что тебе, куколка? — приподняв черные брови, полюбопытствовал демон, когда я наконец перестала изучать раненого и перевела взгляд на него.
— Скажи, ты можешь совершить такой же ритуал, какой провела с Арацельсом Эра?
— Единение?
Я кивнула и протянула ему заметно ощипанную веточку. Зачем дразнить собственный аппетит? Все равно мне таким количеством ягод не наесться, а Лу подарок будет в удовольствие.
— Камы с корагом? — уточнил собеседник. Мой повторный кивок был ему ответом. — Хм… — не спеша оборвав пару ягод под тяжелым взглядом Райса, перевертыш отправил их в рот и беззаботным тоном объявил: — Пожалуй, это будет интерес-с-сно.
— То есть… да?
— Можно попробовать.
— Не майтесь дурью! Мальчишке ваша затея не поможет! — почему-то взбеленился одноглазый.
Это его из-за ягод так переклинило или он ярый противник всякого рода обрядов? То венчание мое ему не нравилось, теперь вот последнюю попытку спасения Третьего Хранителя решил зарубить на корню. С чего вдруг?
— Да ладно тебе, кто знает, что за эксперименты ставила над вами Эра? Если один из вас пережил обряд и сохранил при этом рассудок, то и со вторым, возможно, получится. Так что не вс-с-стревай, — отмахнулся демон веточкой, чем привел оппонента в еще более мрачное состояние духа.
— Нет, я понимаю, девушка… молодая, наивная, измученная событиями последних дней и огорошенная своей новой ролью в устройстве семи миров. Ей простительно. — Бывший Хранитель сплел на груди руки и с вызовом посмотрел на спокойно жующего остатки ягод Лу. — Но ты… древность ходячая! Неужто не ясно, что с Арацельсом дело нечисто? Или мозги за столько тысяч лет окончательно атрофировались?
— Ну, нечисто, — пожал плечами мой первый супруг. — И что с-с-с того? С одним, с другим, с третьим… Не думаю, что Эра натаскала в Карнаэл заурядных людей. Ты, например…
— Вот! — перебил его Райс, раздраженно дернув шеей. Он вытащил из-под ворота рубашки тонкую цепочку с овальным медальоном, повертел ее в руках, будто раздумывая, стоит ли расставаться, после чего решительно бросил собеседнику. — Полюбуйся. Никого не напоминает?
— Хм… симпатичная блондиночка, — разглядывая изображение на одной из серебристых половинок, вынес вердикт демон. — Адресок дашь?
— Луана-а-а, — простонал красноглазый мужчина, опускаясь на примятый мох с другой стороны от меня. — Прекращай этот балаган! Ты все прекрасно поняла.
— Не называй меня в мужском обличье женс-с-ским именем, — как бы между прочим проговорил Высший и, вскинув голову, поинтересовался: — Если она его мать, то это, стало быть, отец? — Указательный палец юноши ткнул на вторую картинку, помешав мне рассмотреть выгравированное на ней лицо. — Ну? И кто из них демон?
Ась? Я что-то в жизни упустила? Вроде Хранителей набирали из людей-магов (не считая четэри) или меня неверно информировали в начале знакомства? Если Арацельс полукровка, тогда понятно, почему он смог справиться со своей ночной сущностью в Срединном мире и не покалечил меня в тот раз. Да и его способности, проявившиеся во время испытаний, устроенных Лу на площадке для Аваргалы… Все сходилось. Но если снежный блондин тоже из Высших, да еще и с огненным корагом слился во время Ритуала единения… хм. Это что ж за экспонат тогда получился? Два в одном? Одно из двух? Супер-гипер-мощное-чудище на службе у грымзы без лица? О-о-о! И он мой муж? Может, стоит поискать в этом милом лесу другого плана ягодки? Или грибочки там… поганочки. Чтобы и поужинать, и отравиться заодно. Ведь если Эра настроит Первого Хранителя против меня — я труп.
Сердце защемило, в зажмуренных глазах замелькали красные пятна, а в висках испуганно застучало: «Только не он, только не он, только не…»
— Не демон! То есть не совсем демон. — Слова Райса как лавина обрушились на меня, заглушив похожую на заклинание мысль.
Не совсем, значит? Уже легче.
— А кто тогда?
— Хранитель Равновесия, — после недолгой паузы все-таки ответил эйри.
— Не ты ли? — со свойственной ему бесцеремонностью осведомился Лу.
— А разве похож? — Алый глаз мужчины превратился в темную щель, а от голоса, насквозь пропитанного злой насмешкой, пахнуло ноябрьской стужей.
— Да не очень, — пожал плечами перевертыш и, нагло ухмыльнувшись, предположил: — Разве что у художника руки не из того мес-с-ста росли.
— Представь себе: из того. — Мужчина скривился, не глядя на нас. — У этих портретов удивительное сходство с оригиналами, — тихо добавил он и, перейдя на шепот, сказал: — С давно почившими оригиналами.
— С-с-смертные. — Губы демона исказила циничная улыбка. Неприятная и отчего-то напряженная. — Эра, что ли, папашу Арацельса прикончила?
Теперь напряжение перешло и на нас с Райсом. Он какое-то время молчал, глядя на смятый бутон, белым лоскутом застрявший в серебристо-зеленом мху. А я не сводила с бывшего Хранителя широко раскрытых глаз, ожидая продолжения истории. В памяти промелькнул недавний рассказ эйри о причинах, побудивших его много лет назад провести Аваргалу. Кусочки информации постепенно стыковались, но бесчисленные пробелы не давали составить мозаику. Я хотела узнать больше, перевертыш тоже, и Райсу ничего не оставалось, как поведать нам о судьбе родителей Арацельса.
Раз уж заикнулся, назад дороги нет. Вернее, все пути к отступлению искусно перекрыл сгорающий от любопытства Лу, который, как выяснилось, понятия не имел о медальоне. За столько-то лет совместного существования? Хм… Доверие в демонических семьях, похоже, не занимает ведущих позиций. И почему меня это не удивляет?
Голос рассказчика звучал сухо и как-то… монотонно, что ли: без всплесков эмоций, без особого выражения или надрыва. Пальцы его теребили несчастный цветок, то сминая, то разглаживая тонкие лепестки, а кроваво-красный взгляд за время рассказа так ни разу и не пересекся с нашими. Я же слушала и представляла, как это было… словно наяву. Мои мысли помимо воли унеслись далеко от насущных проблем, я даже про Каму умудрилась забыть, увлеченная грустной сказкой о чужой любви и несбывшихся мечтах.
— Ее звали Нелл, она была младшей дочерью богатого торговца… — говорил Райс, а мое воображение рисовало образ хрупкой блондинки с пепельно-белыми волосами и улыбкой, достойной богини. Как на портрете. Только в красках и движениях. А фантазия, надо заметить, у меня бурная, и о-о-очень…
…Итак, ее звали Нелл. Где и когда это нежное создание умудрилось познакомиться с Ардом, который уже больше сотни лет был Третьим Хранителем Равновесия, история умалчивала. То есть об этом умолчал рассказчик, сославшись на то, что его покойный друг и сослуживец никогда не распространялся о таких подробностях из своей личной жизни. Он вообще никому и ничего о ней не говорил. Просто раз в год исчезал на сутки в первом мире и возвращался с улыбкой счастливого безумца, не сходившей с его лица неделями. А потом начинались месяцы тоскливого ожидания и работы. Работать он готов был все дни напролет, будто искал спасения от гнетущего ожидания в бесконечных заданиях и тренировках. Любому было понятно, что мужчина влюблен. И это не минутный всплеск безудержной страсти, не временное увлечение, а та самая настоящая любовь, которая не угасает со временем, не забывается в разлуке и ни на миг не отпускает тех, кто попал в ее крепкие сети.
Над Ардом подтрунивали все кому не лень, интересовались личностью неизвестной пассии, а также днем грядущей свадьбы. На что Хранитель либо отшучивался, либо отнекивался, либо просто махал рукой и уходил по своим делам. Но не рассказывать о той, что навсегда прописалась в его сердце, было трудно. О ней хотелось говорить, чтобы в словах, как в мыслях и снах, оживал образ любимой. Снова и снова… так легче дотянуть до очередного свидания. И однажды Ард все-таки раскололся. Лишь самому близкому другу он показал подаренный возлюбленной медальон и доверил тайну их отношений. С этого момента Райс и оказался втянутым в вереницу роковых событий. Некоторые секреты лучше не пытаться выведывать, какими бы невинными они ни казались. Неугасающие чувства, затянувшийся роман, что может быть плохого в любви? Как выяснилось, много!
Красноглазая женщина из небольшого городка и черноволосый мужчина из другого мира, молодая художница и Хранитель Равновесия. Она сама выгравировала те портреты, соединив их в кулоне. Чтобы он помнил о ней, чтобы возвращался… пусть редко, пусть ненадолго, лишь бы не уходил навсегда. И он стремился в ее края, потому что желал увидеть любимую больше всего на свете. Но правила были писаны для всех, и Эра строго следила за выполнением установленных ею законов. Нашел свою половинку? Отлично! Хочешь быть с ней чаще, чем разрешено? Что ж… преподнеси избраннице Заветный Дар с частичкой своей души и приводи ее в Дом.
Нелл и Ард. Они могли бы стать потрясающе красивой парой, не окажись кое-кто упертым бараном, считавшим, что жизнь с чудовищем в стенах Карнаэла не подходит для его женщины. Чертовски знакомые выводы, яблочко от яблоньки, угу.
Эра, без сомнения, знала о личности эйри, приглянувшейся Хранителю. С ее подручными средствами и демоническими способностями проследить за скрытным подчиненным особого труда не составляло, а к тому же не было никакой сложности и в том, чтобы собрать информацию об искомом объекте. Демоница молча наблюдала за развитием романа, все больше сокращая время пребывания Арда в первом мире. Демон без лица стремилась лишить беднягу любой возможности увидеть свою возлюбленную. Пусть издалека и мимоходом, пусть в крылатой ипостаси, но раньше он мог хотя бы наблюдать за ней, оставлять ей письма и подарки, а затем… все кончилось. Точнее, посещения первого мира для Третьего Хранителя стали ограничиваться единственным отпускным днем.
Ожидая редких встреч со своим избранником, Нелл с головой окуналась в творчество, чтобы забыться до его возвращения, а потом быть счастливой целые сутки. Один день и… одну ужасно короткую ночь, которой им всегда не хватало. Но ради этих мгновений стоило жить, стоило ждать, стоило любить и мечтать, окружая себя стеной неприступности для тех, кого сватал ей в мужья отец.
Однако в каждом обществе свои законы. До замужества дочь опекают родители, в чьем доме она обязана жить. Женщина-эйри, не ставшая женой и матерью до тридцати лет (в первом мире год по длине почти равен земному), должна была до конца своих дней поселиться на острове, который напоминал монастырь под открытым небом. Закрытое поселение жриц богини-отшельницы. Ей поклоняются те, кто не встретил свою судьбу или не смог удержать ее. Поэтому не было ничего удивительного в стремлении отца с матерью устроить личное счастье их «бедной девочки», возраст которой медленно, но верно приближался к вышеназванной отметке. Положение в городе они занимали хорошее, а значит, и желающих породниться с этой довольно богатой семьей нашлось немало. Как говорится, выбирай — не хочу! Ну… Нелл в общем-то и не хотела. Упиралась, плакала, пыталась сбежать из дома, ссорилась с родными и ждала, ждала, ждала… того единственного, который был ей нужен.
Почему он не забрал ее с собой, когда любимая просила? Почему пошел на разрыв отношений, когда ей так требовалась его поддержка? Почему… ох, да ясно почему! Был тут один белобрысый с такой же упертой точкой зрения на брак, заключенный под крышей Карнаэла. И тоже ведь… доигрался. Короче говоря, отец Арацельса решил отказаться от возлюбленной для ее же блага. Вот только вспыхнувшая ссора обернулась пожаром страсти, и все доводы рассудка сгорели в этом пламени без следа. Возможно, не будь тогда полнолуния (вернее, полно-Румия, если правильно называть спутник той планеты), мужчина смог бы довести свой план до победного конца. Но… в такие редкие ночи, под пристальным оком небесного светила, контроль Хранителей над их демоническими сущностями очень слаб. Достаточно небольшого толчка, чтобы выпустить рвущегося на волю корага. Внешность по-прежнему остается человеческой, ничем не отражая борьбы двух крепко связанных между собою душ, поселившихся в одном теле. Угроза потери, слезы любимой, ненависть к самому себе и понимание того, что всю оставшуюся жизнь он будет сходить с ума, вспоминая о ней, — все это послужило тем роковым толчком, который окончательно подорвал шаткий контроль Хранителя над демоном.
Как Нелл впоследствии рассказывала Райсу, ставшему ее близким другом, та ночь сохранилась в памяти навсегда. Ей казалось, что она провела ее в объятиях двух совершенно разных мужчин с одинаковым лицом. Один — страстный и заботливый и другой — словно сорвавшийся с цепи зверь… Первый был живым и теплым, от второго веяло могильным холодом. Но Нелл не боялась, она любила своего избранника во всех проявлениях. Любила отчаянно, безумно, и, видят боги, он отвечал ей взаимностью.
Воистину! Иначе судьба не дала бы им пережить последовавшие вслед за этим события.
Через несколько недель женщина узнала, что беременна. Еще через пару поняла — с ней что-то не так, но она и представить себе не могла, что дело в ребенке, которого ее хрупкий человеческий организм просто не способен выносить без определенного допинга. Нелл начала стремительно стареть. Каждый новый день шел за год, оседал тонкими и пока еще слабо различимыми морщинками на красивом лице. Неизвестно, чем бы все это кончилось для несчастной эйри, если бы Ард не попросил Райса, отпуск которого должен был пройти как раз в ее мире, передать любимой послание. Последнее, как он думал. Глупец! И почему мужчины так часто пытаются решать все за нас, женщин?
Весть о странном недуге, поразившем возлюбленную, привела Хранителя в шок. Он окончательно потерял покой и готов был под любым предлогом отправиться к ней. Однако с Эрой не поспоришь, у демоницы разговор короткий: либо приводи Арэ в свою каэру, либо сиди и не рыпайся, дорогой. Мужчина даже подумывал над тем, чтобы подчиниться и сделать эйри своей невестой, если это поможет ей справиться с неожиданной болезнью. Но беременность… Арду больно было даже думать о том, что может сотворить с ней и ребенком его ночная ипостась. В конечном счете нервы у будущего папаши окончательно сдали, и он рассказал Хозяйке Карнаэла о болезни и интересном положении Нелл, наивно полагая, что эта многоликая тварь еще не в курсе. Куда там… после последней встречи влюбленной пары она отслеживала каждый шаг будущей матери. Кому, как не Эре, было знать, что случается с жертвами ее экспериментов в полнолуние. И демонице сложившаяся ситуация явно нравилась.
Ард не заподозрил подвоха, когда демон без лица, выслушав подопечного, вдруг кардинально поменяла свою точку зрения на данный вопрос. Во-первых, она прекратила настаивать на свадебном обряде, во-вторых, позволила Хранителю посещать первый мир (правда, в ангельском виде и исключительно по работе, но уже и это было кое-что), и, в-третьих, Эра пообещала свою помощь больной женщине, к которой якобы прониклась симпатией и уважением. Ну-ну, лапшу на уши эта эксцентричная особа, похоже, умела вешать так же хорошо, как и производить впечатление на окружающих. Так что тормозом был Ард, и, по всей видимости, не меньшим, чем Кама, раз не просек замыслы своей работодательницы. Вскоре Нелл получила в подарок флакон с «Хрустальными слезами», которые не только остановили процесс старения, но и вернули женщине облик семнадцатилетней девушки. Единственное, чего демоница потребовала от Третьего Хранителя за услугу, — это неразглашения сведений о происходящем. Она не хотела, чтобы кто-то из стражей знал о скором рождении ребенка. Еще бы! С ее-то планами! Вот только поздновато спохватилась, змеюка синеглазая. Помимо Райса Ард уже успел отправить к Нелл Лина — Пятого Хранителя, чей отпускной день в первом мире был еще не использован в том условном году.
Трое из семи… Почти половина. Но на пути к желанной цели подобные жертвы казались сущей ерундой. Хранители? Им можно найти замену, ведь сильных магов достаточно, а поставить неугодных в смертельно опасную ситуацию Духу Карнаэла не так уж и сложно. А вот заполучить полукровку, отец которого — ледяной кораг, это совсем другое. Такой необычный материал для своих экспериментов Эра упустить просто не могла. Поэтому и организовала нападения на тех, кто знал о беременности. Убийцы, нанятые для этой грязной работы, были отлично осведомлены о самых уязвимых местах на человеческих телах Хранителей, а также снабжены сильным магическим оружием и прекрасно информированы о том, где искать живые мишени.
Захваченный врасплох Лин погиб вместе с молоденькой любовницей в одну из выходных ночей. Арда убили во втором мире, куда он по наводке Эры отправился за специальным эликсиром, будто бы необходимым для Нелл. Отец не дожил до рождения сына всего пару месяцев. Зато Райс (первое покушение на него не увенчалось успехом, а после второго он провел Аваргалу и стал обладателем амулета, который скрывал его от слежки демоницы) получил возможность увидеть мальчишку, ставшего причиной смерти его лучшего друга, а потом поддержать молодую мать после тяжелых родов и потери возлюбленного. Исчезнув из Карнаэла, эйри мог спокойно путешествовать по семи мирам, не задерживаясь надолго на одном месте. Таковы были условия обладания подарком Лу, за который мужчина расплатился собственным глазом.
Предварительно обсудив с Нелл небольшую тактическую хитрость, Райс представился ее родителям как богатый путешественник из очень далекой страны, желающий жениться на их дочери. Пусть это было неправдой, проверять, что происходит, все равно никто не кинулся бы. Так что провернуть эту авантюру труда не составило, ведь бывший Хранитель, как и беременная женщина, был эйри. По традициям их мира свадебный обряд проводился в узком кругу приближенных в доме жениха, а потому обрадованные неожиданной новостью родные без задней мысли собрали свое младшее чадо в дорогу и взяли с дочери слово обязательно присылать им весточки из чужого края. Возвращения Нелл родители не ждали, ибо… так тоже было положено. Жена — собственность мужа, с момента бракосочетания она полностью находилась в его власти.
От возможности существования таких законов меня слегка передернуло. А от мысли, что я вроде как тоже замужем за одним из эйри, стало совсем не по себе. Но рассказ продолжался, и я снова окунулась в калейдоскоп сменяющихся картин, рисуемых моим воображением.
Затеявший этот спектакль Райс преследовал единственную цель: спрятать возлюбленную погибшего друга и ее сына от всевидящего ока Эры. Задачка оказалась не из легких: таскать за собой женщину с младенцем было сложнее, чем скрываться от погони, нанятой демоном без лица. Время шло… Они постоянно переезжали, меняя дома, города, страны, миры… почти целый год, пока наконец Луана не уговорила Райса провести с ней свадебный обряд с равноценным обменом силами: таким образом перевертыш хотел захватить Карнаэл.
Хорошая была попытка, но, увы, неудачная. У Эры остались и власть и могущество, а бывший Первый Хранитель во время провалившегося захвата получил тяжелые травмы. После этого Нелл решила, что им следует расстаться. Мальчику нужны были дом и уют, а не бесконечные скитания, а Райсу — безопасное место для зализывания ран. Так женщина оказалась в ничем не примечательном поселении своего мира, под крышей чужого дома, пожилые хозяева которого сдавали комнаты внаем. А Райс перебрался жить в Дом Лу — Эллейбрус. Восстановив силы, мужчина продолжал время от времени навещать некогда родную связку миров, чтобы встретиться с Нелл, которая неплохо зарабатывала, продавая собственные картины в художественной лавке, но и от его помощи не отказывалась, так как воспитание и обучение обладающего выдающимися магическими способностями сына требовало больших затрат. Жене-демонице Райс, естественно, о своих похождениях не рассказывал, объяснял подобные походы обычной ностальгией по прошлой жизни. Они с Луаной изначально договорились о свободных отношениях. К тому же семнадцатый муж Высшего демона всерьез опасался, что его супруга заинтересуется Арацельсом не меньше, чем Эра. А лишать Нелл ребенка мужчина не хотел. Она души в нем не чаяла, постоянно искала в мальчике черты покойного отца. Любовь к Арду не стала слабее после смерти Третьего Хранителя. Это было как наваждение, как неизлечимая болезнь и… самое большое счастье, навсегда оставшееся в ее памяти и в крови их единственного сына.
Слушая Райса, я чувствовала его искреннее восхищение Нелл, как бы он ни старался это скрыть. Мой телохранитель наверняка любил ее как сестру, а может, даже и больше. Да кто же признается-то, осенний господин — точно нет. Но, говоря об этой женщине, он заметно менялся: черты лица становились мягче, а сквозь нарочито сухой тон проскальзывали теплые нотки. Любил… однозначно. А в каком именно качестве? Да какая теперь разница…
Закончилась история трагически. Предварительно парализовав жертвы заклинанием неподвижности, неизвестные сожгли Нелл вместе с новой семьей, той самой, которая около десяти лет назад дала ей с сыном кров, а потом и приняла мать и мальчика как родных. После того жуткого кошмара Эра, нанявшая магов-убийц для Нелл, забрала двенадцатилетнего парнишку в Карнаэл, предварительно подчистив память ребенка. Он был в шоке. Ослаблен, уязвим, подавлен. А демоница предстала перед ним как олицетворение новой жизни и возможность сбежать из мира, в котором больше не оставалось близких людей — тех, которых ребенок не смог спасти, несмотря на отчаянные попытки сделать это. Но куда мальчишке-недоучке (пусть и с примечательной родословной!) до небольшого отряда хорошо подготовленных чародеев? Происходящее оказалось своеобразным тестом для проверки его магических способностей и нелегким испытанием для психики.
Очевидцы потом долго вспоминали, как посреди летней жары на горящие стены усадьбы падали крупные хлопья снега, сбивая остатки прожорливого огня. Но снегопад не мог спасти мертвецов, лишь накрывал погребальным саваном их общую могилу. А когда растаял снег, начался ливень. Это небо рыдало, оплакивая погибших.
Мне почему-то вспомнились строчки из тетради Арацельса. И еще я четко поняла, что здесь, в семи мирах, демон без лица очень сильна и если она захочет кого-то найти, рано или поздно сделает это. Как нашла Нелл… так отыщет и меня.
Рассказ закончился, а мы продолжали молчать. Каждый думал о своем. Взглянув на мою грустную физиономию, Райс сказал:
— Ну что загрустила, кареглазая? Напридумывала небось всяких глупостей? — Улыбка его, как обычно, получилась кривой, но была вполне дружелюбной. Волосы цвета темного шоколада обрамляли лицо. А вокруг по-прежнему царила осень. Царила вокруг него, а не вокруг нас. Когда мы переместились в этот лес, я подумала, что попала в какой-то осенний месяц чужого мира. Но… ошибочка вышла. Здесь в красно-желтые цвета деревья одевались летом. А осень… ею пахнуло лишь потому, что я оказалась в объятиях бывшего Хранителя. — Не дам я тебя в обиду, — пообещал Райс. — Ты мне… нам, — поправился он, бросив быстрый взгляд на Лу, который перекатывал между пальцев серебряную цепочку с закрытым медальоном, — самим нужна.
— Вот уж… успокоил! — Из моего горла вырвался вялый смешок.
— Могу еще и приласкать, — подмигнул Райс своим вампирским глазом.
— Чем-нибудь тяжелым? — Издевательские интонации против моей воли проскользнули в намеренно спокойном тоне.
— Хм. — Собеседник в глубокой задумчивости посмотрел на перевертыша. — Лу, как считаешь, у меня рука тяжелая?
— Угу. Очень, — ответил демон, развалившийся рядом с так и не пришедшим в сознание Камой. — Особенно когда ломаешь нос или бьешь в глаз на тренировках.
О как! И этот, значит, любит фингалы друзьям ставить? Может, у мужчин-эйри так принято? Олицетворять собой времена года и метить «фонарями» всех подряд? А еще красноглазые периодически выходили из себя и впадали в крайности. Хотя нет, за Райсом я пока такого не замечала. Но и в невесты ему меня не навязывали, разве что мы могли пересечься в общем гареме Лу. Впрочем, это его мало беспокоило. Если не сказать, что радовало. Во всяком случае, никакого негатива в свой адрес со стороны бывшего Хранителя я не ощущала и, как ни странно, доверяла своей интуиции. Надеюсь, не напрасно.
— Только Арацельса не убивай, когда он к вам явится, — совершенно серьезно заявил Лу, сводя на нет легкий привкус иронии, окрасившей наш короткий разговор. — У меня на этого молоденького Высшего свои планы.
— Эй! — нахмурившись, воскликнула я. — Какие еще убийства?! Вы же сказали, что они здесь запрещены? А ловушки? Так это для Хранителей, а не для местного зверья? За нами что, скоро придут? За мной?
— Обязательно придут, — вздохнул демон, жуя давно оставшуюся без ягод веточку. — Не сюда, так в другое место. Не стражи, так нанятые Эрой убийцы из местных. Ты же слышала историю. Думаешь, демон без лица изменила своим привычкам? Вот уж вряд ли. — Он усмехнулся.
— Пф, — вздохнула я. — Нет, мне, конечно, было ясно, что беззаботная жизнь закончилась, но… зачем убивать Хранителей? Почему не скрыться от них, пока Карнаэл и я… пока мы…
Слова начали путаться, мысли захлебнулись в волне неприятных предчувствий, а в груди тоскливо заныло разбитое сердце. Можно не встречаться больше с теми, кто стал дорог, лишь бы знать, что у них все в порядке. Можно даже не знать… этот вариант тоже приемлем. Но называть врагами… друзей  ? За что?!
«Пешка, я просто пешка в чужой игре… — закружилась в голове давно знакомая мысль. — Поскорей бы уж стать королевой!»
— Ус-с-спокойся, куколка, — сказал Лу. — Райс защитит тебя и спрячет, когда возникнет такая необходимость.
— И убьет для этого своих бывших сослуживцев? — Я повернула голову и впилась взглядом в лицо мужчины, от которого сейчас особенно остро пахло осенью. Хмурой, дождливой, ветреной и… холодной.
— Если понадобится. — Его голос не дрогнул, а в алой радужке здорового глаза не отразилось никаких эмоций.
Ложь! Маска! Я знала, что ему так же хреново, как и мне! Вот только… откуда вдруг такие познания?
— Ну-ну. — Мрачно усмехнувшись, я кивнула в сторону раненого и ядовито спросила: — Его сразу добьете или все-таки попробуете спасти ради исключения?
— Катя…
— Точно! Мы же решили провести ритуал! — воскликнул демон и вскочил на ноги. — Парень почти дош-ш-шел до нужной кондиции, чуть-чуть подкорректировать состояние — и будет готов к Единению. Надо поторопиться, пока мой лимит времени на пребывание тут не ис-с-стек, — улыбнулся Лу и, перестав вертеть в руках медальон, вручил его владельцу.
— Вы что, глухие оба? — Красный глаз гневно сощурился, губы скривились. — Я же сказал, что у вас ничего не получится! Вы только убьете мальчишку.
— Как будто он сейчас жив, — философски заметил Лу, разминая пальцы рук, будто массажист перед сеансом. — Так… бледное подобие бытия.
— Но сейчас он человек, а потом станет чудовищем, — Райс тоже поднялся и принялся сверлить мрачным взором физиономию перевертыша, который склонился над Хранителем, изучая его лоб и что-то прикидывая.
— То есть? — рискнула ввязаться в их диалог и я.
— Если ритуал пройдет удачно, кораг поглотит личность Камы, превратит его в монстра с человеческим лицом. Если нет — раненого ждет мучительная смерть.
— Всегда есть варианты, — подняв голову, проговорил Лу. — Хватит стращать девуш-ш-шку, не будет никакой мучительной смерти… только быстрая и безболезненная.
— Что? — ошарашенно выдохнула я.
— А… вот и все, — радостно соскалившись, сообщил собеседник, подмигнул мне своим сапфировым оком и… щелкнул пальцами.
Тва-а-а-р-р-р-рь!
Тело парня тряхнуло, словно от электрошока. Голова запрокинулась, глаза резко открылись и… застекленели. А по ярко-голубой поверхности покрывала начало стремительно расползаться темно-красное пятно.
Как же мне стало плохо! Кажется, в голове сгорели все предохранители и что-то конкретно так перемкнуло. Назвать по-другому отчаянную попытку наброситься с кулаками на Высшего не могу. Уж и не знаю, чем бы закончилась такая инициатива, не окажись рядом Райса, который вовремя сцапал меня за шкирку и, подхватив, оттащил на безопасное расстояние. На безопасное для моей взбесившейся персоны, а не для демона, естественно. Хотя Лу недовольным не выглядел. Слегка обалдевшим — это да. Очень натурально изобразив удивление, убийца Камы похлопал длинными ресницами и тихо так прошипел:
— Ш-ш-шла бы ты, милая… отдыхать. Иди, иди давай: водички попей, остынь там. А то нервы совсем расшалились. На собственного мужа кидаеш-ш-шься. А если бы я…
— Угрожаешь? — Мой голос был не очень-то испуганным. Видать, мозги окончательно расплавились от ярости, смешанной с болью и обидой.
Я дернулась, безуспешно пытаясь избавиться от капкана чужих рук. Без толку. Каким-то чудом мне удалось извернуться и двинуть эйри локтем в живот. Мужчина недовольно крякнул и скрутил меня так, что даже дышать стало делом повышенной сложности.
— Вовсе нет, куколка. Но вырубить с-с-случайно мог бы. У меня же реакция веками отточена, — пояснил перевертыш и, присев рядом с Третьим Хранителем, принялся выводить кончиком пальца какой-то знак на его лбу. Линия, поворот и короткая закорючка… все это вспыхнуло слепящим золотом на коже, заставив меня на миг зажмуриться. — Здесь твой приятель, никуда не делся. Я привязал его дух к символу физической оболочки, так что нечего с ума сходить по пустякам. Пойди-ка пос-с-спи, пока я подлатаю для Единения его тело.
— Тело? — эхом повторила я, почувствовав, как ослабляет хватку Райс, вероятно решивший, что мой неожиданный заскок уже прошел.
— Ну да, — поднял голову Лу, юные черты его лица в этот момент не могли скрыть реального возраста. Может, потому, что юноша не дурачился, как это бывало раньше? Древний… невообразимо древний демон с неменяющимся ликом вечной молодости. — Или ты хотела, чтобы парень в случае успеха разгуливал с разъеденными внутренностями? — насмешливо поинтересовался он, после чего спокойно отдернул пропитанное кровью покрывало и швырнул его в сторону. — Прекрасно! Я так и думал, этот огненный паразит сдохнет после гибели жертвы. Ах, Эра… экспериментаторш-ш-ша, — не без уважения кивнул он.
Синее пламя трансформировалось в темные сгустки, в их неприятной на вид массе кое-где виднелись разрозненные искры. Эти «пиявки с подсветкой» расползались в стороны, словно живые, по залитой кровью груди Камы. Демон сорвал с парня рубашку. Я невольно икнула, мысленно уговаривая внезапную тошноту уняться. Стоящий за спиной эйри, заподозрив неладное, приподнял мой подбородок, внимательно посмотрел на явно позеленевшее лицо и, понимающе хмыкнув, сказал:
— Мы пойдем, пожалуй. Катерине надо немного прогуляться, я прослежу, чтобы она по неосторожности не угодила в нашу ловушку. А ты… все-таки подумай над моими словами, Лу.
— Валите-валите, — мельком взглянув на нас, промурлыкал перевертыш. Ну и выражения у него! Тоже, наверное, нахватался в мирах… и в своих, и в чужих. — Не мешайте… думать.
Испачканные кровью руки юноши плели тонкую золотистую сеть, для чего она, я так и не смогла выяснить, ибо через миг кинулась со всех ног прочь. Хорошо, что Райс не утратил бдительности и успел перехватить меня прежде, чем я оказалась там, где не надо.
Деревья, листья, небо… небо, листья, деревья… и никакой крови со склизкими светящимися «червями» на растерзанном теле! Насколько ужасно и красиво выглядел огненный «убийца» раньше, настолько мерзко смотрелись сейчас его останки.
Позже, когда мы раза четыре прошли по кругу и тошнота наконец отступила, а резкая боль в душе сменилась ноющей, я узнала от своего провожатого, что те сверкающие нити в руках Лу являлись основой магического протеза, который должен будет исчезнуть сам по себе после восстановления внутренних органов Хранителя. Если, конечно, Кама переживет ритуал.
Лу не спешил, а меня уже достала эта пешая прогулка. Поэтому, устроившись на подстилке из листьев между корней одного из ближайших деревьев, я начала пытать эйри вопросами, которые активно полезли мне в голову, как только наметилось просветление после неожиданных эмоциональных всплесков. Хотелось расставить по местам все полученные ранее сведения, добрать недостающие данные и «упаковать» упорядоченную информацию в хранилище собственной памяти.
— Откуда у тебя медальон Арда? — спросила я Райса, когда он сел рядом со мной на выгнувшийся над землей корень диаметром сантиметров восемьдесят, не меньше.
Само дерево, возле которого мы устроились, сильно походило на башню, замаскированную золотисто-оранжевой кроной под гигантское растение. Будь оно полым внутри, там вполне можно было бы жить. Привычная к стройным березкам средней полосы, я воспринимала местный лес как что-то волшебное. Впрочем… не без оснований.
— Когда Ард не вернулся, Эра отправила меня на его поиски, планируя убить двух зайцев одним махом. Мне, в отличие от него, повезло больше. А медальон… я снял его с трупа одного из наемников, пытавшихся меня прикончить.
Мы помолчали. Эйри затянули воспоминания, но вытащить его из них мне мешала пресловутая совесть. В конечном счете пришлось ее заткнуть и снова заговорить, ибо вопросов накопилось много, а время, отведенное на ответы, зависело от расторопности Лу, которому через пару часов нужно будет сваливать отсюда восвояси. Вот я и решила не растрачивать драгоценные минуты впустую.
— Получается, что убить стражей Равновесия не так уж и сложно?
— Понимаешь… — Мужчина склонил набок голову, задумался. Как выяснилось, не над вызывающей сомнения неуязвимостью его бывших сослуживцев, а над тем, как объяснить мне, что я не права. — После подселения корага физическая сила, регенерация и магический потенциал Хранителя увеличиваются в десятки раз. В боевой трансформации — в сотни. Но это не значит, что мы бессмертны. Не стареем — да. Но убить можно любого, особенно когда знаешь, куда именно бить, и имеешь оружие, заряженное магией демона. Вот только это не всегда безопасно… для убийц.
Я кивнула, принимая ответ, и снова спросила:
— А зачем Эре нужны Арэ? Что-то я сильно сомневаюсь в моральных принципах Духа Карнаэла. Или она скрытая садистка и любит поиздеваться над бедными женщинами?
— Не без этого, — криво усмехнулся собеседник. — А вообще, Арэ — это жена для человека и «корм» для корага. Чем больше эмоций выпьет демоническая сущность, тем сильнее будет Хранитель. Хотя и без подобного питания вполне можно обходиться.
— А в человеческом виде вы тоже не прочь полакомиться чужими чувствами? — прищурилась я.
— Если есть такая потребность, — нехотя ответил он.
— И часто она вас посещает?
— Нередко, — что-то сосредоточенно разглядывая в ворохе пестрых листьев, сказал эйри.
— А в качестве «эмоциональной закуски» только люди идут или и демоны тоже годятся?
— Теоретически можно «пить» и полукровку, про чистокровных Высших умолчу, таких «пробовать» — себе дороже, но смертные существа гораздо слабее и незащищеннее ментально, ими проще… «закусывать». — Мужчина усмехнулся, оголив в хищном оскале белые зубы, и подмигнул мне.
Хм… от Лу, что ли, привычку перенял?
— Меня тоже как «обед» использовать будете? — осторожно поинтересовалась я.
— Почему не как «ужин»… в постель?
Я поморщилась от такого заявления, а мужчина рассмеялся. Ну и шуточки у него! Да все с какими-то намеками… неприличными.
— Тебе силы нужны, кареглазая, а пропитание бедный демон и бывший Хранитель как-нибудь себе найдут, не беспокойся, — сказал он. — Тем более что мы ничего не имеем против вкусной и здоровой еды, от нее пользы поменьше, зато сколько удовольствия!
— Это хорошо-о-о, — протянула я, нервно теребя последнюю ленту в спутанных волосах. Прическа небось из серии «я упала с самосвала, тормозила головой», и ни зеркала нет, ни расчески. Надо будет озаботиться этим, пожалуй. Попозже.
— Еще вопросы имеются, моя госпожа? — наигранно вежливо полюбопытствовал Райс.
— Само собой. Почему Хранители ночью в Карнаэле превращаются в зверей, а в мирах этого не происходит?
— Потому что Дому роднее демонические сущности, он их и отражает, а мирам ближе то, что они породили, то есть человеческая составляющая стража.
— Но монстрами Хранители тоже ходят не круглосуточно. Это как объясняется?
— Условиями Обряда посвящения. Все поделено: ночью человеческий разум спит, и возрождается чудовище, а днем наоборот. Боевая трансформация — исключение из правил. Но, если можно, я не буду сейчас объяснять тебе почему. А то получится лекция на несколько часов. — Райс скривился, вероятно представив, как я заставляю его читать эту самую лекцию.
Ну-ну, пусть пока расслабится. На сегодня у меня другие планы.
— Ладно-ладно, — поспешно согласилась я. — В другой раз, значит.
— Ну хоть так, — вздохнул эйри и начал подниматься. — Если на сегодня допрос окончен…
— Подожди! — Я схватила его за руку, как раз в том месте, где на коже синим «крабом» красовался символ Эллейбруса. Такой же, как у меня. Одним Домом мечены, с одним демоном венчаны… хм, что-то многовато у нас общего, как я погляжу. И кто мы друг другу, интересно? Родственники? — Еще один последний вопросик… ну пожалуйста.
— Какой? — настороженно проговорил Райс, почуяв подвох в чересчур невинном выражении моего лица.
— А какого дьявола Эра вообще все это затеяла? Зачем ей Хранители? Перевертыш в одиночку справляется с пространственными сдвижками миров. А она себе отряд подопытных собрала. Для чего?
— Это называется «один вопросик»?
— Ага, — уверенно кивнула я. — Только в развернутом виде. Так ты ответишь?
— По словам демона без лица, ей нужны были представители всех миров потому, что никто лучше местных обитателей не сможет сохранить и защитить Равновесие своих планет. По мнению Луаны, Эра просто слишком слаба, чтобы справляться с присвоенной территорией в одиночку. Это первая причина. А вторая заключается в том, что она большая любительница экспериментов. Очень полезное увлечение, кстати. Особенно когда хочешь создать отряд из довольно сильных полудемонов, которые в случае чего должны будут защищать тебя и твой Дом от нападения. В данный момент, — мужчина внимательно посмотрел на меня, — от нашего.
— Райс-с-с! — позвал перевертыш. — Подойди-ка сюда. Помощь нужна.
Эх, как не вовремя! Собеседник, воспользовавшись случаем, быстро извинился и сбежал к демону, оставил меня обдумывать услышанное, сидя в тени огромного дерева. О Каме я пока не волновалась. Сейчас, когда хоть что-то делалось для того, чтобы вернуть парня к жизни, было куда легче, чем раньше, когда мне приходилось просто ждать его смерти. Жуткое ощущение. Зато шанс хорошего исхода приятно согревал душу, вселяя в меня надежду на благополучное завершение ритуала. Ну и пусть с того света вернут, эка невидаль для господ-волшебников. Пусть даже чудищем станет или зомби. Арацельс вон тоже после Единения обзавелся новой ипостасью и что?
Память тут же подкинула нужные картинки. Яркие, живые и… уже ставшие прошлым. Я вспомнила, как блондин чуть не поджарил меня на площадке Аваргалы, как потом его испытывала Луана и на кого он от этого стал похож. Белое чудовище с сетью черно-фиолетовых вен на коже и частично порыжевшими волосами. Не пламенный монстр, конечно, но тоже тот еще красавчик!
Сердце опять защемило. На душе заскребли кошки. Неужели мы больше не увидимся? А если наоборот? Если встреча не за горами? Что тогда? Окажемся во вражеских лагерях и будем демонстративно ненавидеть друг друга? Или… убивать? Но… как же отношения, как брачные узы и… поцелуи?
Воспоминания, которые я постоянно гнала от себя, накрыли волной, едва не лишив меня с трудом обретенного спокойствия. Я подтянула колени к груди и, обняв их руками, печально вздохнула. Нашла о чем думать! Тут судьба семи миров на кону, моя собственная жизнь на волоске, а я… Идиотка романтичная. Или нет, не так! Обычная влюбленная дура! Пора умнеть, пожалуй.
— Ай! — Из мгновенно пересохшего горла вырвался тихий вскрик, когда что-то влажное коснулось щиколотки. — Ты кто такой? — спросила я, рассматривая животное, ткнувшееся мокрым носом в мою ногу. Заячьи ушки, крысиная мордочка да длинное тело с короткими лапками и пушистым хвостом. — Это тебя, что ли, те два изверга засунули в ловушку, да? — пробормотала я, вспомнив, как Лу с Райсом тестировали свои «охранки». Моя ладонь коснулась мягкой шерстки, желая погладить доверчивое создание по спине, — и тут же отдернулась. Зверек был холоднее, чем лоб Камы. — Т-ты… — Я запнулась, внезапно ощутив свинцовую тяжесть в закрывающихся веках. Руки расслабились, безвольно упали вдоль обмякшего тела. Меня затягивала пелена неестественного сна. Белого-белого, как снежная пустыня, и стремительного, как буран.
Неужто перевертыш все-таки наслал чары? А если не он, то… кто?
«Арацельс?» — воспряла духом глупая надежда, пытаясь придушить всепоглощающую тревогу.
«Ара-кто?» — спросил приторно-сладкий голос в моей голове и… рассыпался звоном колокольчиков.
А может, это был смех?

Глава 3

«Впечатляет!» — подумала я, обнаружив под собой не охапку листьев, а большой сугроб. Холодно не было, рука машинально зачерпнула рыхлую кашицу, помяла ее, пропуская между пальцами, поднесла остатки к лицу. Понюхав и даже попробовав белые кристаллы, я с полной уверенностью заключила — не снег это, а какая-то безвкусная подделка, лишенная запаха. Возвышение, на котором мне вполне удобно сиделось, располагалось посреди большой площадки изо льда (или его искусственного заменителя, слезть, чтобы проверить, я пока не отваживалась). А вокруг, на расстоянии примерно десяти метров, неподвижным кольцом стояли разные скульптуры. Чего тут только не было: животные, люди, растения… на заднем плане даже архитектурные сооружения виднелись. Настоящий музей! Только не знаю, каких фигур. Не восковых, однозначно. Может, снежных или ледяных? Дальние ряды терялись в белом мареве, нависавшем, как потолок. В этом необычном интерьере ощущалось нечто очень знакомое, вот только что именно, мне никак не удавалось определить. Желая найти объяснение странному чувству, я решила подробней рассмотреть застывшие силуэты, но вдруг почувствовала чужой взгляд. Резко обернулась — никого.
— Однако. — Мой шепот прозвучал среди ватной тишины зала до противного громко.
Стало как-то неуютно. Хотелось бы знать, что за тварь наслала на мою и без того больную голову такой милый… кошмарик. Эстетично, не спорю. А еще безжизненно и жутко. Будто попала в мертвый город из статуй, сохранивший бледные оболочки потерянных душ.
За спиной послышался шорох чьих-то одежд, и я снова обернулась. Пусто! Легкие шаги слева… Опять ни души. Звон колокольчиков с противоположной стороны… Никого!
На нос упала снежинка. Пушистая, холодная… настоящая! Да неужели? Я обрадовалась ей, как родной. Вторая скользнула по щеке, третья осела в районе шеи. Эх, сейчас меня на радостях завалит по самую макушку, и пополню я собой здешнюю экспозицию. На то и расчет, что ли? Уж не маги ли убийцы таким оригинальным способом решили передать мне привет от Эры? Вот только… зачем им возиться со своей жертвой, не проще ли просто прикончить?
Подняв голову, я долго всматривалась в непроницаемую белизну потолка, но так и не заметила никаких признаков грядущего снегопада, что и успокаивало и огорчало одновременно. Неестественность ледяного окружения напрягала, а тут… был реальный снег. Жаль только, что быстро растаял.
Мелодичный перезвон колокольчиков, раздавшийся позади, заставил вздрогнуть. На этот раз я оборачивалась медленно, боясь спугнуть призрак. После поцелуев снежинок осталось ощущение чего-то родного. Потому, наверное, загибающаяся от ужаса надежда отчаянно простонала: «А может, все-таки… Арацельс»? И тут (о чудо!) я его увидела!
М-да-а-а… ну, если это мой снежный блондин, то он заметно убавил в росте, слегка усох, напялил на физиономию фиолетовую маску, обрядился в какой-то халат с колокольчиками, пришитыми к рукавам и низу, а главное, перекрасил свои роскошные волосы, предварительно коротко их обкорнав! И не в рыжий, заметьте — в желтый! Бедная моя надежда, памятник ей да цветы на могилку, ибо этот парень в маскарадном прикиде кто угодно, только не Первый Хранитель! Жаль.
— Эм… — начала я, раздумывая, что бы сказать незнакомому подростку, взиравшему на меня с такой же искусственной улыбкой на лице, как и все вокруг. — Катерина. А тебя как зовут?
Он склонил набок голову, постоял в этой позе пару секунд и, мягко развернувшись на ледяном полу, потопал прочь. Колокольчики мирно перезванивались в такт его шагам, а я продолжала сидеть в сугробе, не представляя, что следует делать дальше. С одной стороны, очень хотелось побежать следом и, догнав, дернуть это невежливое создание за тонюсенькую косичку, берущую свое начало на стриженом затылке, с другой — остаться на месте и ждать, когда кончится проклятый сон.
— Мастер Дэ его зовут.
От близости уже знакомого голоса я шарахнулась в сторону, как ошпаренная, и кубарем скатилась с небольшой «снежной горки». Проехав еще пару метров по льду на пятой точке, мое бедное тело наконец изволило остановиться. Мысленно прикинула количество вновь приобретенных синяков, после чего напомнила себе, что сплю и все происходящее мне снится, а потому нечего париться по пустякам. И не суть, что больно. Просто сновидения слишком яркие. А одно, самое эффектное, сидело сейчас на моем прежнем месте и с большим любопытством взирало на меня сверху.
Парень в халате с колокольчиками, конечно, выглядел оригинально (кстати, куда он опять пропал?), но девушка… это полный эксклюзив! Вместо одежды на ней была… гм… своеобразная разновидность бодиарта, что ли? Со стороны казалось, будто ее светлая кожа покрыта точно такими же узорами, как те, которые мороз рисует на стекле. Серебристо-белый налет, сплетенный в красивый рисунок. Только кисти рук, ступни и шея оставались чистыми. На вполне человеческом лице незнакомки играла довольная улыбка, черные как ночь волосы были распущены, и на них, словно звезды, мерцали одинокие снежинки. А еще… у нее оказались потрясающе красивые глаза. Прозрачно-голубые, как озерная гладь. Они, точно два колодца, манили в свои глубины, суля открыть самые удивительные тайны ледяной воды.
Стоп! По спине поземкой прошел озноб. Приблудный, не мой. Я, можно сказать, едва ли не купалась в эйфории, любуясь девичьими глазами. Нет… глазищами! Вон как они широко распахнулись от удивления. А потом сузились, пряча за ресницами колкий блеск разочарования. Так, и что это было? Гипноз? Магия?
— Мастер Дэ, кто это в наших с тобой сновидениях шалит, не подскажешь? — поднимаясь на ноги, крикнула девушка в пустоту молчаливого зала. Она осмотрела сугроб и, махнув рукой, начала спускаться ко мне, в то время как снег отправился в путешествие… наверх.
Так. Ладно. Это же сон, просто сон. Да к тому же не мой. Э-э-э… а вот с этого момента поподробней, пожалуйста!
— Что тебе непонятно? — приподняла черную бровь незнакомка, ответив вопросом на мою мысль.
Прелестно. Можно больше рот не открывать, раз тут некоторые личности в моей голове, как у себя дома, шарятся.
Из-под гривы ее блестящих волос выскользнул кончик острого уха. Мохнатого! Я невольно покосилась на бедра брюнетки, желая убедиться, что у нее нет хвоста. Был! Белый, пушистый, с серебристым отливом. И кто это тут у нас? Очередная «девочка-лиса» типа Маи? Хоть бы представилась ради разнообразия.
— Зови меня Лавандой, — прочитав мои мысли, сказала эта экстравагантная особа. — И… да, ты находишься в нашем сне, сестрица, — сладко улыбнулся мне «горный цветочек», больше смахивающий на ультрамодную версию Снегурочки. — Извини, что пришлось тебя сюда затащить. Поговорить надо.
Сестрица? Отлично! Лимит супружеских мест превышен, поэтому теперь я начала обрастать родственниками из разряда явных не  людей. И кто следующий на повестке дня? Братец в халате с «погремушками»?
— Тебе мало, что ли? — заулыбалась собеседница, демонстрируя острые клычки. Ее имидж никак не вязался с голосом. Таким сахарным, нежным… от него хотелось спать, если такое возможно… во сне. — Не беспокойся, нас тебе хватит с лихвой, — заверила она.
— А кто вы вообще такие? — Я только сейчас вспомнила, что продолжаю восседать на льду, и начала медленно подниматься. Лучше бы и дальше морозила пятую точку.
— Я Дух Воды и Воздуха, — сообщила девушка и пакостно так улыбнулась. В следующий миг мне в спину ударил сильный порыв ветра. Распушил волосы, посыпал их снегом, заставил взвиться, словно флаг, разрезанный на части подол и… толкнул меня навстречу собеседнице. Едва удержав равновесие, я проехалась по синей поверхности льда и чуть не врезалась в Лаванду, явно довольную своей выходкой. Дух Воздуха, значит? Ну-ну…
— А это Мастер Снов. — «Снегурочка» махнула рукой в сторону идущего к нам паренька, затем обвела взглядом скульптуры и добавила: — Все, что ты видишь вокруг, — его работа. Нравится?
— Красиво, — согласилась я.
Ну да. А еще холодно, бездушно, жутко. Но это детали.
Судя по смешку, эксцентричная брюнетка и эту мысль прочитала. Как, впрочем, и молчаливый Дэ, с лица которого наконец-таки слезла приклеенная улыбка. Мы помолчали. Девица игралась с собственным хвостом, подросток в маске стоял напротив нас, изображая из себя пестрый монумент, а я перебирала в памяти характерные признаки демонов, опасаясь, что меня сцапали конкуренты Лу. Он же говорил что-то о других Высших, интересующихся нашей связкой миров. Вдруг?
— Нет, мы не демоны, — брезгливо сморщив носик, заявила новая знакомая, — не имеем с ними ничего общего. И никого, — хихикнула она.
Действительно, у демонов глаза синие, а не прозрачно-голубые. Ну, еще зеленые… вроде как бывают и… желтые, что чревато превращением в корага. А у этих… или сие есть иллюзия?
— Тр-р-ри иллюзии! — рявкнула Лаванда и расхохоталась. Зазвенели колокольчики на наряде Мастера Дэ, он тоже затрясся от беззвучного смеха…
— Хватит копаться в моей голове, — обиделась я. Контролировать поток мыслей было сложно, они словно шли на таран, сметая запреты разума. Еще бы! В такой-то компании и не думать… Ы-ы-ы… я так не умею!
— Да брось, — отмахнулась та, которая назвала себя Духом. Довольно-таки материальный Дух, если меня глаза не обманывали, — это же сон.
— Угу, ваш, не мой, — пробурчала я себе под нос и, сменив тему, спросила: — Ты хотела поговорить? О чем?
— О твоей судьбе.
— И?
— Она тебе не понравится, — разве что не всхлипнула для пущей убедительности эта лицедейка.
— А что? Убить собираетесь? — Вопрос прозвучал спокойней, чем я ожидала. — Вас Эра наняла, да?
— Кто такая? Почему не знаю? — подойдя почти вплотную, полюбопытствовала брюнетка и заглянула мне в глаза.
Эх, так бы и смотрела в эти кристально чистые озера бесконечной глубины… если бы не снежная пощечина, хлестнувшая по лицу.
— Эй! — возмутилась я, поглаживая ужаленную холодом щеку. — За что?
— Это не я, — мрачно процедила Лаванда, на мгновение став серьезной и оттого… более взрослой, наверное. — Мастер Дэ?
Тот пожал узкими плечами, приводя в движение проснувшиеся колокольчики. И не он, значит. Кто же тогда? А точнее, зачем? Уж не для того ли, чтобы я не утонула в голубых омутах чужих глаз? И кому до этого есть дело? Лу? Арацельсу? Или все-таки черноволосая бестия дурачится, хоть и отпирается с таким честным видом?
— Это те двое, которые были с тобой? Попав сюда, ты упоминала имя. И который из них Арацельс? — обратилась Лаванда ко мне, не скрывая своей заинтересованности.
— Какое это имеет значение? — вопросом на вопрос ответила я.
Желтоволосое создание изволило вклиниться в наш диалог, как обычно не произнеся при этом ни слова. Обозначились лишь плавное движение ладоней, легкое покачивание головой и какой-то новый ритм в его музыкальном одеянии. Девушка внимательно посмотрела на Мастера Снов, она явно понимала этот странный язык жестов. Хотя общались мои новые знакомые, возможно, и телепатически. Читала же она мои мысли, так почему не читать и его?
— Муж? — На губах Лаванды заиграла понимающая улыбка. — Второй?! Да неужели? А ты шалунья, сестренка. — Понимания в улыбке прибавилось, а в глазах заплясали лукавые огоньки.
Волшебно…
Снежок, весьма ощутимо ударив меня между лопаток, осыпался бесформенной кучкой на лед. Резко обернувшись, я пару раз недоуменно моргнула, отгоняя состояние блаженства, заполнившее мой разум в результате созерцания ее феерических глаз, и, наклонившись, потрогала снег. Холодный… значит, у него тот же отправитель, что и у пощечины. Меня спасают или разводят? Мм?
— А сама как думаешь? — сладко шепнул голос брюнетки возле правого уха. Вздрогнув, я отшатнулась, но рядом никого не было. — Да что же ты такая пугливая?! — воскликнула она, возникнув с другой стороны от меня. — Шуток не понимаешь? Это сон… ты ведь не забыла?
Очень старалась помнить. Вот только сценарий данных грез меня сильно настораживал. В Карнаэле ведь тоже причуд хватало. Но там мне упорно втолковывали, что все реально.
— Ты пытаешься меня загипнотизировать? — стараясь больше не смотреть в лицо собеседнице, поинтересовалась я. Надо, пожалуй, расставить в наших отношениях все точки над «и». Вдруг… честными окажутся новые знакомые? А что? Мечтать-то никто не запрещает.
— Мне больше нравится слово «очаровать», — заявила хвостатая дамочка, обходя меня по кругу.
— Зачем?
— Просто так.
Вот ведь! Играется, как кошка с мышкой. Или как волчица с зайцем? Уж не оборотень ли?
— Может быть, — кивнула девица, тихо посмеиваясь. — Поговаривают, что Духи двулики. Врут небось? — Серебристо-белый хвост лег на ее руку, кончик недовольно шевельнулся, с него посыпались снежинки.
Ох, путают меня все эти фокусы. Мороз со снегом чья стихия? Арацельса? Лаванды? Или есть и другие? Наверняка есть. Просто я их пока не встречала.
— Опять ты о нем думаешь! — с легкой обидой в голосе проговорила брюнетка. — Си-и-ильный он, — уважительно хмыкнула Дух и улыбнулась мне. Сладко так, как волк Красной Шапочке. А ведь не с потолка сравнение. Было в ней что-то… волчье. И даже не уши с хвостом, а черты лица. Слишком острые, хищные. На их фоне глаза смотрелись как-то инородно. Может, поэтому и притягивали? — Но недостаточно сильный, сестрица. Умудрился проморгать такое сокровище. Значит, с ним небезопасно! А тебя надо беречь.
Угу, а еще холить и лелеять, но, главное, накормить меня, напоить, спать уложить и про сказку на ночь тоже не забыть. Вот ее-то мы, подозреваю, сейчас и послушаем.
— Сказка не сказка, а лучше нас тебе охраны не найти, — заверила Лаванда. Серьезно так заверила, громко щелкнула зубами и демонстративно поиграла сильными пальцами с острыми ногтями, выкрашенными черным. — Мы давно ждем прихода того, кто откроет границы. В общем, ты появилась — мы проснулись. — Девушка хохотнула. — Можешь сказать нам: «С добрым утром!», сестра.
И почему мне вместо этого захотелось пожелать им спокойной ночи? Ох, не верилось мне что-то в такие истории! Наверняка это очередные охотники за Карнаэлом. Решили мозги мне запудрить, пользуясь тем, что я не знаю, как свалить из чужого сна. И рада бы, да никак не проснуться.
— Веришь, не веришь, какая разница? Будущее все разложит по своим местам, и ты поймешь, что наши действия направлены на твое же благо.
Начинается… Благие намерения и прочее бла-бла-бла. Не хочу я обратно в ад. И пусть мне туда не прокладывают дорожку всякие хвостатые.
— В Срединном мире была? — В словах «сестренки» проскользнул какой-то нездоровый интерес. Я кивнула. А чего отпираться? Эта подруга мне весь мозг наизнанку вывернет, но нужные ответы найдет. — Везе-е-ет, — протянула она с завистью.
Еще как! Если бы каждый желающий с планеты Земля мог прогуляться по аду, глядишь, нравственность в нашем мире резко повысилась бы. Ну или численность населения понизилась за счет вынужденных невозвращенцев.
— Так ты из шестого? — Теперь на лице собеседницы отражался полный восторг. Будто ее всю жизнь держали в каменной тюрьме, а тут вдруг выпустили на вольные хлеба. Наверное, девушка проснулась после продолжительной спячки. Лет эдак дцать (а может, и больше) продрыхла. Иначе с чего вдруг такая реакция на упоминание разных миров?
Лаванда загадочно улыбнулась, не желая ни опровергать, ни подтверждать мою версию. Мастер Дэ, тихо стоявший все это время в паре метров от нас, резко тряхнул музыкальными рукавами и снова куда-то потопал. Видимо, устал слушать нашу беседу. Я тоже устала. Где тут выход?
— Там, — махнула рукой брюнетка в сторону занесенной снегом тропки, петляющей между статуями. — Идем. Провожу.
Вот так просто? Свежо предание, да верится с трудом.
Я стояла на месте, не зная, что делать. Отправиться с ней? И это после той пафосной речи про открывающего границы «перца», роль которого мне навязали? Кстати, о границах…
— Рада, что ты спросила, — подойдя ближе и обняв мои мгновенно напрягшиеся плечи, сказала она.
— Я не спрашивала!
— Но подумала, — непреклонно качнула головой хозяйка сна. — Значит, любопытно. — Спорить с этим смысла не имело. Действительно любопытно. — Итак… — Холодное дыхание обожгло висок. Точно, Снегурочка. Или на худой конец госпожа Метелица. Невольно поежившись, я инстинктивно отстранилась. — Твое предназначение — объединить миры.
— А сейчас они разве не в одной связке?
— Одно дело связка, другое — единый мир без границ. Это будет… — Девушка мечтательно улыбнулась. — Очень красивый, чистый мир. Не сомневайся!
В общем-то я мало что поняла из ее заявления. Как можно сделать едиными семь разных планет, находящихся на астрономических расстояниях друг от друга? Сплющить их, что ли? Или наделать в пространстве кучу дыр-переходов, чтобы жители могли мигрировать не по городам и странам, как обычно бывает, а по чужим мирам?
Отличная перспектива! Будет тогда счастье не только мне, но и всем остальным… то есть веселый пробег с зажигательным названием «борьба за выживание». Вот интересно, этот Дух и правда считает, что после таких выводов я приму их предложение?
— Примешь, — уверенно кивнула та.
— Не думаю, — не менее уверенно ответила я.
— Ну-у-у, как хочешь, сестрица, — слишком уж быстро пошла на попятную собеседница.
— Хочу проснуться. Может, все-таки выпустишь меня из вашего сна? А, Лаванда?
— Так мы и не держим. Верно, Мастер Дэ? — Пустота слева согласно звякнула колокольчиками, не удосужившись показать мальчишку. — Вот видишь. Ты свободна, сестра. Возвращайся к своим друзьям. Но спешу тебя предупредить: мы скоро снова увидимся.
Кто бы сомневался. Подобные персонажи один раз на огонек не заглядывают. Если уж зашли (вернее, «пригласили» к себе), то можно смело ожидать новых встреч.
— Катя! — вывел меня из задумчивости женский голос. Такой родной, веселый, но почему-то далекий, словно привет из прошлого. На мгновение я опешила, уставилась на пару, стоящую в окружении белых скульптур, как раз там, где, по словам Лаванды, был выход из сна. Вот уж не думала, что, говоря о моих друзьях, она имела в виду Ленку и ее супруга. — Иди к нам! — позвала подруга. — Виталий приехал. Отпразднуем наконец нашу свадьбу, а заодно и ваше знакомство.
В голове будто предохранитель щелкнул. А точнее, сгорел. Потому что мне вдруг подумалось, что это действительно выход. Выход из сна, действующими лицами которого являлись не только Лаванда с Мастером Дэ, но и Лу с Райсом, Эра с ее Хранителями, чернокожий четэри с длинноволосой блондинкой, а также Лилигрим, пушистик Ринго и «монстровидная корзиночка» по имени Боргоф. Даже Арацельс… он тоже был всего лишь плодом моих ночных фантазий. Все логично, не правда ли? А там, за границей ледяной экспозиции, находилась реальность, в которой меня ждали заснеженная Финляндия и теплая компания близких людей. Хм… Получается, я прямо в ресторане отрубилась? Оу, пить надо меньше! Или больше. Чтобы, засыпая, проваливаться в темноту, а не в сказку. Пусть страшную, пусть нервную, но оттого не менее интересную, а временами и более желанную, чем вся моя прошлая жизнь. Может, все-таки… остаться?
— Катюха-а-а! — завопила Ленка. — Ну что ты там застряла? Хорош спать! Мы тебе жениха подогнали. Краси-и-ивого.
Эта фраза заставила поморщиться, как от боли. Я потрясла головой, отгоняя собственные ассоциации. Хватит! Нечего гоняться за призраками. Я обычная среднестатистическая женщина с буйной фантазией и безумными сновидениями. Все! Пора домой, в свою реальность. Приняв решение, я двинулась вперед, но, сделав всего пару шагов, опять остановилась. Еще чуть-чуть, еще секундочку… а потом проснусь.
— Ну что же ты такая медлительная? — укоризненно покачала головой Лаванда, подходя сзади. Она взяла меня под локоть и мягко потянула в нужном направлении. — Идем, сестрица. Провожу.
«А если все же это обман? Если впереди ловушка?» — проснулась задремавшая было паранойя и отмела прочь грустные размышления.
— Да брось… — Моя спутница не успела закончить фразу, ее резко толкнуло в сторону налетевшим сверху ураганом.
Ледяной ветер, колючие снежинки… Меня тоже прокатило по скользкому полу, отодвигая подальше от хозяйки сна. Стена летящего снега заслонила вид. Вьюга стремительно двигалась, закручиваясь вокруг моей фигуры кольцами спирали, и уходила в белую бесконечность потолка. Зато внутри необычного кокона было на удивление комфортно. Даже тепло. Поначалу.
— И что это такое? — спросила я, повернувшись вокруг своей оси, но не отважившись при этом шагнуть в сторону.
В шум ветра вплелось единственное слово:
— Доверьс-с-ся…
Тихое, далекое, едва различимое… невозможно узнать голос, теряющийся в звуках стихии. Будто ему сложно пробиться сквозь них. Или не будто, а действительно сложно? К тому же велика была вероятность того, что это просто глюк. Но при любом варианте выбора у меня, похоже, не имелось. А значит…
— Рискну, пожалуй, — пробормотала я и остановилась, ожидая продолжения.
Метель взяла меня в оборот, отрезав от окружения. Поначалу сквозь бело-серую рябь снежинок я еще видела силуэт Лаванды, метнувшейся ко мне, но вскоре снежная пелена скрыла от моих глаз все постороннее, включая и ее. Прорваться через необычную преграду брюнетке не удалось. Следовательно, в игру вступил кто-то третий. И сейчас я полностью находилась в его власти.
Кто же это? Арацельс? Хотелось бы… поверить.
Контраст температур внутри спирали и на ее границе был воистину поразительный. Стихия буйствовала вокруг, охраняя отвоеванную территорию, а на меня только иногда кидала горсти снежинок. Они скользили по лицу, целовали шею, ложились белой шалью на темную ткань куртки. Струи ледяного воздуха вились вокруг тела, поднимались снизу, проникали под одежду, ласкали кожу. Колдовской холод сжимал свои на удивление нежные объятия, а я не чувствовала при этом ни озноба, ни дискомфорта — только приятную слабость и странное спокойствие. Веки тяжелели, тело незаметно для меня немело, а разум медленно погружался в вязкую трясину сна. Белого-белого… как погребальный саван.
Болевой импульс пришел от ступней, которые внезапно обожгло чем-то нестерпимо горячим. Я вскрикнула, резко распахнула глаза и посмотрела вниз. Запорошенный снегом пол искрил и шипел, будто через него пропускали разряды. Первым желанием было подпрыгнуть, а еще лучше броситься прочь от куска электрического (или магического?) льда, явно решившего поджарить мои конечности. Однако меня ожидал большой сюрприз — тело напрочь отказалось подчиняться, оно по-прежнему пребывало в блаженном оцепенении морозного сна.
«Я убью тебя нежно», — вспыхнула в голове фраза из какого-то фильма, и в затуманенном чарами рассудке наметилось просветление. Когда я наконец смогла оценить собственное состояние, сердце сжалось от ужаса. Казалось, даже мысли слегка замерзли, настолько вялым и заторможенным было их течение.
Рискнула, называется! Курица доверчивая, еще бы топорик принесла и голову на плаху положила. Меня чуть не заморозили до смерти, а я даже этого не заметила. Кто же такой добрый? Неужто любимый решил расщедриться на безболезненную смерть? И эстетично, и легко, и одной большой проблемой в моем лице меньше.
Вспышки на льду становились ярче, а завывания вьюги громче. Словно в схватке сцепились два заклятых врага, или нет… две стихии. Еще мгновение — и снежная стена поредела, что позволило мне увидеть, как Лаванда пытается процарапать незримый барьер, замаскированный под метель.
— Сюда! Иди же, сестра, — словно из трубы, долетел до моего слуха ее приказ. Глаза девушки горели решимостью, а черные ногти чертили по прозрачной преграде светящиеся линии.
Одна, две… третья по кругу… Пара болезненных уколов снизу — и короткая, но вполне ощутимая судорога свела мои мышцы, выкрутила суставы, не забыв при этом вытряхнуть из сознания остатки сонливости. На их место огненной лавиной пришла паника. Она выжигала все на своем пути, оставив внутри одно-единственное желание — выжить!
Лед под ногами полыхнул лиловым заревом, и мне на мгновение показалось, что я увидела в нем контур маски Мастера Дэ. Такими темпами меня если не заморозят, то спалят. Третьего не дано. Черт побери, кругом одни доброжелатели! Данное открытие мне не понравилось. Зато инстинкт самосохранения, мирно дремавший до этого, оценил его по достоинству. Подгоняемая дурными предчувствиями и слегка отрезвленная болью, я нервно дернулась.
— Доверьс-с-ся, — прошептала вновь усилившаяся метель голосом Первого Хранителя.
«Да пошел ты!» — взвыло разбуженное паникой сознание, и тело наконец «оттаяло», вспомнив о своих двигательных способностях. Этой короткой вспышки активности мне хватило, чтобы кинуться сломя голову в самую гущу белоснежной преграды. Один полушаг-полупрыжок — и меня откинуло назад сильным порывом ветра. Именно в этот момент Лаванда попыталась дотянуться до моей руки, пробив-таки когтями барьер. Лучше бы она так не поступала.
Девичья ладонь, войдя в зону, ограниченную снежной спиралью, затряслась, почернела и начала рассыпаться прямо на моих глазах. Брюнетка взвыла от боли и резко отдернула свою полураспавшуюся конечность. Я сглотнула, попятилась и угодила в самую гущу раздраженной стихии. Ловушка захлопнулась, в очередной раз отрезав меня от всего.
— Так надо, — прозвучало на пределе слышимости.
Кому надо? Арацельсу? Эре? Лаванде с Мастером Дэ? Мне оно точно не надо. Паника сменилась злостью и обидой. Причем неясно было, чего в этой горючей смеси больше. Получив очередную эмоциональную подзарядку, я ринулась сквозь снегопад. Стихия оказала сопротивление. Я разозлилась еще больше. Вьюга, судя по всему, тоже. Наше противостояние длилось несколько минут, за это время у меня появились все шансы остаться в стране сновидений навсегда, оказавшись прикопанной посреди ледяного зала очень «дружелюбным» буранчиком. Но… это же просто сон, верно? Причем не мой. Поэтому не было ничего удивительного в том, что меня вытащили за шкирку, как котенка, когда я очутилась на самой границе снежной спирали. Буря за спиной взвыла, как лишившийся добычи зверь, а затем стихла, будто ее и не было. Замерзшая, уставшая, в паршивом настроении и с проклятьями на устах, я рухнула на лед, чтобы тут же вздрогнуть, наткнувшись на огромные белые лапы возле собственного носа. Медленно поднявшийся взгляд узрел довольно скалящегося хищника размером с лошадь.
Вдох — выдох, вдох… Ну и что теперь? Я в меню у волка-переростка в снежно-белой шубе? Или все это представление — изощренный способ доказать, что без помощи Лаванды и Мастера Дэ мне не обойтись?
— Извини, сестрица, — склонившись, заговорила клыкастая морда. — Пришлось перекинуться, чтобы регенерировать. В человеческом облике на это ушло бы слишком много времени.
— Лаванда? — севшим голосом спросила я.
— Эм… — Зверюга переминалась с лапы на лапу, постукивая когтями по ледяной поверхности пола. — Я думала, что узнаваема. Нет? — насмешливо поинтересовалась она.
— Очень. — Нервная усмешка искривила мои губы. Рука потянулась к огромной волчице, желая использовать ее как опору для того, чтобы подняться, но оборотень отскочила от меня и смущенно проговорила:
— Не трогай. Иначе замерзнешь насмерть.
— Не привыкать. — Ответом на мое бормотание был демонстративный взмах ее хвоста, с которого посыпались белые хлопья.
Опять снег! Скоро начну тихо его ненавидеть. А может, и громко, то есть вслух.
— Если тебя кто-то только что пытался прикончить, это вовсе не означает, что все вокруг враги, — философски заключила Лаванда. — Мы даем тебе выбор: наша с Мастером Дэ защита или… твоя реальность. Решай.
— Я хочу проснуться.
— Тогда иди. — Волчица кивнула в сторону моих друзей, с любопытством и настороженностью наблюдавших за нами. — Еще свидимся.
Я поднялась, немного постояла и медленно побрела на нетвердых ногах к подруге, приветливо махнувшей мне рукой. Так хотелось вернуться в тот день, когда мы познакомились с Камой, и никогда больше с ним не встречаться! Чтобы не было так больно и обидно… чтобы ничего не было. Все это сон… всего лишь сон. Затянувшийся кошмар с участием нереальных персонажей. Я сплю. Сплю… И снежный волк с голубыми глазами лишь плод моего воображения. А то, что при попытке вырваться из спиральной ловушки я слышала до боли знакомое: «Ох, дура!» — так это обычная слуховая галлюцинация. Объяснить феномен слезящихся глаз тоже раз плюнуть. Во всем виновата недавняя битва с бураном. Только и всего.
— Ну наконец-то! — воскликнула Ленка, улыбнувшись. — Странных ты друзей заводишь, Катенок. Тут что, ужастик снимают? В таком-то антураже!
«Снимают, — качнула я головой, сквозь пелену слез глядя на молодоженов. — Со мной в главной роли».
Молодая пара ждала меня среди белых статуй. И чем ближе я подходила к ним, тем отчетливее становилось понимание, что они тоже… статуи. Мертвые копии моих лучших друзей, окутанные иллюзией жизни. А рядом с ними другие люди, животные, растения. Все, что я когда-нибудь видела, с чем сталкивалась за свою жизнь и что бережно хранила в своих воспоминаниях. Кудесник Мастер Дэ — творец с большой буквы, способный беспрепятственно копаться в самых дальних уголках памяти. Сволочь! Как и остальные. А может, это просто доступная пониманию проекция подсознания, призванная вернуть меня из страны сновидений в настоящее?
— Добро пожаловать в реальность! — Сладость голоса Лаванды затопила повисшую тишину. Зазвенели колокольчики, добавляя торжественности сказанному.
Я обернулась. На месте недавней вьюги, от которой нынче и мокрого места не осталось, стояла огромная волчица, а рядом с ней желтоволосый подросток в фиолетовой маске, который по сравнению со своей спутницей казался слишком хрупким и беззащитным. Вот только впечатление это было обманчиво.
— Не знаю, кто он  , — проговорила оборотень, задумчиво посмотрев на меня. — Но чтобы проникнуть в созданный Мастером Дэ сон и удерживать часть пространства под своим контролем, нужно быть как минимум Хозяином Карнаэла, а как максимум — демиургом. — Мои брови поднялись от удивления, такие статусы за Арацельсом вроде как не числились. Или заморозить меня насмерть пытался кто-то другой? — Но даже это существо не смогло противостоять нам на нашей территории. А значит, здесь ты в полной безопасности, сестрица! — довольно улыбаясь, закончила Лаванда. — Добро пожаловать в Круг Забвения. Вот увидишь, скучать не придется.
— Верю на слово, — пробормотала я обветренными губами и расхохоталась. До слез, до истерики, до искреннего восхищения тем, как лихо меня развели. Кто именно? Да все кому не лень. Доверие — слишком большая роскошь для моего положения. Отныне и навсегда. Но можно ведь просто плыть по течению, авось повезет. Как минимум не заскучаю.
А потом я с кривой усмешкой смотрела, как рассыпаются экспонаты музея моей памяти, как поднимается вверх крошево, оставшееся от них, и тает в вязкой белизне потолка, унося с собой частицы прошлого, в которое больше нет дороги. Зато внизу, на освободившихся от снега островках, проглядывала зеленая трава. Настоящая.
Добро пожаловать в новую  реальность, Катерина!
«Хм, а тут, по всей видимости, тепло и красиво, — мелькнуло в голове. — Уже плюс».
— Разбуди-ка ее, — сказал Лу сидящему с непроницаемым лицом Райсу.
— Ты же сам хотел, чтобы она отдохнула. Пусть спит. Незачем ей видеть то, что станет с мальчишкой после обряда, — мрачно ответил эйри.
— Ну конечно! — усмехнулся демон. — А потом я окажусь крайним, так, что ли? Нет уж, дорогой. Пусть сама видит, к чему приводят ее гениальные идеи.
— Зачем… — Собеседник не стал договаривать, только тяжело вздохнул и поднялся на ноги, собираясь выполнить просьбу. Или приказ?
— Затем, что она так захотела, а я сегодня добрый и на удивление сговорчивый, — полетело ему вслед. — И потом… всегда есть шанс. Пусть и один на миллион.
Райс, не удостоив данное заявление ответом, пошел будить задремавшую у дерева девушку.
Намаялась бедняжка. А этот синеглазый гад решил ей устроить очередной стресс. И ведь не переубедишь мерзавца. Раз у него получилось залатать мертвое тело, значит, продолжение спектакля обеспечено. Лучше бы валил в Эллейбрус и не устраивал тут шоу. Ему все равно, Хранитель для него — очередной подопытный, не более того. Глупышка, отпустила бы парня с миром и успокоилась. Так нет, тоже упрямая. По большому счету, следовало бы начистить Лу морду, чтобы отказался от бредовых замыслов, но такое поведение может оттолкнуть девушку от Райса. А он хотел, чтобы Катя доверяла ему. Сначала надо было убедить малышку в своем добром расположении, потом постепенно приручить, как дикого зверька… а уж когда она начнет «есть с его рук», можно будет подумать о чем-то большем. Хозяйка Карнаэла… забавно. Случайная жертва, неспособная даже постоять за себя. Ну ничего. У нее ведь теперь есть личный телохранитель.
Оставшийся сидеть возле тела Камы Лу с удовольствием рассматривал результаты собственного труда. Шрамы, конечно, пока остались, но со временем они сойдут и грудная клетка пострадавшего примет здоровый вид. Он же Хранитель Равновесия, значит, регенерация хорошая. Правда, все старания перевертыша вполне могли пойти прахом, если мальчишка превратится в неуправляемое чудовище, разбрасывающееся разрушительной энергией и не контролирующее свой голод, но… даже в этом случае имелся положительный момент: будет возможность поохотиться на глупого, хотя и опасного хищника. Развлечение как-никак. Жаль только, короткое. Такую смертоносную «машину» лучше не оставлять надолго в живых, а то еще, чего доброго, войдет во вкус, освоится и сделает ноги от своих потенциальных палачей. Ищи-свищи потом свихнувшегося корага по просторам седьмого мира. А времени на пребывание на этой планете у Лу и так осталось мало: час или чуть больше. Как раз хватит на то, чтобы провести Ритуал единения и… убить монстра. Райс прав: так оно и получится. Но попытаться все же стоило, хотя бы ради девчонки.
Бросив последний взгляд на очищенную с помощью чар грудь мертвеца, Высший подмигнул привязанному к знаку Духу, тот лишь обреченно колыхнулся, ожидая своей участи. Поднявшись на ноги, демон посмотрел в сторону Катерины и… похолодел. Девичья фигурка, закутанная в длинную куртку с чужого плеча, из-под которой торчали куски белого платья, на фоне огромного ствола дерева выглядела хрупкой и беззащитной. Не первый раз он видел эту картину, так как периодически бросал в сторону своей новоявленной супруги внимательные взгляды. Но… раньше Катя не теряла цвета?. Зато сейчас, по мере приближения к ней бывшего Хранителя, девушка все сильнее бледнела. Вместе с ней бледнели одежда, волосы — все. Яркие краски покидали ее, оставляя похожую на статую оболочку. Райс остановился напротив и, словно завороженный, медленно потянулся к девичьему лицу. Когда расстояние между его рукой и непорочно-белой спящей красавицей стало не больше ладони, Лу наконец сообразил, что происходит, вот только донести это прозрение до эйри он вряд ли успел бы.
— Тигирский Ис-с-с-с-с, — зашипел демон, расправляя за спиной туманные крылья. Их хватит на короткий рывок, и этого будет достаточно.
Райс все-таки дотронулся до ее щеки. Легкое касание кончиками пальцев… лишь для того, чтобы убедиться: неестественно белая девушка холоднее покойника. Его снесло в сторону раньше, чем неподвижная фигура начала рассыпаться снежными кристаллами, а рядом стала стремительно замерзать земля. Все вокруг покрывалось толстым слоем ледяного хрусталя, его сверкание в лучах яркого светила слепило глаза. Установленные ранее ловушки взорвались разноцветными фейерверками, прежде чем кануть в прозрачный омут колдовской мерзлоты. Прошло всего несколько секунд — и площадка, на которой эйри планировал дожидаться прихода «гостей», превратилась в ледяной островок посреди теплого лета.
Они рухнули в траву неподалеку от местности, подвергшейся действию чар. Рваные клочья черного тумана, сыгравшие роль спасительных крыльев, все еще парили над ними, не желая рассеиваться.
— Что за… — начал Райс, но его подмял под себя демонически сильный юноша, который к тому же был и демонически тяжелым.
В следующую секунду оба чуть не оглохли. Раздавшийся в лесной глуши звон напоминал разбившееся вдребезги стекло. Точнее, тысячи разлетевшихся на куски стекол. Режущий по ушам звук: визгливый, громкий… неприятный. Острые ледяные лезвия, словно метательные ножи, разлетелись во все стороны в поисках мишеней. С хищным воем они рассекали воздух, впивались в стволы, сбивали листья и, не достигнув цели, опадали на землю прозрачными кристаллами. Только активированная демоном защита спасла обоих мужчин от тяжелых травм. Осколки рассыпались пылью, подлетев к перевертышу, не задели они и его друга. Когда все наконец затихло, эйри прохрипел в шею лежащего на нем Лу:
— Может, все-таки слезешь, а?
Демон молча скатился с Райса и сел на усыпанную поломанным льдом землю. Подтянув колени к груди, он обхватил их руками и уставился на то место, где недавно располагался разбитый ими лагерь. Там не осталось ничего: ни деревьев, ни камней, ни тела Третьего Хранителя. Одна голая пустыня. Холодная и безжизненная. Но главное… там больше не было девушки.
— Что происходит? — спросил Райс. Он попытался смести льдинки в сторону, но это мало помогло. Плюнув, мужчина последовал примеру друга и опустился прямо на блестящее крошево, запутавшееся в зеленых нитях травы. Учитывая, что таять оно не спешило, высушить одежду в ближайшее время им явно не светило. — Где Катя?
Собеседник не ответил.
— Луана?! Что. Здесь. Случилось? — настойчиво повторил красноглазый и положил руку на плечо Высшего. Тот вздрогнул, словно очнувшись, после чего поднял на друга широко распахнутые синие очи, в глубине которых бушевали золотые искры.
— Нас-с-с обвели вокруг пальца, разве не понятно? — сказал он и поспешно отвел взгляд. Веки юноши медленно опустились, а губы сложились в грустную улыбку. — Забавно. Я думал, что это вс-с-сего лишь легенда.
— А подробней? Что еще за легенда? О ком она? — Эйри внимательно изучал лицо демона, стараясь оценить его состояние. Бледный, усталый… с закрытыми глазами. Плохой знак.
— Везение не бывает бес-с-сконечным, да? — Губы собеседника растянулись шире, только веселости его улыбке это не добавило, а вот фальши… очень даже.
— Ты не ответил на вопросы, — напомнил Райс. — Кто скрывается за всем этим?
— Снежный Волк.
— Что еще за зверь? И… где Катя? Ведь это не она была там, я прав?
Перевертыш снова улыбнулся, услышав в голосе друга тревогу, перемешанную с надеждой.
— Не она. Ее они потом убьют.
— Лу?! — Алый глаз неотрывно следил за мельчайшими переменами в мимике юноши. — Что с ней будет? Где ее искать?
— В Круге Забвения. Но дороги туда я, увы, не знаю.
— А ваша с ней связь? После брачного обряда Таосса…
— Заблокирована.
— Тогда знак Эллейбруса?
— Его удалил Мастер С-с-снов.
— Кто? — Райс прищурился, силясь вспомнить, где слышал подобное словосочетание и слышал ли его вообще.
— Тот, кто похитил наш-ш-шу девочку, войдя в ее сон. Я идиот, Райс. Установил охранные чары от всего подряд, не подумав о том, что сны можно ис-с-спользовать как портал.
— Это что-то новое. Разве такое бывает?
— Нет. Но для некоторых, как видишь, невозможного не сущ-щ-ществует.
— Ты про Мастера?
— Именно.
— Он и есть Снежный Волк?
Демон отрицательно покачал головой, ресницы его дрогнули, но веки так и не поднялись.
— Тогда… а может, лучше по порядку, а? Раз уж все равно сидим тут и ничего пока не можем сделать, — проговорил бывший Хранитель, покосившись на то, что осталось от их лагеря. — И мальчишку… отпустить бы надо.
Лу кивнул, соглашаясь. Легкий щелчок пальцев, едва заметное шевеление губ… и в серебре ледяных бликов вспыхнул золотом символ физической оболочки Камы, утративший ее саму, но сохранивший привязанный к нему Дух. Очередное движение руки — и от начерченного ранее знака не осталось и следа.
— Иди с миром, парень, — тихо прошептал перевертыш. — Пусть новая жизнь будет лучше прежней. Зас-с-служил. — Мрачная усмешка лишь на мгновение исказила его лицо, которое тут же стало непроницаемой маской. — А теперь, Райс, поговорим о подлянке, которую подложил нам с тобой демиург этой с-с-связки миров.
— Ты про что? — не понял собеседник.
— Я имел в виду легенду, которая, как выяснилось, ею не является.
— Внимательно тебя слушаю, — отозвался эйри и, прищурившись, попросил: — Только будь так любезен, открой глаза.
— Ты прекрасно знаешь, что и Карнаэл, и Эллейбрус-с-с, и все другие Дома, разбросанные по вселенной, не что иное, как бывшие лаборатории Творцов, когда-то очень давно создавш-ш-ших эти связки миров, — сказал демон, проигнорировав просьбу друга, и замолчал.
— Знаю. Благодаря тебе, — подтвердил собеседник, чтобы прервать затянувшуюся паузу. — Помнится, выяснив это, я понял наконец изначальное предназначение трансформационной ниши, обеспечивающей нашу боевую ипостась. Не зря во всех семи мирах легенды полны упоминаний об ангелах, эта штуковина любого жителя Дома способна сделать крылатым и наделить особыми талантами. Органы правопорядка… в перьях. Забавный ход. — Кривая улыбка тронула его губы.
— Угу, — кивнул Лу. — Ваш-ш-ш демиург одевал своих помощников в «пернатую униформу», наш же имел с-с-склонность к зеленым человечкам с глазами-фарами и перепончатыми ушами.
— Не скажу, что эстетично, но оригинально точно. А уж ощущения в таком «костюме»… — Райс издал тихий и немного нервный смешок, вспомнив свои выходы в миры Луаны под «лягушачьей» шкурой. Пуленепробиваемой, а также морозо— и жароустойчивой, не говоря уже о других полезных свойствах боевой трансформации Эллейбруса. Может, видок и не очень, зато преимуществ побольше ангельских.
— Демиурги те ещ-щ-ще оригиналы, — произнес перевертыш, после чего со злой усмешкой добавил: — И похитители наш-ш-шей девочки — скорее всего, одно из проявлений такой вот оригинальности местного создателя. Чтоб у него новый пр-р-роект не заладился, — вполголоса рыкнул демон. — Терпеть не могу сюрпризы Высших, обладающих даром Творца Миров.
— А ты с ними часто встречался?
— Мне хватает встреч с плодами их творчес-с-ства. Вечно в масштабных созидательных дейс-с-ствиях этих уникумов находится какая-то скрытая пакость, которая потом срабатывает как детонатор для бомбы мас-с-с-сового уничтожения. Хорошо еще, что демиурги чрезвычайно редки. С другой с-с-стороны, поэтому они и неприкосновенны, — с явным сожалением пробормотал перевертыш, будто только что вынужден был отказаться от кровожадных планов насчет одного из них.
— Вот-вот, — вздохнул красноглазый мужчина и, возвратившись к злободневной теме, спросил: — Так что там с Катей? Кто ее похитил и как мы будем возвращать пропажу? А главное, когда?
— Определенно не сегодня. — Лу опустил голову, спрятав лицо под упавшими на закрытые глаза волосами.
— Почему? — сухо поинтересовался Райс.
— Потому что без толку. В ближайшие дни, а может, и месяцы, девчонке ничего не грозит. Пока Карнаэл окончательно не сменил Хозяйку, она будет жить. Лишь бы не снимала перчатку. Надеюсь, ей хватит ума этого не делать. В противном случае процесс пойдет быстрее, и все его последствия даже мне сложно представить.
— Значит, Катерина погибнет? — Вопрос прозвучал тихо, но отчетливо.
— Да, но не сегодня и не завтра. Разве что Эра до нее доберется. Хотя вряд ли. Слабовата демоница для того, чтобы совершить вылазку в Круг Забвения. Особенно сейчас, когда Дом приметил для с-с-себя новый Дух. А ведь все так замечательно шло… — убитым голосом проговорил Лу и затих.
Какое-то время оба молчали, обдумывая ситуацию. Бывшему Хранителю катастрофически не хватало информации, однако состояние перевертыша его беспокоило не меньше. Слишком редко ему доводилось видеть последнего таким подавленным. Раз или два за весь период их знакомства. От осторожного прикосновения к плечу юноша вздрогнул.
— Посмотри на меня, — мягко, будто к испуганному ребенку, обратился эйри. — Ну же…
— Да иди ты! — фыркнул демон, откинув руку друга. Он передернул плечами, тряхнул головой и устало произнес: — Неприятности приш-ш-шли оттуда, откуда их меньше всего ждали. А я, признаться, уже поверил в удачу.
— Расскажи мне легенду, Лу.
— Легенду… — задумчиво повторил перевертыш. — Знаешь, а ведь я хотел все сделать малой кровью. Специально подготовил для Катерины перчатку, сдерживающую поток энергии. Чтобы процесс-с-с ее слияния с Карнаэлом шел медленно и не приносил большого ущерба ни девуш-ш-шке, ни связке. Зачем мне ледяные пустыни, лишенные жизни? Эти миры уникальны. Каждый самодос-с-статочен. Творцы создают людей по образу своему и подобию, но кроме них есть ведь и другие существа. Дриады, русалки… да те же кровники! Я не хотел, чтобы вс-с-се это погибло. — Его голос стал тихим и безжизненным, губы нервно дернулись, расползаясь в кривой улыбке. — Я идиот.
— Это мы уже слышали, — сказал Райс.
— Действительно, — хмыкнул собеседник. — Итак, легенда. По слухам, во время создания связки из с-с-семи миров демиург заложил функцию самоуничтожения в свое детище на случай, если Карнаэл перестанет исправно функционировать. Вследствие этого может образоваться единый мир, где любой шаг способен занести тебя в другую реальность. Подобная путаница должна привести к природным катастрофам, панике и, как результат, — к хаосу. Поэтому я и хотел, чтобы смена власти в Доме прош-ш-шла как можно мягче. Но, видно, не судьба.
— Функция самоуничтожения? — недоверчиво переспросил эйри, выслушав друга. — Творец решил взорвать планеты вместе с населением, если что-то пойдет не по заведомо написанному сценарию?
— Нет. Всего лишь уничтожить все живое, погрузив его в сон, чтобы потом выжечь огнем или присыпать снегом.
— А демиурги, как я погляжу, еще большие психи, чем кораги, — мрачно процедил Райс.
— Первые воспринимают мир как вещь, механизм… игрушку, если хочешь. И эта самая игрушка должна работать по правилам. А вторые… впрочем, не о них сейчас речь. Каждый Творец имеет право уничтожить свое творение. Таков закон, — пояснил Лу. — В данном случае в роли чистильщиков должны будут выступить Мастер Снов и Снежный Волк. Одна из пар, созданная и погруженная в спячку в период рождения этой связки миров. Именно она, судя по всему, проснулась. И, как назло, именно в седьмом мире. Похоже, удача повернулась к нам задом.
— А есть и другие пары?
— Да.
— Неутешительный ответ.
— Напротив. Именно наличие второй пары дает шанс на устранение первой.
— То есть?
— Это как цепная реакция, — вздохнул перевертыш. — Если в связке создалось достаточно предпосылок, чтобы разбудить одну пару, значит, скоро очнется и вторая: Мастер Снов и Огненный Волк. Первая будет погружать все вокруг в сон и ледяное безмолвие, вторая — выжигать дотла спящие города и обращать в пепел природу. Две разрушительные силы, созданные с одной лишь целью — зачистить миры и погрузить их в забвение до лучших времен. Но если столкнуть волков лбами, они уничтожат друг друга. — Лу замолчал и забарабанил пальцами по колену.
— Хочешь сказать, что эти ребята в одной команде не работают? Цель-то вроде как общая, нет? — высказал свои сомнения Райс.
— Так гласит легенда, — ответил демон. — Не совсем, конечно, так. В мифе все более образно и красноречиво. Но смысл от этого не меняется.
— А найти и убить этих «истребителей всего живого» как-то можно? Не считая организации «боев без правил» для двух вышеупомянутых зверушек.
— Ну, учитывая все тот же источник… — Лу скривился. — Нельзя. Кстати, о зверушках. Если Мастера? Снов изначально существа необычные и лишь внешне напоминают людей, то Волки — совсем другое дело. Они проживают одну человеческую жизнь за другой, не имея ни малейшего представления о своей истинной сущности. Когда Мастер будит предназначенную ему пару, обычный до этого человек (или другое разумное существо) обретает не только давно забытые воспоминания, но и звериную форму, дар управлять своей стихией, а вместе с ними — роль могильщика для мира или миров. Тут уж все зависит от того, куда сможет добраться загребущая волчья лапка. Или не волчья, а его спутника, меняющего маски. Кто среди этих двух главный, я, признаться, так и не понял. Да и не придавал особого значения сказке. Откуда мне было знать, что она окажется правдой? Ну, или полуправдой, это уж точно.
— И тем не менее ты уверен, что Катю похитили именно эти твари? — прищурился эйри.
— Да. Почерк похож.
— А если имитация? Вдруг кто-то желает убедить нас, что легенда не вымысел? Кто-то, умеющий находить общий язык с ледяной стихией. Кто-то…
— Это не Арацельс, рас-с-слабься. — Демон усмехнулся, мельком взглянув на друга.
— А ну стой! — приказным тоном потребовал тот, когда Лу снова попытался отвернуться. Красноглазый схватил перевертыша за подбородок, вынудил посмотреть ему в лицо. — Это опять происходит, да? Я не ошибся?
Опущенные ресницы дрогнули, медленно поднимаясь, и взору Райса предстали злые желтые искры, которые растворялись в светящейся синеве и окрашивали сапфировые радужки собеседника в цвет морской волны.
— Налюбовался? — язвительно произнес юноша, с интересом пронаблюдав за сменой эмоций на лице друга. — Может, теперь отпустишь, малыш-ш-ш? — с легким придыханием прошептал он и нежно провел по руке, сжимавшей его подбородок. Едва ощутимого касания эйри вполне хватило, чтобы шарахнуться от демона, как от прокаженного. Бывший Хранитель пару раз недоуменно моргнул, потом нахмурился и на полном серьезе проговорил:
— Еще раз сделаешь что-то подобное, дам в морду.
— Ну вот, опять, — обиженно поджал губы Лу, фальшиво изобразив вселенскую тоску на довольной физиономии. — Чуть что, сразу в драку. А я и правда поверил, что ты обо мне беспокоиш-ш-шься.
— Не смей строить мне глазки, находясь в мужском облике! Мы это уже обсуждали.
— Ты сам просил, чтобы я на тебя посмотрел. Раза три, ес-с-сли не больше, просил, — напомнил собеседник. Он вытянул ноги, расправил спину и потянулся, разминая мышцы. — Да ладно, ладно, шучу я. Не стоит прожигать меня своим грозным взором, все равно бес-с-сполезно: такие, как я, в огне не горят, в воде не тонут, и вообще, мы существа до противного живучие.
— Я рад, — немного помедлив, сказал Райс.
— Чему это? Живучести?
— Тому, что ты снова стал похож сам на себя. Это хороший признак. — Мужчина чуть улыбнулся, давая понять, что не в обиде на очередную выходку Лу. Тот же в свою очередь разочарованно вздохнул и нехотя поднялся.
— Рад он, ну-ну. И учти, дорогой, я не настолько слаб, чтобы позволить своей силе взять надо мной верх. — Слова слетели с его губ как что-то само собой разумеющееся, но от эйри не ускользнул досадный блеск позеленевших глаз.
— Это случается, когда…
— Когда я тер-р-ряю что-то очень важное для меня, — с раздражением рявкнул демон и отвернулся. — Хватит уже. Цвет силы скоро восстановится. Мне пора уходить. Будь добр, поищи Катю. Она где-то здес-с-сь, в этом мире. Я знаю. Но пробиться сквозь чары Мастера Снов, к сожалению, не могу. Место, где ее держат, называется Круг Забвения — это уголок реальности, окруженный стеной иллюзий, прорваться сквозь которую практически невозможно. Но вдруг тебе повезет больше, чем мне? Ведь Карнаэл и подконтрольные ему миры — твой дом, а не мой. — Перевертыш принялся задумчиво стряхивать с черной ткани штанов ледяные крошки. — Если наш план сработает, Катя выживет и станет Хозяйкой Карнаэла, а ты будешь тем, кто останется обучать девушку и наблюдать за ней. Ведь такую неопытную особу оставлять без присмотра не рекомендуется, не так ли?
— Решил от меня избавиться? — осторожно полюбопытствовал Райс, продолжая внимательно рассматривать собеседника.
— Нет, малыш, — мягко, по-доброму, без тени кокетства или издевки проговорил Лу, повернувшись к нему лицом. — Просто я знаю, что Дом, однажды породнившись с кем-то, уже никогда не отпустит свое дитя. Тебя всегда тянуло в связку семи миров. Это зов Карнаэла. Ты — его часть, как и часть Эллейбруса. Так что придется работать на два фронта, мой мальчик.
— Мальчик? — Мужчина вопросительно поднял бровь.
— А кто же ещ-щ-ще? — усмехнулся перевертыш. — Ты просто юнец зеленый по сравнению со мной, разве нет?
— Иногда мне кажется, что тебе столько лет, на сколько ты выглядишь, Луана, — проворчал эйри. — И кто тут юнец…
— Но-но! — делано возмутился собеседник, сверкнув уже синими… почти такими же, как прежде, глазами. — Я ведь тоже могу в морду дать за то, что ты зовеш-ш-шь меня женским именем в мужском обличье.
— И получится у нас мордобой вместо поисков девочки.
— Ага, — кивнул демон. — Ну ведь как-то же надо с-с-снимать напряжение. Секс я тебе для этого дела даже предлагать боюсь, — не без ехидства добавил он.
— Правильно боишься, — одобрил Райс. — Переломы болезненны даже для Высших.
— Эх. — Лу покачал головой. — Пользуеш-ш-шься ты моим расположением, супруг.
— Скорее, иммунитетом к твоей магии, супруга, — тем же тоном ответил собеседник и тоже поднялся на ноги, стряхнув с одежды белые крупинки льда.
— Ну, — пожал плечами перевертыш. — И это верно. — А затем, немного подумав, заявил: — Я хочу видеть то, что ты сможешь найти или узнать во время моего отсутствия. Ты понимаеш-ш-шь?
— Более чем.
— Завтра захвачу с собой всю имеющуюся информацию по Снежному Волку и его паре, авось повезет разыскать их и использовать в наших целях. А сейчас мне пора. До встречи. — Белые зубы сверкнули в хитрой усмешке, а ставший раздвоенным, как у змея-искусителя, язык демонстративно огладил красивые губы. — Малыш-ш-ш.
— Ах ты… — Рука эйри прошла сквозь тающую фигуру нагло ухмыляющегося перевертыша. — Демон! — то ли выругался он, то ли просто констатировал факт. Но вопреки грозному тону, в красных глазах плясали смешинки. — Итак, Снежный Волк… — проговорил мужчина, оставшись в одиночестве. — Зверь, когда-то бывший человеком, как мило. И как… знакомо.
Мужчина постоял немного в задумчивости и принялся плести заклинание поиска, настроенное на куртку, в которую он закутал Катерину. Хорошо все-таки, что на ней была его вещь, так имелся хоть какой-то шанс отыскать пропавшую девушку. Через несколько минут Райс убедился в том, что шанс этот слишком уж призрачный, почти неуловимый, но и он давал надежду.
— Ты хотела видеть, Луана, — пробормотал бывший Хранитель и… снял с лица черную повязку. Закрытое веко дрогнуло, поднимаясь, и на окружающий мир воззрилось сапфировое око, холодное и бесстрастное, словно драгоценный камень. — Что ж, смотри.

Глава 4

Строки, будто вдавленные в кусок льда, занимали все пространство маленького пруда, замороженного с помощью магии стихий. Это была не мерцающая пленка на поверхности воды, которая обычно появлялась во втором мире в теплое время года, а именно лед. Из-за контраста температур над посланием клубился пар, различить который впотьмах могли только те, кто обладал отличным ночным зрением: некоторые виды зверей, достаточно сильные чародеи и… Хранители Равновесия. В полном молчании каждый из них прочел адресованные им слова:

Зачем таиться за спиной?
Усталый я, но не слепой.
Доверия семьи лишился?
Ах, не на той, дурак, женился!
Но вот проблема в чем, друзья:
Судьбу жены решаю я.
Она моя! И мне судить,
Как лучше с нею поступить.
Не лезьте под руку, прошу!
За сим… откланяться спешу.

— Вот ведь… Демонов поэт! — Иргис ухмыльнулся, глядя на светящиеся алым слова. — Даже послать нас подальше умудрился вежливо и в рифму.
— В его репертуаре. То-то я думаю, что все слишком уж гладко складывается. Он получает задание, уходит его исполнять, мы… тоже получаем задание и тайно отправляемся за Целью, чтобы доделать работу, если понадобится. А оказывается, просто бродим по ложному следу. Вот гад! — одобрительно кивнул Лемо, усердно выковыривая веточкой из «ледяной записки» зачарованный Эрой волос, на который был настроен магический поисковик Хранителей. — Провел нас и смылся в неизвестном направлении. Шесть следов от порталов. Хитро. Возвращаться в Карнаэл, чтобы вычислить, с каким миром пересекался этот, как я понимаю, смысла не имеет?
— Со всеми одновременно.
— Я так и понял. — Бросив царапать ледяную поверхность, зеленоглазый страж поднялся с корточек и посмотрел на собеседника. — Как думаешь, Арацельс убьет ее?
— Понятия не имею, — пожал плечами Иргис. — Для меня история их взаимоотношений — тайна за семью печатями. Как наш ярый противник семейной жизни в условиях Карнаэла оказался женат за пару суток? Хотел бы я знать.
— Узнаем… когда найдем его. И эту таинственную Арэ, из-за которой весь сыр-бор.
— Ее придется устранить. — Темно-синие пряди упали на лоб мужчины, когда он опустил голову.
— Да ла-а-адно. А как же последнее слово приговоренного? — вскинул брови Лемо, с гибкостью пантеры подобравшись к другу и заглянув снизу ему в лицо. Разница в росте позволяла сделать это без особых усилий. — Ты так уверен в правоте Эры, что даже не желаешь выслушать противоположную сторону?
— Сомнения — плохой советчик в нашей работе, — с непробиваемым спокойствием ответил Иргис. — Мы служим Равновесию уже три века, и за все эти годы поступки и приказы Духа Карнаэла были направлены на поддержание существующего в связке миров порядка. Кем бы ни являлась Эра: демоном, богиней или просто стервой с изощренной тягой к трансформациям, ее цель — исправная работа Дома, а наша — защита последнего от любого рода неприятностей. И если есть вероятность того, что кто-то, пусть даже самую малость, угрожает привычному ходу вещей…
— …мы его тут же замочим, — закончил за собеседника Второй Хранитель и презрительно скривился. — Без суда и следствия. Как благородно! Ну прям рыцари без страха и упрека, — фыркнул он. — Начинаю понимать Арацельса, который оставил нас с тобой за бортом и пошел разбираться со своей женщиной без воинственно настроенного эскорта.
— Девушка опасна.
— Это демон, ее похитивший, опасен, а она просто марионетка в его игре.
— Неважно, не будет марионетки — и демон останется с носом, — без особых эмоций парировал синеволосый.
— А знаешь… — Лемо отвел взгляд. — Будет замечательно, если Цель сам с ней разберется. Ну, умертвит каким-нибудь безболезненным способом: усыпит там или еще что. А то убивать Арэ, пусть и чужую… Короче, у меня ломка от жуткого ощущения неправильности происходящего. После смерти Лилигрим это впервые. Мало того что придется потерять очередную сестру, так еще и самому прикладывать руку к ее гибели. — Страж недовольно поджал губы. Настроение его оставляло желать лучшего.
— Ты ее в глаза не видел, какая она тебе сестра?
— И что? Раз супруга одного из нас, значит, сестра… ну, я так чувствую. Ведь она согласилась быть с ним, несмотря на… брр. — Второй Хранитель поморщился, качнув головой. — Вот уж не хотел бы я оказаться на его месте. Прикончить женщину, на которой только что женился… жаль парня. — Желая скрыть эмоции, он отошел к пруду, снова присел у его края и продолжил задумчиво ковырять прозрачную корку над скрученным спиралью волосом. Длинный, толстый и золотой на сером фоне льда, волосок играл роль последней точки в послании, написанном алыми буквами.
— Это как раз вторая веская причина, исходя из которой мы должны убрать девушку сами. Подумай, зачем позволять ему брать на душу подобный груз. На то и существуют друзья, способные в сложной ситуации оказать содействие. Он нам еще спасибо скажет. Потом… когда-нибудь.
— И как, по-твоему, мы их отыщем? — без особого энтузиазма поинтересовался собеседник.
— Очень просто. — В руках Иргиса ярко вспыхнули несколько тонких нитей, связанных между собой в замысловатый узел, вокруг которого мерцала едва заметная паутинка сложного рисунка.
— Это что? Путеводный клубочек от злобной ведьмы? — скептически поинтересовался Лемо, развернувшийся вполоборота, чтобы лучше разглядеть плетение.
— Не валяй дурака, Второй! Это кусок магического протеза, который Эра сделала Арацельсу в Срединном мире.
— Значит, угадал… и со злобной ведьмой, и с путеводным клубком.
Покосившись на сидящего с невозмутимой физиономией друга, Седьмой Хранитель усмехнулся.
— Может, ты и прав. — Он переключил внимание на зажатую в пальцах связку нитей и серьезно добавил, рассматривая узор: — Надо перенастроить поисковик на этот фрагмент, чтобы обнаружить недостающую часть вместе с ее носителем. Главное, не нарушить строение «ткани», в противном случае…
— Р-р-р-мя-я-я-яв!
Громкое рычание с переходом в протяжный вой резануло по ушам мужчин в тот самый момент, когда на Иргиса из ниоткуда вылетело что-то когтистое, пушистое, разъяренное и благодаря высокой скорости движения довольно сильное. От неожиданности он оступился, потерял равновесие и рухнул на спину вместе с неопознанным объектом, оседлавшим его живот. Голубые глаза мужчины удивленно расширились, а пальцы, державшие золотистые нити, дрогнули, но не разжались.
— …в противном случае у нас не будет путеводного «клубочка», — закончил оборванную фразу Лемо, с неподдельным интересом наблюдая за Маей, которая легким движением руки превратила несчастный кусочек протеза в несколько светящихся обрывков. — Вернее, уже нет. Зато у нас есть… — Он осекся, как только заметил на указательном пальце разъяренной девушки набухающую каплю крови.
Моментально подобравшись, зеленоглазый Хранитель рванулся, чтобы одним прыжком пересечь разделявшее их расстояние и сбить галуру с распластавшегося на земле Иргиса, но тот и сам успел перехватить занесенную над его лицом ладонь. В следующую секунду произошло нечто, повергшее в шок и Лемо, и кровницу, и даже подоспевшего к самому разгару событий четэри. Впрочем, его появления никто не заметил. Все присутствующие завороженно смотрели, как вместо того, чтобы отвести в сторону девичью руку, синеволосый страж медленно приблизил ее к своим губам и… слизнул проклятую кровь с кончика дрогнувшего пальца Маи. От изумления она растеряла всю воинственность и вновь стала похожа на маленького котенка, который только что узнал, что мир не ограничивается стенами его комнаты. Глаза девушки широко распахнулись, губы чуть приоткрылись, а мохнатые ушки встали торчком, выражая смесь любопытства и удивления с желанием немедленно услышать ответ на еще не высказанный вопрос.
Она что, напала на самоубийцу? Но тогда почему этот предрасположенный к суициду тип так пакостно улыбался, не желая помирать? В тусклом свете висящего на небе «серпа» галура видела его лицо недостаточно четко, но она готова была поклясться, что изогнутая линия мужских губ отражала именно такие эмоции.
— А… что это было? — осторожно поинтересовался Лемо, поднимаясь на ноги и делая шаг по направлению к застывшей парочке.
— Вот и я хочу знать! — стащив девчонку с ее несостоявшейся жертвы, процедил Смерть сквозь плотно сжатые зубы… то есть клыки. Он схватил кровницу за шкирку и поднял так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Сидевший на его плече Ринго, моментально оценив ситуацию, быстро смотался с облюбованного места и метнулся под защиту Лемо. — Ты пыталась поставить на него метку? Так? Какую, зар-р-раза треххвостая? Мы же говорили насчет твоей самодеятельности, да? Да?! А ну, отвечай! — Мужчина встряхнул свою ношу, та недовольно зашипела, но быстро замолкла под его тяжелым взглядом, мрачное сверкание которого она могла если не различить в полумраке ночи, то додумать со всеми подробностями. — Ты пыталась его убить?
— Приворожить! — съязвила Мая, глядя исподлобья на раздраженного собеседника, один только вид которого некоторое время назад заставлял ее бледнеть от страха, а сейчас… впрочем, сейчас галуре тоже было не по себе, но в том, что именно этот  чикра причинит ей серьезный вред, она почему-то сомневалась. То ли самовнушение сработало, то ли он не сильно походил на злобное чудовище, но за последние часы путешествия по окрестностям незнакомого мира девушка окончательно уверовала в то, что рядом с ней все тот же ангел, которому было предначертано ее спасти. И не так уж важно, что у этого ангела красная кожа, рога и хвост, а крылья черны как ночь и совсем не имеют перьев. Внешность — это ведь не главное. Правда?
— Что-о-о-о?! — Черные брови четэри на мгновение взмыли вверх, но тут же сдвинулись на переносице. — Так! Ты еще ёр-р-рничать изволишь, маленькая бестия. — Свободной рукой он перехватил ее подбородок, когда девушка попыталась отвернуться. — Мы же договорились: ты будешь делать только то, что я скажу. И никаких внезапных перемещений! Никаких меток. Слышишь?! Ни-ка-ких!
— Слышу, — пробормотала кровница, отводя взгляд. — Но он хочет убить Мр-р-р-анту! — вдруг выпалила она, резко повысив голос.
— Богиню? — уточнил Иргис.
Он уже поднялся и теперь методично отряхивал свой костюм, стоя на расстоянии пары шагов от распекаемой галуры, которая покорно висела над землей, не делая даже вялых попыток сопротивляться.
— Катю, что ли? — продолжая хмуриться, уточнил Смерть. Девушка утвердительно кивнула. — И с каких это пор она у нас еще и в ранг богини зачислена? — Мая дернула плечом, вероятно пытаясь изобразить пожатие, но из-за натянувшейся куртки, воротник которой сжимали пальцы ее мрачного визави, жест получился весьма забавным. — Ты что-то видела, да? — более спокойно спросил мужчина. Очередной кивок и выразительный взгляд были ему ответом. Может, кровница и плохо ориентировалась в темноте (кошка называется!), зато он отлично различал ее мимику… очень красноречивую мимику. — Рассказывай. — Она отрицательно замотала головой, скосив глаза в сторону посторонних. Четэри пару мгновений колебался, затем вздохнул и, извинившись перед друзьями, накрыл себя и собеседницу звуконепроницаемым куполом, предварительно поставив девушку на ноги. — Говори, горе ты мое. Что за глупая инициатива? Какая еще богиня и зачем ты пыталась «осчастливить» Иргиса? А главное, чем?
Мая опустила взгляд и принялась ковырять носком короткого сапога землю, недовольно помахивая при этом тремя пушистыми хвостами, которые синхронно двигались то в одну, то в другую сторону. Ушки ее были плотно прижаты к голове, а взъерошенные волосы падали на прикрытые ресницами глаза.
— Ну-у-у? — с нажимом протянул Четвертый Хранитель.
— Что ну? Что? Ты сам просил меня войти в состояние пророческого транса! — воскликнула девушка, явно решившая, что лучшая защита — это нападение. Глаза ее сверкнули, подарив собеседнику далекий от раскаяния взгляд. — Сам хотел, чтобы я попробовала увидеть что-нибудь связанное с Катей и Арацельсом. — Она замолчала, вновь уставившись себе под ноги.
— И? — терпеливо проговорил крылатый, всем своим видом изображая полное спокойствие.
Если бы не длинный хвост, недовольно дергающийся позади массивной фигуры хозяина, его старания были бы вполне успешными. К счастью, галура не могла видеть этих предательских движений, а потому, глядя на четэри, тоже начала потихоньку успокаиваться.
— О том, что девушка Мр-р-р-анта, я знала давно. Еще до моей с вами встречи. У меня были видения дома… Не могу сказать, когда точно, а также не совсем помню их подробности, но ощущение того, что Катя важна для моего народа, осталось тут. — Маленькая ладошка с острыми коготками легла на грудь в районе сердца. — Она должна выжить, — жалобно пролепетала кровница и посмотрела на Смерть подозрительно заблестевшими глазами.
Он едва удержался от желания погладить ее по взлохмаченной шевелюре и почесать за ушком. Подавив проявление внезапной нежности, мужчина строго поинтересовался:
— С этим разобрались. Теперь объясни, чем тебе не угодил Иргис.
Мая вздохнула, поморщилась и выдала:
— Он ее убьет.
— До того, как она станет богиней, или после? — Четэри хотел разрядить напряжение, но шутка не удалась. Ему не было смешно, галуре тем более, а остальные просто ничего не слышали, занятые своим разговором за пределами магического купола.
— Ты просил призвать видения… — Мая всхлипнула и украдкой вытерла скатившуюся по щеке слезу.
— Ладно-ладно, успокойся, малыш. — На этот раз Смерть не смог вовремя пресечь порыв теплых чувств и прижал к себе девушку. Она напряглась на мгновение, а потом доверчиво уткнулась носом в его рубашку и тихо забормотала:
— Видения… они лишь предположительно говорят о будущем. Если правильно понять и предотвратить события, отраженные в них… Может быть, тогда… Может…
— И чтобы защитить Катерину, ты решила убить Иргиса? — Собеседник прервал ее речь, но из объятий не выпустил.
— Угу, — снова всхлипнула Мая. — Золотистые нити в его руках… они должны были исчезнуть. Не знаю почему, просто я поняла это, и все. Мы ведь шли за ними следом, мне достаточно было просто сосредоточиться на нужном мужчине, чтобы переместиться к нему. Метку поставить хотела, а он… он… кровь слизнул, — смутилась девушка. — И… и не умер! — обиженно закончила она и, отвернувшись от Смерти, зло уставилась на два темных силуэта.
Хранители о чем-то спорили, тот, что пониже ростом, активно жестикулировал, периодически тыча указательным пальцем в грудь собеседника, второй же оставался совершенно спокойным, а главное… живым.
— Кстати… — Четэри тоже посмотрел на сослуживцев, кивнул своим мыслям и развеял звуконепроницаемый щит. Страсти за его границей кипели еще те!
— Нет, ну объясни мне, почему ты до сих пор не скончался? Это как, а? Ты должен быть мертв! — наседал на друга Лемо, обходя его по кругу и изучая с особой тщательностью, как музейный экспонат.
— Ты так говоришь, будто предпочитаешь видеть меня трупом, — сдержанно улыбнулся тот.
— Такой расклад не вызвал бы столько вопросов.
— Жаль тебя разочаровывать, Второй, но скоропостижной кончине я все-таки предпочитаю вопросы. — Улыбка переросла в кривую усмешку. — У меня иммунитет к крови галур, — нехотя признался Иргис. Его собеседник аж подпрыгнул от такой новости, резко очутившись лицом к лицу с синеволосым.
— И ты не удосужился нас об этом известить за триста условных лет службы? — В голосе зеленоглазого сквозила не меньшая обида, чем в недавних словах кровницы. Ринго, некоторое время назад с комфортом устроившийся у него на плече, едва не свалился от резкого движения Хранителя и потому недовольно заворчал, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Как ты этого добился? Просиживая сутками в библиотеках Карнаэла? Да? Раскопал что-то, а с нами не поделился? Ты…
— Отстань, Лемо, — простонал его собеседник, сложив ладони в умоляющем жесте. — Я сам недавно выяснил, когда столкнулся на одном из заданий с хитрым и чересчур проворным галуром.
— Вот так мы и узнаем друг о друге много нового! Один про иммунитет к про?клятой крови молчит, другой женится непонятно на ком… Семья называется — искренности ни на грош! Ты не мог рассказать, что ли?
— Не имею привычки вдаваться во всякие мелочи!
— Хор-р-рошие мелочи! Ага. Это же имеет непосредственное отношение к работе. Знаешь, иногда бывает полезно знать, на что способен собрат. Особенно при посещении третьего мира.
Иргис поджал губы и замолчал, пряча за ресницами странный блеск голубых глаз.
Ринго, решивший было выразить свое согласие с данным заявлением, резко передумал и быстро переместился с плеча Лемо на спину. Моракоки тоже отлично видели в темноте, в отличие от Маи, которая усердно водила носом, принюхиваясь, и хлопала ресницами, стараясь лучше рассмотреть мужчин. Чуть склонив голову набок, ее несостоявшаяся жертва еще какое-то время изучала обвинителя, затем мягко повернулась в их сторону и, подняв руку, зажгла огонек.
— Так лучше видно, маленькая галура?
Рыжие язычки пламени плясали на его пальцах, не обжигая их. Они освещали лицо, на котором блуждали тени и играла странная, по мнению хвостатой девчонки, улыбка. Тихо пискнув, кровница спряталась за широкой спиной Смерти, отгородившись большим крылом от существа, на которого не подействовала ее метка.
Иммунитет? Но ведь он бывает только у самих галур, а этот тип не… или… да нет же, нет! Невозможно! Но чтобы удостовериться в отсутствии тройного хвоста и мохнатых ушей у мужчины, Мая все-таки рискнула выглянуть из-за своего черно-красного убежища, которое, кстати, подало голос:
— Раз такое дело, Иргис, на тебя теперь имеет смысл свалить все задания по третьему миру.
— Я не против, — ответил тот.
— Какая идиллия! — встрял в их диалог раздосадованный Лемо. — Они друг друга поняли, угу. И вообще, Четвертый! Какого демона вы тут делаете, когда ты сам вместе с Лисенком должен был быть в этом самом мире?
— С кем?
— Ей прозвище подходит. — Второй Хранитель взглянул на высунувшуюся из-за крыла Маю, та шустро нырнула обратно, испуганно дернув на прощание ухом.
— А!
— Ага, — передразнил собеседник уже более спокойным тоном. — Вас-то каким ветром сюда занесло?
— Вирта подсказала, где искать Арацельса.
— Девственница, значит, — ухмыльнулся Иргис, сделав шаг вправо и легко наклонившись в ту же сторону, будто пытался заглянуть за спину четэри и полюбоваться на выражение лица своей несостоявшейся убийцы.
— Кто? — заинтересовался Лемо.
— Вирта, кто ж еще. В противном случае они, по слухам, теряют дар ясновидения.
— Тысячелетняя девственница? — шокированно произнес Смерть и повернулся, чтобы посмотреть на Маю.
— Что? — спросила та, прикрываясь крылом. — Что такое девственница?
— О! — Если бы на красной коже был заметен румянец, большинство присутствующих легко его увидели бы.
— Ого! — с восторгом заявил зеленоглазый, пытаясь заглянуть за спину четэри, как до этого сделал его синеволосый спутник. Обходить крупную фигуру крылатого они оба не спешили, не желали пугать девчонку.
— Тысяча условных лет? Хм… — снова заговорил Иргис. — С учетом того, что вирты девять десятых жизни проводят в сонном состоянии, в которое их специальными зельями погружают жрецы храмов Кровавой богини… Она еще совсем маленькая.
— Сто лет — это мало? — недоверчиво переспросил Смерть.
— За вычетом обычного сна, тренировок сознания, медитаций и…
— О как! Столько информации о кровниках. Что-то не припомню, чтобы такие подробности входили в курс изучения этой расы, — встрял в разговор Лемо.
— Я решил расширить кругозор, — парировал собеседник и, сменив тему, обратился к четэри: — Будь добр, Четвертый, позови маленькую галуру сюда, я не собираюсь ее есть. Даже не обижаюсь за попытку меня убить, это было… забавно. — Последнее слово он произнес с едва уловимым налетом нежности, которую постарался скрыть под маской иронии, будто подразумевал что-то совсем другое. — Просто хочу узнать, чем так не угодил ей.
— Она считает, что ты убьешь Арэ Арацельса, — пояснил крылатый, жестом показав Мае явить себя на всеобщее обозрение. Та отказалась.
— Само собой, это наше задание, — спокойно сказал Иргис.
— Я бы на вашем месте не спешил, — устало вздохнул четэри и одним рывком вытащил кровницу из-за спины. Та злобно зашипела и хотела было царапнуть его за руку, но передумала.
— Время покажет, — уклончиво отозвался собеседник, опустив взгляд. — Все равно сначала придется их обоих найти. Благодаря ушастой защитнице мы потеряли последнюю ниточку поиска. Но…
— Но? — повторил Лемо, когда его друг замолчал.
— Если пойти по мирам, я из-за некоторых своих способностей смогу найти тот, в котором самая нестабильная обстановка. Вероятней всего, он нам и будет нужен. Потом останется обнаружить след ауры Хранителя, и…
— Это сложно, — в задумчивости почесав кончик носа, сказал зеленоглазый.
— Но ты ведь сам не хотел торопиться, — улыбнулся собеседник.
— Мы пойдем с вами! — решительно заявил Смерть.
— Зачем это? — насторожился Лемо, в то время как выглянувший из-за его головы Ринго довольно закивал.
— Хочу узнать побольше про вирт. А то Мая ничего толком не рассказывает.
— Серьезно? — Второй Хранитель уставился на девушку, которая от такого пристального внимания покраснела.
— Абсолютно.
— Ну-у-у ла-а-адно, — протянул собеседник. — Так и быть. Ответ принимается… пока я добрый, сытый и…
— …и скромный, — подсказал четэри.
— Типа того, — очаровательно улыбнулся обсуждаемый субъект, подмигнув растерянной кровнице своим светло-зеленым глазом.
Иргис засмеялся, наблюдая за ними. А потом подошел ближе и, присев на корточки, поднес руку к лицу девушки. Огонь гас по мере приближения пальцев к ее щеке, пока не исчез вовсе. Легкое касание мягких подушечек… горячих, но не обжигающих, заставило галуру, прижавшуюся к четэри, вздрогнуть.
— До чего же хорошенькая, — вздохнул несостоявшийся мертвец и, резко отдернув ладонь, поднялся. — Идемте, что ли. Раз напросились. У нас не более двух суток на поиски, — добавил, одарив задумчивым взглядом черно-белый символ на своем запястье.
— Ну-ну, — пробормотал Смерть себе под нос, собственническим жестом обняв кровницу за плечи, — зато у некоторых  есть вполне рабочая метка на шее. Даже три.
Иргис понимающе хмыкнул, Мая насупилась, а Лемо с Ринго одновременно махнули: один рукой, а второй полосатым хвостом. Путешествие обещало быть веселым вопреки его конечной цели.

Глава 5

— Может, хватит за мной ходить по пятам? А?
Ноль реакции! Лишь холодное мерцание внимательных глаз в прорезях темно-бордовой маски на пол-лица. У-у-у, как же меня раздражает это существо. Хотя нет, пару часов назад раздражало больше, сейчас уже эмоции пошли на спад, а его присутствие за моей спиной стало казаться чем-то вполне обыденным. Право слово, лучше бы со мной осталась Лаванда. Она, конечно, тоже не сахар, но с ней хотя бы поговорить можно, а этот…
Я покосилась на застывшего в паре шагов от меня Мастера Дэ. Колокольчики на его длинном одеянии тихо звякнули. Как показалось — вопросительно. Своеобразный язык? Возможно.
— Оставь меня хоть на пять минут без присмотра. — Моя просьба его, естественно, не тронула. — Ну куда я денусь с подводной лодки?
Действительно, куда? С территории площадью метров триста, вокруг которой стоит стеной белый туман, особо не сбежишь. Ледяной, неприступный… жуткий. И просочиться сквозь него может только Снежная Волчица, да и то лишь в звериной ипостаси. Что она и сделала полдня назад, бросив меня тут с этим… этим… слов цензурных нет, чтобы его назвать! Даже в кустики без сопровождения не отпускает. Зар-р-раза! Поскорей бы вернулась Лаванда. Она-то в реале оказалась обычной (внешне!) девушкой без мохнатых ушек, хвоста и наряда из морозных узоров, а вот ее напарник так и остался в образе, если не сказать больше: он этот самый образ заметно усовершенствовал. Другой цвет маски и… вуаля! Перед вами все те же «люди», но гораздо старше.
М-да… лучше бы он пол таким образом изменил. В присутствии молодой женщины как-то проще влезать без одежды в озеро, нежели делать это под пристальным взглядом мужчины. А мне очень хотелось искупаться.
— Здесь же дно как на ладони. Ничего не случится. Я просто поплаваю немного, и все. Ну же, Мастер? — Умоляющие интонации на моего молчаливого спутника оказали такое же воздействие, как и недавнее раздражение, — то есть никакого.
На небе светило местное солнышко, птички, правда, не пели, но травка зеленела, что уже хорошо. А мы все стояли: я по щиколотки в воде, а он на берегу. И что дальше делать? Плюнуть и устроить бесплатный стриптиз под аккомпанемент его колокольчиков? Неловко как-то… мне, не ему. От последней мысли я загрустила.
По-прежнему желтоволосый, с той же прической, в похожем на предыдущий костюме, он застыл на месте, как разряженный в шелка манекен. Лишь блеск черных, как угли, глаз напоминал, что передо мной живое существо. И все бы ничего, если бы этот гад теперь не выглядел как мой ровесник. Интересно, он специально остановил свой выбор на бордовой маске, всего пару часов походив в фиолетовой и зеленой? Вариант безмолвного мальчишки и степенного старца не вводил меня в такое смущение и вызывал гораздо меньше раздражения. Но, к сожалению, не я тут музыку заказывала. Тоже мне, реальность называется! Место действия изменилось, а правила остались теми же. По крайней мере, для некоторых любителей маскарада и колокольного перезвона.
Хочу домой! Нет, домой нельзя. Тогда куда? К кому? Пф… ну, хотя бы в прохладную воду нырнуть. Надо освежиться и обдумать уже на свежую голову свое нынешнее положение.
Постояв еще немного в надежде, что кое-кто все-таки соизволит избавить меня от своего присутствия, я плюнула на неосуществимые желания и решительно расстегнула куртку, намереваясь осуществить задуманное. Мастер не двинулся с места, он спокойно наблюдал за процессом раздевания. Аккуратно сложив чужую вещь, я оставила ее на берегу и прямо в платье пошла купаться. А что? Подол давно уже перестал быть белоснежным, не мешает его, как и меня, слегка… постирать. Жаль, шампуня с мылом нет, а то бы я с радостью устроила грандиозную помывку и себе и одежде. Это куда приятней, чем щеголять обнаженными прелестями перед малознакомым мужиком в маске.
Поплавать вволю так и не получилось. Во-первых, делать это в длинном платье было не очень удобно, а во-вторых, под немигающим взором Дэ, вопреки моим надеждам, расслабиться и получить удовольствие от процесса никак не выходило. В голову даже заглянула бредовая идея: проверить, что будет, если я прикинусь утопленницей. Но воображение тут же изобразило картинку, как Мастер Снов без тени сочувствия и прочих подобающих случаю эмоций вытаскивает меня за волосы из озера и больше не отходит вообще, а для верности еще скрепляет наши руки наручниками. Жуть! Отогнав эту мысль подальше, я печально вздохнула, в последний раз нырнула и направилась к берегу, на котором меня поджидали вещи в компании с проклятым надзирателем. Мокрая ткань облепила тело и стала полупрозрачной. На секунду я замешкалась, обнаружив этот неприятный эффект, но, встретившись с бесстрастным взглядом мужчины, поняла, что неловкость здесь испытываю только я. А ему, похоже, было глубоко до лампочки, какая на мне одежда и есть ли она вообще. Даже обидно стало: я что, настолько не в его вкусе? Или он не мужик уже? Мое слегка уязвленное самолюбие предпочло второе.
Нацепив босоножки, я подхватила куртку и побрела к месту нашей с Лавандой ночевки, намереваясь переодеться и привести в порядок волосы. Мастер двинулся следом, никак не прокомментировав мои действия. Даже колокольчики не звякнули, лишь тихий шелест одежд за спиной известил меня об эскорте. Похоже, я для него тоже являлась чем-то вроде предмета мебели. Или зверушки, за которой интересно наблюдать. Ну, может, так и лучше… хоть не пристает с расспросами, как волчица. И… и вообще не пристает. Определенно лучше!
В принципе, эти двое вели себя со мной вполне дружелюбно. Покормили, устроили на ночлег под низким навесом из веток. Одним словом, играли роль радушных хозяев и демонстрировали исключительно добрые намерения. Особенно девушка. У нее и язык был хорошо подвешен, и шутить она умела, и смеяться… и фальши в ее речах почти не чувствовалось, даже сладость голоса, которая присутствовала во сне, пропала. Единственное, что меня сильно напрягало, так это повышенный интерес брюнетки к синей перчатке на моей руке. Похожий на краба знак Мастер Дэ стер одним прикосновением, а вот снять перчатку ему не удалось. Она будто стала моей второй кожей, напрочь отказавшись слезать с ладони. Вероятно, Лу как-то по-особому зачаровал свой последний подарок, раз избавиться от него могла только я, и то лишь по доброй воле. Волчица каким-то образом просекла этот момент и долго уговаривала меня дать ей рассмотреть непокорную вещь. Якобы в исследовательских целях. Хотя, может, и так… больно уж странно горели ее глаза во время уговоров. Она даже попыталась добиться своего с помощью гипноза, но, как я уже сказала ранее, «добрая воля» — это были ключевые слова для того, чтобы помочь мне расстаться с фильтром поступающей из Карнаэла энергии. А я лишаться его ну никак не хотела.
Даже жаль, что эти споры остались где-то во вчерашнем дне. Ведь сегодня я получила отличную возможность вкусить всю прелесть компании молчаливого, но надоедливого Мастера, заместившего разговорчивую, но при этом достаточно независимую «сестричку». Почему-то захотелось отмотать пленку назад и вернуться к беседам со Снежным оборотнем, пусть даже и по поводу перчатки.
Одарив Мастера Снов задумчивым взглядом, я достала гребень, который дала мне Лаванда, и принялась расчесывать влажные после купания волосы. Платье и белый лоскут ткани с серебристыми лентами, служивший мне нижним бельем, благополучно сушились на ветке ближайшего дерева. А я, одевшись в длинную и широкую куртку Райса, сидела на лежанке из крупных листьев напротив точно такого же спального места, на котором ночью отдыхала моя новая знакомая. Поскорей бы она вернулась, что ли. Обещала ведь принести мне какой-нибудь удобный костюм и другую обувь. Босоножки и то, что сейчас, будто флаг, развевалось на дереве не самые подходящие вещи для походной жизни. А размещать меня в апартаментах с удобствами, как я поняла, никто в ближайшее время не собирался. Значит, надо было приспосабливаться.
Мастер Дэ после моих пространных рассуждений о том, что мешать женщине наводить красоту в отвратительных условиях опасно для здоровья, благоразумно не полез под навес, но и далеко не отошел: замер метрах в пяти, продолжая держать меня в поле зрения. Да и пусть стоит. Там дерево, тут желтоволосый мужик в шелковом халате… разноплановый такой пейзаж получается, есть за что взгляду зацепиться. Вот, например…
Я не успела додумать. Воздух вокруг стал каким-то вязким, тягучим, словно меня окунули в прозрачный кисель. Мастер ринулся вперед, но налетел на невидимую стену и резко отшатнулся. Губы его дрогнули, глаза нехорошо сверкнули, а потом он вдруг стал менять очертания. Человеческая фигура превратилась во что-то белое, бесформенное, с длинными лентами-щупальцами, потянувшимися ко мне сквозь преграду. Лишь бордовая маска и чернота, залившая прорези для глаз, оставались пугающе-четкими и хищно-холодными. А в следующее мгновение пространство взорвалось яркими вспышками света, утопив в этом фейерверке жуткие отростки, которые уже готовы были меня сцапать.
И я называла это существо мужчиной? Очередная монстрятина на моем пути. Где их разводят в таких количествах, а главное, где прячут от простых людей, которые наивно не верят в чудовищ?
Обдумать данный вопрос я не смогла. Смутные образы и обрывки странно знакомых голосов стали возникать в разноцветных вспышках вокруг меня. Все быстрее, быстрее… потом происходящее начало напоминать безумное мельтешение неуловимых картинок. Весь этот кошмар обрушился на мою бедную голову и едва не довел ее до взрывоопасного состояния. После созерцания второй личины Мастера Снов я, как мне показалось, очутилась в круговороте хаотически меняющихся сновидений, прокрученных на слишком большой скорости. И когда рассудок уже был готов меня покинуть, все неожиданно прекратилось. Будто кто-то сжалился над несчастной психикой землянки и выключил наконец свет.
Э-э-э… и кто же этот таинственный незнакомец?
Чернота перед глазами стала неоднородной. Так бывает, когда закрываешь веки не в темной спальне, а посреди залитого солнечным светом пространства. Я немного подумала и рискнула приоткрыть один глаз. Яркие лучи, пробивавшиеся сквозь крупные… очень-очень крупные красные листья, заставили на мгновение зажмуриться. И тут до меня дошло, что подобный вид вряд ли откроется с земли, а вот с дерева — очень даже. Распахнув глаза, я охнула и схватилась за ближайшую ветку, а ноги, стоящие на другой, предательски задрожали. Пусть эти веточки по толщине и напоминали стволы не самых молодых деревьев в моем мире, но их округлости еще никто не отменял. Да к тому же расположены они были метрах в шести над землей. Вот и скажите на милость, какого черта я тут делала?
— Где твое платье? — Голос за спиной заставил вздрогнуть, а интонация, с которой прозвучал вопрос, внутренне сжаться.
Я бы сейчас с радостью свернулась клубком, как это делают ежи, или спрятала голову в песок по примеру страуса, лишь бы только не отвечать. Если меня про платье спрашивают таким тоном, то чего ждать от жизни дальше? Траурного марша и венка от «скорбящего» супруга? А за что? За какой-то долбаный кусок ткани?!
Я не без усилий задавила в себе желание срочно куда-нибудь сбежать и спрятаться, после чего начала медленно поворачиваться, не забывая при этом хвататься руками за ближайшие ветки, чтобы не свалиться с дерева.
— Ты, значит?
— А что, ожидала кого-то еще?
— Конечно! Что ни день (даже полдня), то новые лица… морды, маски (нужное подчеркнуть). Я уже почти привыкла. А тут… надо же… старый знакомый!
— Знакомый, — эхом повторил он и как-то странно на меня посмотрел. Потом сказал: — Иди-ка сюда, женщ-щ-щина.
— Э… зачем? — искренне озадачилась я, машинально сделав шаг назад.
— Поговорим… по душам, — ответил блондин, наблюдая за перемещениями моих ног. Внимательно так наблюдая, мне аж неловко стало от его повышенного интереса к прикрытым только до колена конечностям.
— Да я и отсюда хорошо слышу. — Беззаботная улыбка, в которую должны были сложиться мои губы, вышла какой-то скованной. — И вижу.
Угу, одного светловолосого типа с красными глазами, на хмурой физиономии которого, как в раскрытой книге, можно прочесть раздражение, смешанное с усталостью. И никакой попытки скрыть эмоции. Непривычно даже.
Выглядел Арацельс и правда не очень. Под нижними веками залегла чернота, щеки впали, цвет кожи стал каким-то землистым, а обычно блестящие волосы потускнели и теперь путаными прядями свисали вдоль лица. Путаными… с ума сойти! Нехило его потрепало с момента нашей последней встречи.
— Мне подойти? — вкрадчиво поинтересовался мужчина, чуть подавшись вперед от ствола, на который опирался спиной.
— Не надо. — Я снова шагнула назад, продолжая держаться за ветку.
— Свалишься, дурочка, — предупредил муж и опять принял расслабленную позу. Ну, почти расслабленную. Некоторая напряженность в нем все равно чувствовалась.
— Так ты меня для этого сюда затащил? Чтобы я упала, да? Чтобы…
— Нет, — оборвал он.
— Зачем тогда?
— Подойди — расскажу. — Муж улыбнулся. Недостаточно искренне, чтобы я купилась.
— Да я лучше тут постою.
— Тогда увы, — развел он руками, после чего сложил их на груди и уставился на меня. Пальцы левой начали мерно постукивать по предплечью. Нервничает? Или злится? — Ты что-нибудь знаешь о лесах Саргона? — Вопрос застал меня врасплох.
— Ну… — Я принялась вспоминать все, что успела услышать от Лу и Райса, однако собеседник истолковал сосредоточенное выражение на моем лице по-своему.
— Понятно, — сказал он. — В этих лесах запрещены убийства.
— А ты собираешься лишить кого-то жизни? — Я напряглась, стала ощупывать ступней поверхность толстой ветки на предмет дальнейшего отступления.
— Будешь перебивать? — недовольно поморщился супруг.
Я отрицательно покачала головой и как примерная девочка приготовилась слушать. Тем более что устойчивое место для очередного «шага назад» было уже найдено. Глупо, да? Куда земной девчонке бегать от Хранителя Равновесия? Но… не попробовать, по-моему, еще глупее.
— На самом деле убийства запрещены только на деревьях Саргона, — продолжил блондин. — Они особенные. И если кто-то попробует нарушить правило, его может настигнуть мгновенная кара. Теперь ясно, почему ты сидишь на ветке, птичка? — Если это была шутка, то пошутил Арацельс слишком мрачным тоном.
— Гм… — Я озадачилась, но явно не тем, чем следовало. — То есть ты меня не убьешь, пока я не слезу с дерева?
— Гениальный вывод, — едко заметил Цель.
— А не скинешь вниз? — пропустив мимо ушей его слова, спросила я.
— По-твоему, я истратил весь свой магический резерв, вытаскивая одну особу из Круга Забвения, как раз для того, чтобы потом устроить ей преждевременную кончину?
— Ну… — Я колебалась.
Если меня не собираются убивать, то какого лешего я изображаю из себя акробатку вместо того, чтобы подойти к своему мужчине и нормально поговорить? Хотя… страшновато как-то, вдруг он решил усыпить мою бдительность разговорами и растянуть удовольствие перед казнью? Эх, о чем я думаю? Было бы у него такое намерение, никто бы моего хладного тела не нашел. И сделал бы он это уже давно.
— Что «ну»? — В голосе собеседника опять послышалось раздражение. — Не доверяеш-ш-шь? — Его побелевшие пальцы впились в собственные предплечья.
— Извини, — выдавила я, отведя взгляд. — Но в свете последних событий… Разве ты не должен меня прибить? Ведь Эра твоя хозяйка, а она ко мне ну о-о-очень недружелюбно относится.
— Иди сюда, — потребовал он. — Обсудим этот вопрос-с-с.
— Нет.
— Ах, нет? — Мужчина прищурился и резко оттолкнулся плечом от дерева.
Сердце испуганно ухнуло, руки затряслись, и я непроизвольно начала пятиться. Ох, не нравился мне его настрой и хищное выражение лица тоже. И куда только смотрел инстинкт самосохранения? Или он никак не мог определиться с тем, что опасней: шестиметровая высота или Хранитель Равновесия? Впрочем, я его понимала.
— Стой! — скомандовал блондин, застыв в паре шагов от меня.
— Сам стой, — ответила, продолжая двигаться назад. Ничего-ничего, ветка толстая, длинная, а там и соседнее дерево неподалеку… — А-а-а-а-а-а-ах! — Нога зацепилась за кривой сук, тело накренилось вбок, теряя равновесие, и я нелепо взмахнула руками, словно крыльями. Ну точно птица. Та, что курица. Перед глазами замелькали листья… Или это были красные пятна? Слишком быстро, чтобы успеть разобраться. И слишком медленно, чтобы прочувствовать весь ужас ситуации.
Он подхватил меня, не дав упасть. А я даже не заметила его перемещений, так была поглощена ловлей воздуха и всего, что попадалось на пути: пыталась найти, за что бы удержаться. Сердце бешено стучало, стук отдавался глухими ударами в висках, в горле пересохло, дыхание сбилось. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов прежде, чем я смогла заговорить.
— Может, все-таки затащишь меня обратно на ветку?
— Хм. — Блондин склонил набок голову, рассматривая мою раскрасневшуюся физиономию.
Он сидел на корточках и без особых усилий удерживал мое тело на весу. Как назло, нижние ветки располагались немного в стороне, и достать до них ногами я не могла. Да и особо брыкаться не хотелось. Во-первых, зачем рисковать шаткой безопасностью (вдруг Арацельс истолкует эти движения как желание вырваться и по доброте душевной решит меня отпустить?), а во-вторых, при отсутствии белья лучшая поза в таком… мм… подвешенном состоянии — это скрещенные ноги. Так я и поступила, не забыв заодно состроить грустную мордашку и жалобно проскулить:
— Ну пожа-а-алуйста.
— А что мне за это будет? — полюбопытствовал белобрысый гад с совершенно невинной улыбкой.
— А чего хочешь? — осторожно спросила я, справившись с желанием «приласкать» его нехорошими словами. Вот поможет обратно забраться, тогда и… поговорим. А пока я лучше буду паинькой.
— Сними эту куртку.
— Да щаз-з-з-з! — вырвалось у меня.
— Что? Дорога как память?
Мне кажется или он опять злится?
— Под ней просто ничего нет, идиот! — вспылила я, ухватившись руками за Цель. Мало ли, вдруг неправильно отреагирует, а падать ой как не хотелось. Теперь если лететь, то вместе с ним.
— Совсем?
Он что, издевается?
— Пожелай чего-нибудь другого, а? — поторопила я события, так как испытывала в висячем положении жуткий дискомфорт, да еще и находилась под крайне заинтересованным взглядом мужа.
— Ну хорош-ш-шо, — сказал Хранитель и, склонившись ко мне, озвучил свое требование: — Я сделаю тебе один подарок, и ты никогда с ним не расстанешься. Договорились?
— Если это не путевка в загробную жизнь с отдельными апартаментами на кладбище…
— Это цепочка.
— Я согласна! Ну же… помоги мне теперь забраться на ветку. А то я чувствую себя как-то по-дурацки.
Что он там говорил? Магический резерв исчерпан? Да, наверное… но на физической силе это точно не отразилось. Во всяком случае, меня супруг поднял, как пушинку, и… уложил спиной на все ту же ветку. Лучше бы животом, так хоть обхватить ее руками и ногами можно было бы, а сейчас… чуть двинься, и повторится недавняя история с полетом, только теперь из горизонтального положения. Я хотела было сесть, как этот… нехороший человек (Хранитель-демон-еще варианты?) навалился сверху и буквально припечатал мое бедное тело к жесткой коре. А на ней сучки, неровности, и веточки, те, что помельче, берут начало, и… и все это разом впилось в спину через ткань Райсовой куртки. Незабываемое ощущение! А учитывая вес супруга, вольготно расположившегося на мне… вообще красота.
— Не дергайся, женщ-щ-щина, а то вместе свалимся.
Потрясающая перспектива!
— Т-ты, — пропыхтела я, пытаясь оттолкнуть мужа. Осторожно так, чтобы сказанное им не осуществилось. — Ты меня з-зачем спасал? Чтоб убить особо жестоким способом?
— Это каким же? — заинтересовался Арацельс, слегка приподнявшись. Ровно настолько, чтобы я могла спокойно дышать, а он — рассматривать мою недовольную физиономию. Ну, уже прогресс. Пообщаемся, значит.
— Раздавить, видимо.
— Так тяжело? — удивился он.
— Нелегко, точно.
— Ничего, выдержишь, — решил за меня его беловолосое величество.
— Я хрупкая, непрочная…
— Да ну? — Мужская ладонь скользнула по моему боку, чуть задержалась на бедре и опустилась ниже. — Под курткой правда ничего нет? — Прохладные пальцы коснулись обнаженного колена и отправились в обратный путь, сдвинув при этом вверх край довольно грубой материи. Я рефлекторно дернула ногой, кора неприятно царапнула кожу, а из горла вырвался короткий вскрик.
— Не нравится? — нехорошо так прищурился Хранитель.
Опять раздражение? Или у меня глюки? Ах да… он же чувствует эмоции. А я не умею их скрывать. Поверхностные эмоции… которые можно трактовать как угодно. Ну-ну.
— Не успела определить, знаешь ли, дерево помешало. Может, махнемся местами. Я сверху полежу… тебя пощупаю.
— Серьезно? — Его брови скользнули вверх, а уголки губ дернулись. — Ну давай…
— Нет! — Эх, такой шанс упускаю обскакать Лилигрим в нестандартном применении деревьев. — Я пошутила.
— Жаль, — нарочито громко вздохнул муж и, осторожно поднявшись, сел рядом. При этом умудрился положить мои ноги к себе на колени. И все это проделал с невозмутимой мордой, пока я в ужасе хваталась за ближайшие ветки, расценив его странное поведение как попытку скинуть меня с дерева.
— Да ты, ты… ты вообще думаешь, что делаешь?! — захлебываясь от возмущения, заорала я.
Сердце все еще бешено колотилось, вцепившиеся в шершавую кору пальцы мелко дрожали. Перепугалась, м-да… А ему хоть бы хны. Сидит, улыбается и водит рукой по моим голым икрам. Аж дрожь пробирает… З-з-з-зараза.
— Опять не нравится? — насмешливо поинтересовался Арацельс, а у меня от бешенства разве что пар из ушей не пошел.
Да что он себе позволяет? Устроил тут… экстремальные ласки на дереве. Я ему… я… э-э-э… И что я там хотела сказать?
В голове немного шумело, но тот шквал эмоций, который захватил меня минуту назад, просто исчез. Пшик… и нет ничего. Одна неприятная пустота, которая быстро заполнилась новыми ощущениями. Удивление, непонимание и желание замурлыкать от прикосновений его рук… Вот гадство! И как я сразу не сообразила?
— А ну верни, вампир проклятый!
— Что? — А глаза-то какие невинные. Широко раскрытые, с узкими ниточками зрачков. Кр-р-расные, как рассвет в этом мире… и такие же красивые.
— Верни мои эмоции.
— Зачем? У тебя уже новых полно… и все такие… мм… заманчивые.
Улыбается. И вид такой довольный, как у оголодавшего кота после миски сметаны. Да и выглядит вроде как лучше или тут просто освещение другое, чем в тени ствола? Волосы будто жизненной силы набрали, блестеть начали, распутались… Распутались?!
— Арацельс, тебе так мало надо, чтоб перестать производить впечатление жертвы десятка бессонных ночей? — Он неопределенно повел плечами и продолжил улыбаться. — А почему не попросил?
— Зачем? Фальшивые эмоции… вернее, те, которые люди пытаются создать специально, недостаточно питательны. А мне нужна подзарядка, Катенок. Хотя бы немного. И так как я дошел до такого состояния исключительно по твоей вине, будь добра… отрабатывай.
Не знаю точно, что в тот миг взбесило больше — это короткое «отрабатывай» или заявление, что все его беды происходят из-за моей скромной персоны, но от переизбытка чувств (естественно, негативных) меня бросило в жар, а в голове в очередной раз перегорели предохранители. С чего бы это? Вроде и слова не особо обидные или просто накипело? Срочно захотелось скандала с битьем посуды и ломанием мебели. За неимением последней и ветки подойдут, мелкие… самые-самые мелкие.
— Значит, я виновата, да? Между прочим, это меня вырвали из привычной жизни, лишили дома, семьи, друзей. Превратили непонятно во что какими-то дурацкими обрядами, сделали мишенью для одной разъяренной демоницы и… и еще навязали двух мужей, которые даже не люди!
— Выс-с-сказалась? — тихо так прошипел Арацельс и зачем-то сжал мою ногу в районе лодыжки.
Это чтобы не пыталась дать деру из-за того, что он, судя по помрачневшему лицу, собирался сообщить? Эмоции у меня по-прежнему убавлялись, хотя не так ощутимо, как после его первой трапезы. Пьет, гад… но теперь потихоньку. Ничего-о-о… Злость, как выводок тараканов, умножалась с невероятной скоростью. Кушай, дорогой, не обляпайся! Вот… опять завожусь. Продолжим дискуссию, значит?
— Допустим.
— Тогда послуш-ш-шай меня, Арэ. — Он снова начал водить рукой по моим икрам, однако делал это скорее машинально, чем осознанно. Я хотела возмутиться, но Хранитель продолжал говорить, и мне пришлось временно проглотить слова, готовые сорваться с языка. — Я тоже лишился Дома… верных друзей, которые были мне как братья. Работы, жизненной цели… всего. У меня ничего больше нет, совсем ничего! Хотя, вру… есть жена. — Супруг смерил меня оценивающим взглядом и добавил: — Всего одна женщ-щ-щина, а с-с-сколько проблем! Хорошо, что двух не навязали.
Меня задело. Нет, я, конечно, понимаю: что посеешь, то и пожнешь, но… все равно неприятно.
— Так, может, зажаришь мою бедную шкурку, как тогда пытался в Срединном мире, и дело с концом? Или снегом завалишь, или просто придушишь?
— Благодаря тебе мне сейчас доступно только последнее. Я не смогу пользоваться магией как минимум сутки, разве что выпью все твои эмоции без остатка и… впрочем, неважно.
— Чем не способ избавиться от проблемы, — пробормотала я себе под нос. — Оставил бы меня в Круге Забвения. Кто просил вытаскивать жену, жертвуя своим драгоценным магическим резервом? — Опять возникло желание устроить погром, я даже привстать умудрилась, но была легким толчком отправлена обратно. — Ко мне там хорошо относились, ясно?!
Ага, заперли на небольшом участке земли, уговаривали снять перчатку, приставили монстра в человеческой маске… да, замечательно относились! Только зачем об этом знать собеседнику?
— Неужели?
— Именно. — Я сделала очередную попытку подняться, лежать в такой странной позе хотелось все меньше. На этот раз Хранитель надавил мне рукой на живот, вынудил остаться в горизонтальном положении. Ладно, не беда, я и так могу высказать все, что думаю. Заодно и пробью, его ли рук дело тот «милый» буранчик, который чуть не превратил мое бедное тело в ледяную статую. — В отличие от некоторых они не пытались меня заморозить насмерть!
— А ты не думала, что выход из Сна Мастера возможен только через мнимую смерть?
Вот и правда… долгожданная… Даже отрицать не стал. А мог бы. И… что мы имеем? Гибель понарошку? Хм… Мне тогда было страшно по-настоящему.
— Так это все-таки ты сделал? — Эмоциональная составляющая моей души требовала произнести с должной патетикой: «Как ты мог, ирод проклятый, так поступить?!» Но разум зарубил идею на корню, так как слова Арацельса многое объясняли. И все же…
— Я! Не узнала?
Упс, пока тут мысленные дебаты сама с собой проводила, собеседник тоже, кажись, завелся. Жаль, мне не дано питаться чужими эмоциями, живо бы его остудила.
— Узнала.
— Тогда почему побежала? Каким-то «шавке» и «иллюзионисту» доверилас-с-сь, а мне… — Он замолчал, поджал губы и отвернулся. Даже использовать меня в качестве обеда перестал. Обиделся? Эх…
— Испугалась, — честно призналась я, чувствуя, что боевой запал начал пропадать без всякого вампиризма. — И вообще… мог бы предупредить!
— Угу, зачитать правила поведения в созданной Мастером Снов иллюзии, а лучше изобразить все это в лицах, — проворчал блондин, сдувая со лба упавшую прядь.
— Было бы неплохо, — кивнула я, поднимаясь на локтях.
— Для этого требовалось мое личное присутствие в вашем сне, — сказал он и раздраженно рявкнул: — Ложись же ты!
— Не хочу!
— Полежи, мне так спокойней.
— Не буду! И хватит уже лапать мои ноги.
— Да… пожалуйста!
Мужчина сложил на груди руки и дал мне свободу действий. И вовсе не специально я усаживалась по соседству со скоростью черепахи. То ногу потяну, то носком его случайно задену… Просто неудобно делать такие движения в куртке на голое тело, да еще и на высоко расположенной ветке, а главное, в непосредственной близости от этого надутого господина. Короче, к моменту, когда я наконец села, супруг едва ли не скрипел зубами и бросал в мою сторону очень нехорошие взгляды.
Скромно поправив широкий ворот, изобразила из себя святую невинность и спокойно поинтересовалась:
— Подкрепился?
— Да.
— Я отработала?
— Нет.
— Э-э-э… Как это нет? — Моя показная безмятежность дала трещину. — Мне что теперь… всю жизнь твоим завтраком работать?
— И обедом и ужином.
— Перебьешься.
— Пос-с-смотр-р-рим.
Многообещающе прозвучало, а с учетом оголившихся в хищной ухмылке клыков — так и вообще загляденье. По спине пробежало целое стадо мурашек и затерялось где-то в области шеи. Лучше бы я с Мастером Дэ и Снежным Волком осталась, честное слово. Ой… судя по недоброму блеску алых глаз, я сказала это вслух.
— О да, они замечательные ребята. Виртуозы-чистильщики, решившие устроить очередной ледниковый период… самая подходящая компания для моей жены. Вы определенно друг друга стоите.
— Может, и стоим, вот только ледниковые периоды — это из сферы климатических заморочек, а никак не результат деятельности одного-единственного оборотня и творца иллюзий, так что не пудри мне мозги, вампирчик, — парировала я, вспоминая географию: а вдруг придется разворачивать дискуссию?
— Ты просто плохо осведомлена о возможностях этой пары. Волк не хвостиком машет, посыпая снегом дорожку. Он…
— Она.
— Неважно. Это существо — ходячий центр стихии, радиус действия которой зависит как от желания оборотня, так и от территории, которая ему доступна. А Мастер способен за считаные минуты погрузить в сон целый город.
— Откуда ты столько всего о них знаешь?
— У меня хороший информатор. — Блондин почему-то погрустнел и отвел глаза. — Не Эра.
— А кто? — насторожилась я.
— Не знаю. Может быть… Карнаэл.
Мы замолчали. Минуте этак на третьей я, не выдержав, сказала:
— И долго еще нам сидеть здесь нахохлившимися воробьями на жердочке? — Арацельс с сомнением покосился на ветку, диаметр которой был около метра. — На гигантской жердочке, — поправилась я.
— Гигантские воробьи? — уточнил муж, улыбнувшись.
— Ага.
— Ну что ж, птичка, помнится, я обещал тебе подарок, — сказал Хранитель и улыбнулся еще шире, а во мне заворочалось беспокойство: больно уж довольным он сейчас выглядел. Не к добру.
Подняв рукав, блондин снял дважды обернутый вокруг запястья браслет и, пересев ближе, застегнул его на моей шее.
— Значит, это  цепочкой называется, угу, — проговорила я, теребя пальцами обновку. Простое плетение из пепельно-белых волос, примерно как на обручальном кольце, прилегало к коже, но не давило. А еще оно было сантиметра четыре шириной, не меньше. — Ты зачем ошейник на меня надел? Или под «цепочкой» имелась в виду цепь для дворовой собаки, за которую эта штуковина будет пристегиваться?!
— Принцип действия угадала верно, — без зазрения совести признался собеседник. — И учти, ты обещала никогда не снимать мой подарок.
— Убью! — Интересно, у меня тоже глаза сейчас красные? Как у быка, глядящего на мулету матадора?
— Останешься вдовой.
— Ни фига, у меня второй муж в резерве.
— В пролете твой второй муж, Арэ. Что там говорят на вашей с Алексом родине? Как фанера над Парижем? Вот… типа того.
— Это почему же? — прищурилась я и перестала дергать «ошейник».
— Поэтому, — сказал Арацельс и, наклонившись, поцеловал меня. Такое нежное прикосновение… легкое, дразнящее и до обидного короткое. Муж отстранился, а я невольно потянулась за ним, на уровне инстинктов желая продлить удовольствие. Кончики мужских пальцев очертили контур моего лица и чуть приподняли его за подбородок. — Так ты согласна, что Лу в пролете?
— А? — моргнула, пытаясь сообразить, о чем вообще речь.
Несколько секунд ушло на то, чтобы вернуться к реальности. Сложное это занятие, когда на тебя так ласково смотрят… и улыбаются. Его губы отвлекали внимание, мешали думать о чем-то еще. С трудом собрав мысли в кучу, я хотела было ответить, но эта зараза блондинистая снова прильнула к моему рту. Теперь супруг не ограничился мимолетным касанием. И пусть второй поцелуй тоже не отличался особой продолжительностью, зато он был невероятно чувственным и… более интимным. В голове опять все перепуталось, ресницы, дрогнув, опустились, а в теле появилась приятная слабость. Если бы я не сидела, то непременно упала бы, хотя… у меня по-прежнему имелся шанс свалиться с ветки, когда от невинных (ну, почти невинных) ласк мы решим перейти к еще более увлекательному занятию.
Мм… и когда?
Оставив в покое мои губы, Хранитель принялся покрывать поцелуями шею. От подбородка до ключицы, убрав назад непослушные кудри и отодвинув в сторону широкий ворот куртки… а потом обратно вверх… до одного из самых чувствительных мест — за ухом. Я вцепилась в мужские плечи и, зажмурившись, замерла. Он понимающе хмыкнул, обдал кожу горячим дыханием, положил руку на мой затылок и слегка помассировал его пальцами. По телу прокатилась волна возбуждения. За ней еще одна и еще…
Точно с дерева рухну! И похоже, скоро.
— Никаких резервных мужей, — шепнул супруг, чуть прикусив мочку моего уха, — других мужчин или женщ-щ-щин. — Кончик его языка прошелся по краю ушной раковины. Я судорожно вдохнула воздух и впилась ногтями в плечи блондина. — Ты моя.
Да кто же с этим спорит? Или… нет, погоди-ка.
— Ар… Арацельс. — Я попыталась уклониться от очередного поцелуя, боясь забыть появившуюся в голове мысль. Не слишком активно, правда. Он же гордый, истолкует неверно мое поведение и решит прекратить игру, а мне она так нравится. — Арацельс!
— Что? — нехотя поинтересовался муж, лизнув меня за ушком.
— Эм. — Я сглотнула и, пока мой белокурый искуситель не продолжил свои уроки обольщения, скороговоркой произнесла: — Все эти ласки… только затем, чтобы доказать мне, что Лу в пролете?
— Не только.
Ну спасибо! Порадовал, угу.
— Решил «застолбить территорию»? — пряча обиду под маской иронии, спросила я.
— Мм? — не понял он. А может, просто не пожелал отвлекаться от прокладывания влажной дорожки из легких поцелуев от уха до плеча и… прямиком к ямочке между ключицами.
Чер-р-рт! Как можно нормально соображать в таких условиях? Я растекалась, словно воск, в его руках, горела в огне безумно-приятных ощущений, не имея ни малейшего желания этому противостоять. Чем мой снежный мужчина и пользовался. Нахал! Но до чего соблазнительный.
Отложив свои вопросы до лучших времен, я откинула назад голову, позволив Хранителю ласкать мне шею. Он коснулся ее пальцами, чуть погладил, а потом, взявшись за воротник, резко рванул его вниз. Под громкий треск ткани отлетело несколько застежек и обнажилась часть груди. Я охнула и отшатнулась, автоматически прикрывшись рукой.
— Зачем? Чужая же…
— Меш-ш-шает. — Муж, притянув меня к себе, принялся покрывать поцелуями обнаженное плечо и… то, что ниже.
— Но ведь ты… ты же не хочешь прямо на ветке… — Я запнулась, когда супруг остановился.
Тяжелое дыхание, громкие удары сердца… Несколько долгих мгновений мы сидели не двигаясь, пока он не разжал объятья, чтобы подняться. Разочарование мое не знало границ. И на кой ляд я полезла с этими расспросами? Да пусть бы и на ветке… лишь бы с ним.
— Нет, — сказал Арацельс, глянув на меня сквозь завесу упавших на лицо волос. — Не хочу.
— Совсем-совсем не хочешь? — грустно уточнила я, нервно облизала губы и обхватила ладонями собственные плечи, будто желала согреться. Без близости его горячего тела действительно стало как-то… прохладно.
Он хрипло рассмеялся, легко подхватил меня на руки и, чмокнув в висок, шепнул:
— Если не перестанеш-ш-шь так соблазнительно облизывать губы, останемся здес-с-сь, Арэ.
— А если…
— А если помолчишь немного, женщ-щ-щина, то будет тебе номер люкс для молодоженов.
Гм… гнездо, что ли, свил в ожидании моего прихода?
— А как же развод? — Одной рукой я обняла его за шею, а другой отвела в сторону светлые пряди, чтобы заглянуть в глаза.
— И не надейс-с-ся.
Ох… зачем же так смотреть на меня? Я ведь не железная, не каменная… ну, временами деревянная… но точно не сейчас! В горле мгновенно пересохло, а кончик языка непроизвольно прошелся по верхней губе. Мужчина раздраженно рыкнул, сжал меня так, что я сдавленно пискнула, опасаясь за сохранность своих костей, потом, сорвавшись с места, куда-то потащил.
Всего несколько быстрых шагов по толстой ветке (уверенных, четких движений, не то что мои недавние перебежки)… и его спина прислонилась к серо-зеленой коре дерева-башни.
— А… — снова начала я, как только опасность быть раздавленной в крепких мужских объятьях миновала.
— Замолчи, — выдохнул мне в губы муж и, не дав опомниться, поцеловал.
Требовательно, властно… без намека на прежнюю нежность и игривость. Меня словно током ударило. В глазах потемнело, сердце зашлось в бешеном ритме, а рука вцепилась в его волосы возле самого затылка.
А потом мы все-таки упали…
Словно яркие лоскуты ткани, взметнулись вверх листья и медленно осели, став частью алого ковра, на который нам посчастливилось приземлиться. Не мягкая перина, но и не жесткий пол. Не будь я слишком увлечена поцелуем, наверняка перепугалась бы сильнее, а так даже не сразу засекла момент падения и, естественно, не заметила, когда и как за спиной мужа открылся проход во внутреннее пространство дерева.
Спустя мгновение мы уже лежали на постели из листьев в таинственном полумраке комнаты, окутанной пьянящим запахом лесных цветов. В перекрестье лучей, проникающих сквозь крошечные отверстия в коре, это необычное ложе смотрелось просто потрясающе. На ощупь листья напоминали кусочки шелка: тонкие и гладкие, без грубых краев. Как такое возможно? Магия или отличительная особенность дерева-дома? Вот уж точно… номер люкс! И какого лешего мы столько времени проторчали на ветке?
Мелькнула мысль узнать об этом месте побольше, но… Арацельс был явно не расположен к беседам. Он развернул меня, вынудив лечь сверху. Его губы снова нашли мои, лишив тем самым не только возможности говорить, но и способности нормально соображать. Одной рукой провел по позвоночнику от шеи до поясницы. Другая ладонь медленно, но уверенно двинулась вверх по бедру, собирая складками грубую ткань куртки… Лишняя преграда! Захотелось немедленно избавиться от нее, чтобы ощутить его прикосновения кожей, насладиться жаром мужского тела. Такого желанного… и такого близкого. Я попыталась подняться, но супруг только крепче прижал меня к себе, царапнув клыком нижнюю губу. Вскрикнула, ощутив короткую вспышку боли и металлический привкус во рту, а потом (черт бы побрал мою извращенную натуру!) завелась еще больше. Пальцы сильнее стиснули его волосы, а из горла вырвался глухой стон.
Мужчина резко выдохнул и сел, он легко устроил меня на своих коленях и продолжил ласки. Его руки сжимали мои бедра, не давая возможности подняться. Куда там?! У меня на такое просто не было сил. Дыхание сбилось окончательно, голова закружилась. Я ничего не видела вокруг… только его бледное лицо с чуть подрагивающими крыльями носа, мерцающие в полумраке глаза и губы… влажные от поцелуев. Оу… слишком соблазнительно, чтобы удержаться! Жаркие объятия, откровенные ласки и желание, граничащее с безумием.
Переняв инициативу, я дрожащими от нетерпения пальцами принялась расстегивать его рубашку. Но Арацельс с такой силой прижал меня к себе, что пришлось оставить эту затею. Его ладони блуждали по моей спине, а мне как-то вдруг стало очень жарко в своем просторном одеянии. Супруг тихо рыкнул, наклонившись, обжег дыханием шею и лишь слегка коснулся кожи губами. Он будто изучал меня, принюхиваясь, присматриваясь, пробуя на вкус и проверяя на ощупь. Железобетонный тип, не иначе! Мне бы такую выдержку… А то еще пара минут этой сладкой пытки, и я потребую от него немедленного исполнения супружеского долга. Или нет… вот прямо сейчас и потребую… переведу дыхание и…
Жалобно треснула ткань несчастной куртки, когда Хранитель пустил в ход когти. Я даже охнуть не успела, а на мне остались только «ошейник», перчатка и пара едва заметных царапин. Обувь нашла приют в ворохе листьев рядом с занавешенным лианами входом, туда же улетела и одежда… моя. А его костюм, словно по волшебству, начал таять, оставляя вместо себя серебристую сеть, которая никоим образом не скрывала тело. Словно тонкая паутина, она походила на нанесенный кистью мастера рисунок. Или мне просто так казалось? Узор едва заметно переливался при каждом движении мышц, привлекая к себе внимание. Завораживающее зрелище… Особенно если учесть, что я первый раз в жизни видела своего снежного блондина полностью обнаженным. Обнаженным и возбужденным!
Ох, мамочки… И с чего это я зажмурилась от смущения и покраснела? Женаты мы, в конце концов, или как?
«Женаты, — решила, оказавшись на спине под тяжелым мужским телом, распаленным сексуальной игрой. — Точно женаты, — мелькнуло в голове, когда Арацельс раздвинул коленом мои ноги и завел руки за голову, перехватив ладонью запястья. — Теперь окончательно…» — вскрикнув от волнения, закусила губу и подалась ему навстречу, обхватив ногами мужские бедра. Мне хотелось вжаться в него, слиться с ним, стать единым целым, чтобы поймать ритм, ощутить каждый миг удовольствия и разделить наконец то долгожданное наслаждение, которое способен подарить секс. С любимым, с супругом, с блондином-полумонстром, работодательница которого решила меня убить… я точно спятила. Но… до чего же восхитительно такое  помешательство.
Особенно когда мои чувства смешиваются с его чувствами, растут и множатся, увлекая нас в круговорот безудержной страсти: жаркой, опасной… как буйное пламя большого костра. Распухшие от поцелуев губы, доводящие до исступления ласки, мои впившиеся в спину мужа ногти и его горящие желанием глаза…
Еще!
Сердца бились в унисон… Движения, дыхание, эмоции… его, мои, наши — едины для двоих. Как в заснеженной Сибири, когда мы целовались на морозе. Хотя нет, сильнее… гораздо сильнее и ярче. Словно сплетались не только тела, но и души, и это доводило нас обоих до экстаза, до изнеможения и до звездочек в глазах…
Мр-р-р… блаженство.
Полое внутри дерево напоминало многоэтажный дом с оригинальной планировкой и своеобразным интерьером. Возле стены изогнутым веером шли ступени винтовой лестницы, которые, как мне показалось, вели не только наверх, но и вниз. С другой стороны ярким пятном на темном фоне красовался тот самый вход, о наличии которого я раньше не подозревала. Длинные лианы, словно ажурная занавеска, свисали с неровного потолка, частично прикрывая овальный проем. На стенах, как на земле, росли мелкие розовые цветы, аромат которых заполнял все пространство комнаты. Сильный, но не резкий, а еще — приятный до головокружения.
Устроив голову на плече супруга и закинув на его живот ногу, я осторожно водила легким, словно перышко, листочком по груди мужчины, с удовольствием наблюдая, как он вздрагивает от этих прикосновений. Усталые и удовлетворенные, мы пролежали минут десять прежде, чем мне захотелось затеять эту игру. Нет, я не напрашивалась на продолжение нашей первой брачной ноч… э-э-эм… дня. Мне просто хотелось чуть-чуть пошалить, не особо при этом шевелясь. Сил не было ни на что, я только и могла, что медленно перемещать руку вдоль мужского торса. Реакция Арацельса сполна оплачивала все мои старания, а покусанные и припухшие губы довольно улыбались. Вообще-то я выглядела (да и чувствовала себя) слегка… кхм… помятой, в отличие от его беловолосого величества. И если некоторое время назад мы одинаково тяжело дышали, а наши тела блестели от пота, то сейчас мой ненаглядный супруг казался свежим и отдохнувшим. Даже волосы Хранителя, не в пример моей спутанной гриве, серебристым покрывалом лежали на красно-бордовом ложе. А если я все верно поняла из нашего общения на ветке, то приличный внешний вид ему придала трапеза из чужих эмоций, вот только…
— Арацельс, — тихо позвала я.
— Мм? — откликнулся он и потерся подбородком о мой лоб.
— А… ты пил эмоции, ну… во время… — Н-да, что-то с красноречием у меня такие же проблемы, как и с подвижностью. Сделав над собой усилие, я подняла голову, чтобы посмотреть в лицо мужа.
— Нет, — сказал он.
Угу, тоже эталон ораторского искусства. Жаль, что Заветный Дар устанавливает эмоциональную связь, а не мысленную. Общались бы сейчас, не тратя сил на слова. Хотя… в моей голове даже я с трудом разбиралась, так что незачем было пускать туда посторонних. Ладно, не посторонних, но пускать все равно незачем.
По моему лицу снова разлился румянец, и, как панацея от смущения, по щеке заскользили прохладные мужские пальцы. Прикрыв глаза, я мурлыкнула от удовольствия. Отбросив в сторону листочек, положила руку на мужскую грудь, чтобы чувствовать ровные удары его сердца. Тук, тук… успокаивает, будто тиканье настенных часов в моей спальне. Так бы и лежала вечно.
— Этого не требовалось. — Голос Хранителя вывел меня из задумчивости.
— Что? — не поняла я.
— Не требовалось пить эмоции, — терпеливо пояснил он, поглаживая теперь уже мою шею, а за ней плечо и… грудь. Я вздрогнула, он же, не прекращая ласк, продолжил говорить: — Во время сильной эмоциональной и физической близости наши чувства сливаются воедино. Не знаю, как это работает. Раньше ничего подобного не испытывал. До того поцелуя возле церкви, когда возобновилась оборванная связь. Просто я в эти моменты получаю небывалый прилив сил, полное насыщение…
— Хм… — Пришлось чуть повернуться, чтобы его ладонь переместилась… ну, скажем, на мою спину. В противном случае я начинала терять нить разговора. А он интересный, да и нет у меня, как у Арацельса, способности восстанавливаться в момент близости с ним. По крайней мере, физически я ничего подобного не ощущала. Так что придется приводить себя в порядок с помощью банального отдыха. И массажа, ага… вот так… от плеча и по лопатке, до поясницы… чуть ниже… не чуть уже! — Эй?!
— Что? — невинно спросил супруг и соблаговолил-таки передвинуть ладонь на мое бедро и дальше, в направлении колена.
Я немного расслабилась… или не немного, раз умудрилась брякнуть то, от чего рука мужчины резко замерла, а все тело напряглось. Мне стало как-то неуютно, по спине пробежал неприятный холодок, а покусанная губа снова пострадала, но теперь уже от досады. На вопрос о том, зачем Арацельс переспал со мной, если Эра намеревалась меня прикончить, и, возможно, с его же помощью, Хранитель ответил не сразу. Он молчал — я нервничала. А когда заговорил, загрустила…
— Невозможно. — Такие простые слова, а сколько в них холода! — Так и есть. Дух Карнаэла уже  отдала мне этот приказ, Арэ.
Я сжала вмиг похолодевшие пальцы и попыталась убрать руку с его груди, в которой по-прежнему ровно билось сердце. Удар за ударом… Он был чертовски спокоен, а мне, как назло, хотелось плакать. Слишком сильные эмоциональные перепады, не иначе. Перехватив мою ладонь, мужчина поднес ее к губам и поцеловал.
— И? — На развернутый вопрос у меня не хватило сил. Я начала медленно убирать ногу с его живота, но муж крепко сжал колено, пресекая попытку бегства. — Убьешь? — Хотелось крикнуть, но вышло что-то похожее на хриплый шепот.
— Ну что за… дура! — почему-то разозлился Арацельс и, оставив меня лежать, сел. Спина прямая, нога согнута в колене и подтянута к груди, лицо каменное, губы поджаты… И? Какого дьявола он тут обижается? Это на мое убийство у него заказ, а не наоборот! — Когда ты наконец научиш-ш-шься мне доверять, женщ-щ-щина?
Я пару раз моргнула, продолжая лежать, потом осторожно поднялась и тоже села. Руки машинально легли на грудь, прикрывая ее, а с губ слетело:
— Значит, не убьешь?
Он пробормотал себе под нос какие-то проклятья, укоризненно посмотрел на меня, снова выругался и только потом сказал:
— Нет.
— А как же приказ? — Я с тихой завистью наблюдала, как сеть на его теле заполнялась черной тканью.
— Прежде всего, я служу Равновесию, а его вполне устроит, если ты уберешься с территории этой связки миров.
— Куда? — опешила я.
— Куда угодно. Других связок великое множество, какая разница, в какую переселиться? — Муж даже не посмотрел в мою сторону, он застегивал сапоги.
— Хочешь меня просто вышвырнуть отсюда? — Голос дрогнул помимо воли. Еще немного, и точно разревусь. Ну что со мной такое, а?
— Увести. — Он обернулся и притянул меня к себе. — Эй, ты чего расстроилась, Катенок? Какая разница, где жить? Домой тебе все равно теперь нельзя, а так…
— Я пойду одна?
— Со мной. — Арацельс прищурился, заглянул мне в глаза. — Или не хочеш-ш-шь?
— Хочу! — слишком поспешно и чересчур громко ответила я. Он улыбнулся, заметив мою радость. Или почувствовав? Хотя у меня сейчас все эмоции были на лбу написаны, так что его способности различать их совершенно не требовались. — А когда мы уходим?
— Как только я проведу Аваргалу, — вздохнув, сказал Хранитель.
— Зачем?
— Чтобы вызванный демон открыл нам переход в другую связку.
— А-а-а… а ты разве…
— Не могу.
— Но Райс…
— Его увел Лу.
— И правда… — Я тоже вздохнула. — Значит, вам доступны перемещения только в этих семи мирах?
— Угу.
— А мы никак не можем тут остаться?
И на что надеялась, спрашивая?
— Нет.
— А… — Я запнулась, подбирая слова и оглядываясь в поисках куртки: сидеть голой рядом с одетым мужчиной и обсуждать грядущий переезд мне как-то не очень нравилось. — А если демон затребует от тебя слишком большую плату или на вызов снова откликнется Лу… Он точно нас к себе не возьмет. Просто потому, что спит и видит меня новой Хозяйкой Карнаэла. Хотя тебя, может, и возьмет… в мужья, как и собирался.
— Придется тебе, моя сладкая, его отвлекать, — невесело усмехнулся собеседник, сильнее прижав меня к себе.
— На что это ты намекаешь? — прищурилась я.
— На что угодно, кроме того, о чем ты подумала, — как-то слишком серьезно произнес блондин и, подняв мой подбородок, проникновенно так добавил: — Переспишь с этим клоуном — убью.
— Э?
— Угу.
— И все проблемы разом решишь, да? Равновесие в порядке, Эра в ажуре, а неугодная жена… в могиле.
— Дура, — беззлобно отозвался супруг.
— Сам дурак, — тем же тоном ответила ему. — Ведь для тебя это и правда лучший вариант. Зачем тебе такая, как я?
— Ну как же? — фальшиво удивился блондин. — Чтобы быть эмоционально сытым и физически удовлетворенным… регуляр-р-рно.
— Я серьезно.
— Нужна, значит, — без тени улыбки сказал он, а у меня приятно защемило сердце. Не совсем признание в любви, но все же…
— А эта Аваргала, — осторожно высвобождаясь из его объятий, поднялась я и, чуть пошатываясь, направилась к проему, рядом с которым висела куртка, — она ведь требует жертв с разным цветом крови…
— Именно.
Я остановилась возле стены и обернулась.
— Ты собираешься убить невинного чело… четэри?
— Либо он, либо ты, — пожал плечами муж.
— Либо я, либо Равновесие. — Снова заныла прикушенная по привычке губа.
— Либо вы… — раздалось совсем рядом и потонуло в моем визге.
Подпрыгнув от неожиданности, я пулей подлетела к Арацельсу и спряталась за его спиной. Вот уж верно рассказывают, что от страха люди по воде ходят и на высоченные деревья забираются. Усталость как ветром сдуло. Только сердце от перепуга пыталось выскочить из груди, да в висках так громко стучало, что я не сразу поняла смысл фразы, которую повторил Райс, когда без приглашения вошел в комнату. Через пару секунд до меня все-таки дошло, что он назвал нас пустыми мечтателями, ибо покинуть семь миров я могла только в качестве хладного трупа с выжженными мозгами и полностью уничтоженной душой. Маленькое такое дополнение к списку моих огромных проблем. Разрыв связи с Карнаэлом на этой стадии для меня был равносилен гибели. Тьфу! Куда ни плюнь — везде по мне кладбище горючими слезами плачет. Ну просто замкнутый круг какой-то! А теперь я в свои дела еще и Первого Хранителя втянула. Идиотка! Не надо было с ним спать. Но… так хотелось.
Подняв куртку, наш незваный визитер принялся ее изучать, периодически бросая косые взгляды в сторону блондина. Тот сидел с невозмутимым видом и молча смотрел на гостя.
— И… давно ты здесь? — решилась-таки задать свой вопрос я.
— Достаточно, — просунув ладонь сквозь огромную дыру от плеча до кармана и обласкав ее создателя выразительным взглядом, ответил мужчина.
— А…
— Я не смотрел, если тебя это утешит. — Кривая усмешка, адресованная мне, была на редкость неубедительна.
— Честно?
— А сама как думаешь? — сказал собеседник и подмигнул… вторым глазом. — Такое зрелище, да еще и в обители дриддерева…
Лицо мое вспыхнуло, дар речи временно исчез. До этого момента я не понимала, что изменилось в Райсе. Зато теперь озадачилась ощущением дежавю. Больно уж узнаваемым оказалось его второе око. Синее, светящееся в полумраке комнаты и… слишком неестественное даже для эйри. Словно это не его глаз, а демона. Или так оно и было?
Неприятно хрустнули суставы, Арацельс принялся методично разминать пальцы. Я взглянула на спокойный профиль мужа, затем на его руки, снова на профиль и опять на руки… потом не выдержала и сказала:
— Ты же не собираешься с ним драться?
— Почему? — искренне удивился его беловолосое величество.
— Что значит… п-почему? — переспросила не менее искренне, но с легким заиканием.
— А я не против того, чтобы размяться, — довольно скалясь, сообщил Райс. — С радостью набью морду этому мальчишке. Особенно если учесть, что на кону голая красотка с силой чистокровного  Высшего в крови.
Мне показалось или глаза моего снежного мужчины налились кровью? Да нет, нет… они просто были красными. Угу. А выражение бешенства — это мои домыслы. Наверняка. Р-р-р-р… проклятые эйр-р-ри! Один провоцирует, у другого кулаки чешутся, а я тут, как дурочка, прыгаю в костюме Евы. Листочком прикрыться, что ли… жаль, не фиговым. Хотя… нет, не жаль. Местная растительность куда крупнее, что сейчас очень даже кстати.
— Только через мой труп! — мертвой хваткой вцепившись в Арацельса, сказала я.
— Обойдешься, — в один голос ответили мужчины, что, безусловно, порадовало: значит, убивать не будут, несмотря на то что из миров мне не уйти.
Хм… и как же теперь намерен поступить Первый Хранитель? Или он не верит Райсу? А я? Я-то ему верю? Боюсь, что да.
— Может, одолжишь мне свою рубашку? — шепнула на ухо супругу, заметив, что он все-таки решил встать.
Хранитель обернулся, растерянно моргнул и, скользнув взглядом по моим руке и плечу, понимающе улыбнулся. Нормально, да? Он что, так сильно увлекся мыслями о предстоящей разборке с одно… э-э-э… с разноглазым соплеменником, что забыл, в каком я виде тут разгуливаю? Однако.
Комната была небольшая, и постель из листьев занимала почти весь пол, не считая узкого пространства, которое огибало ложе по правому краю: от входа до лестницы. Ближайшая стена находилась на расстоянии вытянутой руки от нас. К ней-то блондин и потянулся. Ну и я наклонилась за ним, продолжив использовать тело мужа в качестве ширмы. Незачем Райсу любоваться живой картиной в стиле ню с моим непосредственным участием. И так больше, чем следует, успел узреть. Хорошего понемногу. Арацельс пошарил в ворохе листьев и извлек оттуда… извлек… хм. Я поняла, что это маленький рюкзак, только тогда, когда он оказался совсем близко. Вроде не сумка-невидимка, а фиг заметишь. Хозяин рюкзака-хамелеона достал из него комплект одежды, который при дальнейшем рассмотрении оказался формой Хранителя Равновесия. Ее-то мне и было предложено надеть. Естественно, я не стала отказываться.
Развернула вещи, встряхнула их, приложила к груди и, сообразив, что не так уж и широка спина любимого, попросила темноволосого эйри покинуть помещение. Он даже ухом не повел: продолжал стоять на месте и насмешливо смотреть на меня. Насмешливо и с вызовом. Плохо дело… такими темпами эти двое прямо тут потасовку устроят. Вон как заходили желваки на физиономии супруга, и суставы снова хрустнули, но теперь не от разминки, а от того, что он крепко сжал кулаки. Убийства тут запрещены, ага. А про табу на мордобой никто ничего не говорил.
— Ну хотя бы отвернись, — взмолилась я, старательно бросая жалобные взгляды из-под спутанной челки.
То ли получилось убедительно, то ли Райс по каким-то другим причинам решил не подстрекать своего преемника к агрессивным действиям, но… он демонстративно повесил на локоть куртку, погладил ее свободной рукой, затем медленно повернул голову и уставился на противоположную стену — ту, возле которой проходила дорожка. Вот и отлично! Пользуясь моментом, я начала натягивать на себя вещи. Сначала нижнюю часть облачения, ибо верх прикрыть куда проще, когда есть чем. Правда, процесс одевания слегка затянулся, потому что мои ноги путались в длинных и чересчур широких штанинах (гм, ну и размерчик у Первого Хранителя, а с виду и не скажешь!). К тому же, сидя на подстилке из кучи листьев, не очень-то удобно заниматься своим туалетом. Арацельс, послушав мое усердное пыхтение, не выдержал и посмотрел через плечо, желая узнать, почему я так долго копаюсь. Легкий щелчок по носу и недовольное бормотание, в котором с трудом, но все-таки можно было разобрать «не мешай», остудили его любопытство. Мужчина благоразумно отвернулся, заметив, что под его взглядом я начинаю еще больше путаться и тормозить. Бездна! Натянуть штаны нормально не могу. Руки трясутся, как у алкоголика, губы пересохли. Облизываю — ноют. Волосы в глаза лезут, с них, ко всему прочему, еще и обрывки листьев сыпятся. Картина маслом! Кто бы меня видел. Хотя нет… лучше не надо.
— Ты оделась? — спросил супруг, когда я затихла.
— Почти, — пробормотала в ответ, ошарашенно посмотрев на то, как широченные черные брюки с серебристым узором начинают уменьшаться у меня на глазах, принимая нужные размер и форму. Тютелька в тютельку: бедра в обтяжку, от колена чуть свободней и длина до щиколотки. Обалдеть!
— Чудесно, — сказал муж и встал. Первым моим порывом было прижать к груди рубашку. Из-за этого я упустила своего блондина. Эх, ну точно, подерутся теперь, ну или поругаются… в лучшем случае. — Пойдем-ка выйдем, Райс-с-с. Моей  Арэ надо привес-с-сти себя в порядок.
Акцент на слове «моей» был столь очевиден, что гость насмешливо хмыкнул, бросил на меня оценивающий взгляд, после чего чуть отступил от выхода и пропустил собеседника вперед. Арацельс, в свою очередь, жестом указал ему на дыру в стене, предложив первым выбраться из недр огромного дерева на свежий воздух.
Ну, здорово! Теперь они еще и расшаркиваться три часа будут. Ай, ладно…
Я встала, повернулась к мужчинам спиной и принялась натягивать через голову рубашку. Тонкая ткань на мгновение закрыла вид, а когда она соскользнула вниз, я чуть не умерла от страха. Вскрикнув, шагнула назад, споткнулась о брошенный посреди ложа рюкзак и под его веселое звяканье полетела в кучу листьев, которые, взвившись, заботливо посыпались сверху и на меня, и на то серо-зеленое не?что, которое вылезло… стоп, а откуда оно вылезло? Из пола? М-да… меня обманули. Это дом с чудовищами, а не номер люкс.
— Оссорэ! — хором проговорили мужчины за моей спиной.
— Ос-с-с-сорэ, — эхом отозвалось чешуйчатое существо, похожее на инопланетянина. Такого, каких любили изображать у нас на Земле: вытянутые формы человекоподобного тела, узкий череп без единой волосинки, ушей и носа, зато с огромными черными глазищами, которые сейчас смотрели на меня и, кажется, видели насквозь. Может, и правда что-то вроде зрительного сканирования? Вот кожа, вот мышцы, скелет, внутренности… душа в пятках.
— Не бойся, Катенок, это дриада — аватара дерева, — попытался успокоить меня супруг. — Не дергайся.
Его руки легли мне на плечи и слегка помассировали их, страх от этого поутих, однако расслабляться я не спешила. Потому что вышеназванная особа присела напротив, подалась вперед и протянула к моим вискам похожие на тонких змей пальцы. Поглощенная созерцанием того, как они плавно извиваются, словно в них нет ни единой косточки, я не сразу заметила, что в пальцах зажаты крошечные розовые бутоны.
Неужели дриады такие  ? А я-то, наивная, полагала, что это красавицы-нимфы, обитающие в рощах. Хм, может, у нас с авторами мифов просто разные представления о красоте?
— Что она делает? — шепотом спросила я, стараясь не шевелиться, пока незнакомка вплетала в мои кудри цветы. Аватара ведь, это вам не хухры-мухры. Зачем ссориться с человекоподобной частью дерева, в котором находишься?
— Н-н-у-у-у… — протянул муж и замолчал.
Уже любопытно!
— Что? — повторила я громче свой вопрос, скосив глаза вправо, туда, где, активно извиваясь, флористикой моей прически занимались восемь коричневых пальцев: на каждой руке по четыре.
— Венчает тебя на материнство, — сказал за Арацельса Райс.
Я непроизвольно дернулась, дриада выронила цветок и, приподняв верхнюю губу, продемонстрировала мне мелкие зубки с острыми клычками, сопроводив своеобразную улыбку тихим шипением. Да уж… Что ни час, то новые впечатления. Теперь вот «милое» дерево, «очаровашка» аватара и венчание на… что?! Кажется, последнее слово я произнесла вслух, так как темноволосый эйри снова заговорил:
— А твой любовник разве…
— Муж! — вырвалось у меня, но бывший Хранитель пропустил поправку мимо ушей и продолжил:
— …не просветил тебя прежде, чем уложить на спинку, о культах, которые проводятся внутри дриддерева? — В голосе Райса было столько торжества и издевки, что мне стало совсем не по себе. Даже очередной монстр, сооружавший на моей голове подобие венка, стал вызывать меньше опасений, чем какой-то там таинственный культ, о котором говорилось с такими интонациями. Во что меня опять втянули?!
— Это не имеет значения, — шепнул мне на ухо супруг и крепче сжал плечи.
— Ну почему же? — усмехнулся Райс. — Зачатие в понимании дриддерева — это развлечение не только для двоих.
— К-какое зачатие? — Я схватилась за живот, дриада снова оскалилась, но на этот раз без звукового сопровождения. Точно улыбалась! Зато мне не было весело. — А противозачаточные средства в этом мире есть?
— Тебе они ни к чему, — вздохнув, проговорил Арацельс.
— Думаешь?
— Уверен. У Хранителей Равновесия дети не рождаются.
— Да ну? А тебя, получается, родители в капусте нашли?
— Что? — не понял супруг.
— А… ты не в курсе. — Я смутилась.
Аватара закончила возиться с моими волосами и, отодвинувшись, чуть склонила набок голову, вероятно, любуясь проделанной работой. Мне было сложно правильно определить эмоции по ее лицу. Первоначальный ужас давно прошел, но и особых симпатий эта чешуйчатая особа у меня не вызывала. Скорее настороженность и любопытство.
— Катенок… — начал Хранитель, но я перебила:
— Что за культы тут проводятся?
— Культ плодородия. В человеческом случае — размножения, — опередил его Райс. — Неважно кто и неважно как. Хоть почкованием, лишь бы ваши действия были направлены на продление рода, вида, популяции… Понятно? Или ты думаешь, что дриддерево вас в свое нутро просто погреться пустило? — ехидно полюбопытствовал он. — Выплеск связанной с этим делом энергии питает древо, позволяя ему собирать силы для выращивания собственных семян.
— Арацельс? Как это понимать? — Я повернулась и внимательно посмотрела на мужа, тот и бровью не повел. — Выходит, ты заранее просчитал, чем именно мы здесь будем заниматься?
— Ты моя жена. Что тебя удивляет? — После явления его предшественника, сообщения о крахе идеи с Аваргалой и визита дриады по мою прическу Цель выглядел подозрительно спокойным.
Я тут вся в напряжении, а ему хоть бы хны. Аж зависть берет. Тоже хочу быть непробиваемой. Проживу подольше — научусь. А не проживу… Ну нет, меня дерево-вуайерист только что на материнство повенчало, о какой еще гибели может идти речь? Ребенку нужны родители!
Э-э-э… остановись, мгновение, то есть мой мысленный процесс, ибо ты зашел в тупик. Какие, к дьяволу, дети, когда у нас с Эрой в самом разгаре война за территории? И потом, такая беременность сопровождается быстрым старением, а я вовсе не уверена, что у моего снежного блондина в рюкзаке случайно завалялся эликсир бессмертия.
— Н-ничего. — Голос почти не дрогнул, зато в моих глазах явно отразилось много всего интересного, раз его беловолосое величество изволило скромно отвести взгляд. — Просто я хочу побольше узнать о местных видах контрацепции.
— Что?
— Средства такие… под кодовым названием «антидетки».
Эта одно… двух… р-р-р… да хоть трехглазая сволочь позади меня откровенно заржала. Блондин сказал, что он не идиот и прекрасно знает, что это такое, просто не ожидал, что меня сей вопрос так волнует, после чего нехотя пообещал решить данную проблему. Только позже. А аватара… она просто склонила голову на другой бок. И я понятия не имела, что это значит. Ее обтянутый чешуйчатой кожей череп на непропорционально длинной и тонкой шее качнулся, словно дыня на шесте. Как он только держался? Непонятно.
Решив, что сидение уже неактуально, я начала подниматься, опираясь на поданную Арацельсом руку, и вдруг Райс заявил:
— Ты ведь понимаешь, кареглазая, что находиться здесь сможешь только при условии… — Он помолчал, подбирая слова. — Определенного вида деятельности. Сексуальной.
— Я не кролик, чтобы делать это  без перерыва. — Раздражением мне хотелось скрыть смущение. Получилось не очень.
— Иначе тебе больше не позволят переступить порог обители дриддерева.
— А тебе почему позволили? — хмуро глянув на бывшего Хранителя, парировала я.
— Ты уверена, что желаешь это знать? — Синий глаз его сверкнул в полумраке, а губы растянулись в кривой ухмылке.
Арацельс прожег эту ехидну взглядом, я же наконец вышла из ступора и, откашлявшись, сказала:
— Нет, спасибо! — Что-то мне резко захотелось вернуться на ветку, подышать воздухом, полюбоваться на природу, а то ходят тут всякие… быки-производители, я не животное, чтобы спариваться без остановки во имя продления рода. — Ну-ка пропустите, господа.
Оттолкнув блондина, шагнула к выходу, но не успела до него дойти какую-то несчастную половину метра. Короткая вспышка ослепила глаза, а в следующую секунду на мою увенчанную цветами голову свалилось что-то мягкое, теплое, пушистое и… с когтями! Завизжали мы с ним, естественно, оба. И он, как обычно, оказался в этом деле лучшим.
— Ринго! — выдохнула я, пытаясь снять вцепившегося в волосы зверька. — Откуда…
Новая вспышка была в несколько раз ярче предыдущей. А то, что на меня свалилось… кхе…
Поражаюсь, как, будучи погребенной под стокилограммовой (как минимум) тушей, я не только выжила, но и несильно покалечилась. Так, несколько ушибов и вроде бы ни одного перелома. Только лбу от удара рогом больно. Наверняка шишка будет… и большая. Хорошо еще, что Смерть умудрился смягчить удар, сначала приземлился на свои ладони, а уже потом рухнул на меня.
Рядом Арацельс помянул демонов нехорошим словом. Скосив глаза, я увидела, что и на него кто-то упал. Кажется, Мая. Везет же! Она куда меньше весит, чем красный черт, который, кстати, чуть приподнялся на локтях и задумчиво уставился на меня. Рядом недовольно пискнул Ринго, старательно вытаскивая прижатый моим затылком хвост.
— Привет, — сказала я и нервно дернула уголком губ, пытаясь улыбнуться.
С другой стороны тоже раздались звук падающего тела… даже двух, и ругань. Насыщенная такая. Парочка в костюмах стражей Равновесия впечатала в пол дриаду, которая с громким шипением начала просачиваться сквозь листья. «Оссорэ!» — перестав браниться, проговорили мужчины, дождались, когда дриада растворится в дереве, и… снова перешли на нехорошие слова и выражения, мало заботясь о мнении окружающих. Единственной приличной репликой на их устах было мрачное: «Какой кретин открыл портал в дриддерево?» Потом послышалось ответное: «А какой кретин придумал настраивать поисковик на метку кровницы?» Да-а-а… тесновато в одном гнезде развра… то есть плодородия для такого количества разнополых существ. Надеюсь, раз мы все здесь собрались, дриада не потребует коллективного участия в оргии? Убивать меня нельзя, а чем еще заниматься Хранителям в составе… один, два… четырех штук, не считая Райса?
Почему-то вспомнился Лу. Оставалось надеяться, что он (она) на этот праздник жизни не заявится. Но если демон-извращенец все-таки пожалует, схвачу Маю за хвосты и вместе с ней сделаю отсюда ноги. Нечего травмировать психику девочки всякими тупыми культами и их последствиями. Мы с ней и на ветке неплохо посидим… там тоже вроде как запрет на кровопролития действует.
— Катя? — позвал четэри, с интересом изучая мое лицо. Что он там не видел, хотела бы я знать? Или аватара не только цветочками меня украсить успела, а я и не заметила?
— Смерть? — Любопытный у нас диалог. Мы бы еще анкетные данные друг друга уточнять начали, лежа на постели из листьев, где некоторое время назад я занималась любовью с Арацельсом.
Отличные мысли! А главное, своевременные. Цвет моего лица, судя по ощущению жара на коже, стал таким же, как у Четвертого Хранителя.
— Девушка-катастрофа? — без тени иронии спросил длинноволосый мужчина, приземлившийся справа от меня.
— Я?!
Повисла пауза. Просто все одновременно перестали шевелиться, ругаться, даже дышать… Все, включая Райса (он единственный остался на ногах) и Ринго, затаившегося где-то позади моей головы. А потом вдруг ожила Мая. Подскочив на охнувшем от такой прыти Арацельсе, она в два прыжка (вторым трамплином ей послужила спина Смерти и соответственно мой живот) пересекла небольшую комнату и, повалив на лопатки того, кто назвал меня катастрофой, вцепилась в его шею. Судя по выражению на ее симпатичной мордашке, настрой у кровницы был боевой. Этак она его сейчас придушит… в месте, где запрещены убийства. Неужели?
Как ни странно, дриада не явила свой лик народу и не принялась разнимать странную парочку, впрочем… присутствующие тоже не горели желанием этим заниматься. Четэри устало вздохнул и встал, после чего помог подняться и мне. Первый Хранитель, оттеснив в сторону крылатого сослуживца, заключил меня в объятия и как-то странно посмотрел на визитеров. На кончиках пальцев Райса заплясали хищные огоньки плохо сдерживаемой силы. Выражение лица его было мрачным и решительным. Мая же продолжала сжимать шею мужчины, губы которого все больше растягивались, а прищуренные глаза лучились смехом. Он накрыл ладонями ее пальцы, девушка дернулась. При взгляде на них сам собой напрашивался вопрос: а кто кого тут вообще удерживает?
— Нет, ну почему она постоянно норовит оседлать именно его?! — нарушив повисшую тишину, воскликнул зеленоглазый парень и, подмигнув мне, доверительно сообщил: — Вечно все самые симпатичные девчонки выбирают не меня. — С этими словами незнакомец дернул кровницу за хвост, та испуганно вытаращила глаза, обиженно всхлипнула и, соскочив-таки со своей уже откровенно веселящейся жертвы, спряталась под крылом Смерти.
— Добро пожаловать в леса Саргона, — устало проговорил Арацельс и добавил себе под нос: — Чтоб вам всем провалиться… родственнички…

Часть вторая
Волчьи игры

Волки уходят в небеса,
Горят холодные глаза.
Приказа «верить в чудеса» —
Не поступало…

Би-2. «Волки»

Глава 1

— Слева!
От резкого окрика Арацельс шагнул в противоположную сторону. Фейерверк ярко-оранжевых искр на какие-то доли секунды ослепил его, но, к счастью, не задел.
Опять зазевался. Это уже третья оплошность за день. И где, позвольте узнать, хваленая реакция Хранителя, где чутье демона? Зачем было лепить из него «не пойми что» с помощью разных магических ритуалов, если он даже сконцентрироваться не может, когда… Когда его жены касается кто-то другой.
— Слушай, может, тебе отдохнуть? Я пока закончу с ловушками и установлю защитный купол, — похлопав друга по плечу, предложил Смерть. — Все же понятно: нервы…
— Хватит! — отмахнулся блондин, в светлых волосах которого за последние часы заметно прибавилось рыжих прядей.
Он бросил мрачный взгляд на пару, стоявшую рядом с шалашом, построенным Лемо, как тот выразился, «для девочек», и вяло усмехнулся. Одна хвостатая девчонка в нем сейчас и сидела, с интересом наблюдая за второй. После того как галура умудрилась задремать на ветке и рухнуть вниз, единогласно решили не заставлять ее и Катю снова лезть на опасную высоту. Особенно активно высказывался за это Иргис, поймавший сонную Маю прямо на свою незадачливую голову. Ну не на голову, конечно, на руки… однако досталось от перепуганной кровницы именно его голове, а точнее — лицу, да еще, пожалуй, барабанным перепонкам. Столько было визга, страшно вспомнить. Поэтому Второй Хранитель, искренне сочувствуя другу, сделал укрытие из веток и листьев, которое и установил среди извилистых корней дриддерева. Пусть не такая мощная защита, как внутри ствола, но тем не менее защита, за что этому представителю местной флоры отдельное спасибо.
Их компанию приютило не то дерево, внутри которого Арацельс провел с молодой женой несколько незабываемых часов. В процессе довольно продолжительного путешествия в глубь леса наконец посчастливилось договориться с еще одним его обитателем… более древним и менее требовательным. Ибо с первым, как заявила Катя, не срослось. Терпение дриады иссякло минут через пятнадцать после появления незваных гостей на ее территории, потом она предложила им либо заняться-таки делом  , либо… катиться на все четыре стороны. Это было высказано парой коротких фраз и очень большим количеством красноречивых жестов. Так что понять смысл требований раздраженной аватары смогли без перевода даже девушки. Они-то первыми и свалили из дупла. Вернее, свалила Арэ, прихватив с собой галуру, которую насильно вытащила из-под крыла четэри, где та благополучно пряталась все время бурной дискуссии на тему «Правила поведения визитеров в гостевой дриддерева».
Катя озадачивала его на протяжении всего дня, каждый раз выкидывала что-то новое, отчего Арацельс либо впадал в ступор, либо злился, а пару раз даже по-настоящему обиделся. Правда, ненадолго. Первым делом его очаровательная супруга двинула ему кулаком под ребра, как только он выбрался вслед за ней и Маей из дриддерева. От неожиданности мужчина не успел заблокировать удар. Да и куда там! Когда на тебя так нежно смотрят, мило улыбаются и, якобы прильнув… со всей дури бьют в район солнечного сплетения… А рука у молодой жены, как выяснилось, была совсем не легкой. Способность дышать вернулась к Хранителю лишь через минуту. И не суть, что она пропала больше от изумления и неожиданности, чем от боли.
— Извращенец, — заявила Арэ, отступив от мужа на шаг.
— А сама? — ядовито поинтересовался он, когда воздух, выбитый из легких, вернулся на законное место вместе с временно потерянным даром речи. — Твое недавнее поведение образцом целомудрия не назовешь.
— Не я устраивала порнофильм для всяких там… дриад, — ничуть не смутившись, парировала Катерина и, немного подумав, чмокнула Хранителя в щеку. — Больше так не делай. До сих пор передергивает от мысли, что мы там были не одни, — сказала она, после чего развернулась и спокойно потопала к галуре, заинтересованно поглядывающей на них.
Вот так! Объяснений не потребовала, обвинениями не закидала, истерик не устроила… треснула, высказалась и поцеловала. Ну? И как это понимать? Да и чего она вообще хотела? Чтобы он прочитал ей лекцию о местных правилах, сидя на ветке? Так после этой информации ее в дупло силком было бы не затащить, не говоря уже о том, чтобы убедить заняться там любовью. Сама ведь призналась, что не терпит свидетелей в подобной ситуации. А он хотел защитить ее, что вполне способно было сделать волшебное дерево, и не совсем мог Хранитель с магическим резервом, почти полностью растраченным на создание сложных порталов и не менее сложных «ошейников». Великолепное оправдание собственных действий! Логичное, благородное и… не до конца честное. Ибо хотел он… не только этого.
Дальше — больше. Не успели они пройти и десятка метров, как Катерина с очень сосредоточенным видом начала бормотать какие-то числа. Она то складывала, то вычитала, попеременно приставая к нему и к Смерти с вопросами, как соотносятся сутки в Карнаэле и других мирах с земным временем. В конечном счете Арацельс не выдержал и поинтересовался, чем она занимается? Ответила, что высчитывает безопасные дни. Мужчина не понял, решил уточнить и чуть не споткнулся, когда услышал удивленное: «Пытаюсь определить, нужны ли мне противозачаточные средства. Не хочу забеременеть, а что?»
Да ничего! Нет, он, конечно, был уверен, что подобная перспектива им обоим не светит, слишком нереальной для Хранителя Равновесия казалась возможность стать отцом. Да и мысли о зачатии, учитывая обстоятельства, были по меньшей мере неуместными. Что ни день, то сюрприз… и каждый последующий опасней предыдущего. Какая беременность, какие дети, какие, к демону, безопасные дни?! А она? Не понимает этого? Или желание не иметь от него ребенка сильнее угрозы для собственной жизни?
Обиделся. Плотно сжал губы, отвернулся и хотел было отойти подальше, но оказался пойманным в плен девичьих рук, обнявших его за плечи. Взяв за подбородок, Арэ повернула лицо мужа к себе, привстала на цыпочки и… снова поцеловала. Так же легко, как и после удара кулаком.
— Сейчас не хочу, боюсь просто, — тихо сказала она. — Если выживем, то будет можно, — и опять бросила его одного, направив все свое внимание на четэри, который с большей охотой отвечал на ее бесконечные вопросы.
— Хор-р-рошая девочка, — усмехнулся Лемо, хлопнув замедлившего шаг блондина по плечу, чем придал ему недостающее ускорение.
Услышал, значит… или специально уши навострил, чтобы знать, о чем они переговариваются.
— Сознательная, — добавил Иргис, опустив ладонь на другое плечо друга. И этот туда же! Друзья-товарищи… Что им в Карнаэле не сидится? А? Или пользуются случаем откосить от работы, прикрывшись заданием, которое и выполнять-то не собираются? Пока что не собираются, а дальше как получится. — Пошли уже… папаша.
И они шли… Ровно до того момента, как Катерине взбрело в голову продолжить изучение его тетради. Зачем он только обмолвился, что взял ее с собой? Пока мужчины пытались договориться с дриддеревьями, которых среди общей массы обычных растений было не так уж и много, девушка листала Заветный Дар, привалившись спиной к ближайшему стволу или устроившись на каком-нибудь корне. Мая тенью следовала за ней, а за Маей плелся Ринго… когда хотел пройтись по земле, устав кататься на чьей-нибудь спине. Такой дружной компанией они и замирали, погружаясь: одна в чтение, вторая в наблюдение за окружающими, а третий… третий в поисках еды принюхивался к кустам и пробовал на зуб траву. Ну и нажрался в конечном счете до состояния полной неповоротливости, после чего с большим трудом забрался на шею к хозяину, свесил лапки с хвостом и ехал так ближайшие полчаса, изображая из себя страдальца. От громкого икания зверька, похрюкивания и пускания пузырей у Арацельса разболелась голова. А от того, что Катя тем временем сменила собеседника, в груди разросся ком недовольства. Смерти он доверял, а вот Райс его откровенно настораживал и все чаще бесил. Сильный союзник, бывший страж Равновесия, земляк и… тот, кто не нравился ему больше Лу.
Они шли впереди, вполголоса обсуждая будущую тренировку, — его Арэ и высокий эйри с затянутыми в хвост темными волосами. Первый Хранитель следовал по пятам за этой парой, продолжая тащить на шее свою мохнатую ношу. Он молча изучал спину жены и руку ее собеседника, по-свойски лежавшую на плече девушки. И если первое радовало взгляд и будило воображение, то второе вызывало внутренний протест. Глупый, необоснованный… сильный.
Отлично! Если продолжать в том же духе, то не за горами момент, когда он начнет ревновать супругу к каждому столбу… дереву, кусту, без разницы. Его так и подмывало штамп на ней поставить: «Мое! Не лапать!» И сигнализацию с эффектом электрошока навесить, чтобы всякие посторонние типы не спешили обнимать за плечи, талию и прочие части тела. Ну-ну… А потом, когда вся эта история с угрозой Равновесию наконец закончится, он с удовольствием посадит свою женщину под замок и для надежности к магической цепочке, которая украшает ее шею, добавит еще и настоящую. Угу, кандалы наденет и пару сотен «охранок» вокруг наставит, чтобы никто и близко не смел подойти. И почему он раньше никогда не задумывался над тем, что в нем могут мирно дремать деспотические замашки? Большое упущение.
Поймав себя на этой мысли, Арацельс криво усмехнулся. Спасибо еще, что подобные порывы он оказался в состоянии рассматривать сквозь призму иронии. Иначе Катенку можно было бы только посочувствовать. Почему-то пришло в голову, что Иргис с Лемо дружно ухаживают за бедной кровницей и практически не трогают его Арэ исключительно потому, что боятся растревожить прогрессирующую паранойю ее супруга. Маниакальный блеск в алых глазах, тихий скрежет стиснутых зубов и часто появляющееся выражение лица под условным названием «морда кирпичом» — чем не симптомы вышеупомянутого заболевания? Лечиться пора. А в качестве лекарства вполне подойдет небольшая порция общения с женой. Осталось лишь избавиться от звукового сопровождения в исполнении Ринго.
Вот только стоило передать пушистого бездельника Смерти, как Арэ выкинула очередной финт.
— Райс пообещал мне, что расскажет тебе одну очень важную вещь, — проговорила она, пряча тетрадь в рюкзак мужа. — Идем, — позвала, чуть улыбнувшись, и, схватив его за руку, потащила к эйри, замедлившему шаг в ожидании.
Вот и… пообщались. Честное слово, лучше бы Катерина о своих безопасных днях болтала или еще раз использовала его живот в качестве боксерской груши, а не заставляла выслушивать эту «очень важную вещь», шагая между ними и крепко держа обоих спутников под руки. Чтобы не разбежались, наверное. Или чтобы не поцапались?
В принципе новая информация ему понравилась. Во-первых, такой вариант его прошлого полностью оправдывал то, что при возвращении в Карнаэл он намерен был защищать Арэ, а не вставать на сторону Эры. Учитывая список злодеяний Хозяйки Карнаэла, решение Первого Хранителя уже не выглядело откровенным предательством, что хоть немного, но грело душу. Мужчина сделал выбор… Сделал его еще там, в стенах Дома, когда просчитывал разные возможности своих дальнейших действий. Убийство Кати было бы самым простым из всего. Но… разве он из тех, кто ищет легких путей?
То, что Арацельс сын Арда — бывшего Третьего Хранителя Равновесия, от которого в полнолуние умудрилась забеременеть его мать, скорее порадовало, нежели огорчило мужчину. По крайней мере, теперь он мог откинуть версию о том, что его папашей был какой-то неизвестный Высший из Безмирья. Пусть кораг… пусть. Но ведь в теле человека, к тому же, если верить словам сослуживцев, хорошего человека.
Нелл никогда не рассказывала своему единственному чаду о том, чем на самом деле занимался его погибший отец, и тем более не упоминала, что он — пришелец из другого мира. Она даже называла его иначе: «Дэр, Дэрри…» и никогда не произносила «Ард». Может, ей просто не было известно настоящее имя возлюбленного? Или она не хотела, чтобы его знал сын? В детстве мальчик считал, что мужчина, давший ему жизнь, был иноземным магом: большим, сильным и непременно добрым. Таким его преподносила мать, и воображение ребенка запечатлело именно этот образ. Когда Арацельс повзрослел, он стал иначе воспринимать события прошлых лет. Особенно после того, как во время изучения ядов и целебных снадобий в Карнаэле наткнулся на «Хрустальные слезы», аромат которых навсегда врезался в его память. Откуда у матери мог быть эликсир бессмертия, основным ингредиентом которого являлся сок цветка, не произрастающего в мирах Карнаэла? А ведь она говорила, что миниатюрный флакон с золотой крышкой — это последний подарок Дэрри… Тогда-то Первый Хранитель и начал подозревать, что таинственный родитель — демон. Не самое приятное умозаключение, но… оно многое объясняло. Например, пусть слабую, но все же имеющуюся у Арацельса возможность противостоять корагу в период условной ночи, не теряя до конца остатков собственного разума. И Ритуал единения Эра предлагала провести только ему, и в Карнаэл привела его раньше возраста, подходящего для Обряда посвящения. Тогда она мотивировала свой поступок тем, что не желает упускать очень сильного и перспективного мага. Сейчас Цель понимал, что ей просто нужен был подходящий материал для нового эксперимента.
И ради этого она убила его родных?
Арацельс невольно прикрыл глаза, мысленно вернувшись в главный кошмар своего детства. Даже скрежет когтей, вой и топот за дверями каэры в ночные часы не вселяли в него столько ужаса и отчаянья, сколько он испытал тогда. Но время шло, будущий Хранитель научился уживаться со своими воспоминаниями, позволяя им просто существовать. Это была часть его биографии, боль, навсегда поселившаяся в груди, память о самых близких людях, которых ему не удалось спасти. Слушая короткий и довольно сухой рассказ Райса о своем происхождении, Первый Хранитель чувствовал, как в тысячный раз холодеет сердце и в бессилии сжимаются кулаки. Ему тогда уже исполнилось двенадцать… Талантливый маг-стихийник, повелитель снегопада… он должен был помочь им! Он… и этот так называемый друг семьи. Где его — такого хорошего и заботливого — носило, когда Нэлл умирала? Впрочем, ясно где… сидел под каблуком у Луаны.
Мысль о перевертыше заставила блондина поморщиться. То, что случилось давно, не изменить — это прошлое. А вот некоторые моменты из настоящего и ближайшего будущего явно нуждались в коррекции.
— Твое рождение их обоих обрекло на смерть, — выдал Райс под конец и замолчал.
Катерина дернула бывшего Хранителя за рукав и нахмурилась, затем перевела тревожный взгляд на мужа и нахмурилась еще больше.
— Может быть. — Красные глаза светловолосого эйри сузились, превратившись в темные щели на окаменевшем лице. — Зато твоя дружба могла спасти хотя бы ее, да только тебе, видать, было не до того.
— Много ли ты знаешь, мальчишка?! — Мрачная усмешка скривила губы Райса.
— А много ли ты говориш-ш-шь… дядя? — изучая собеседника поверх кудрявой девичьей головы, процедил Арацельс. — И сколько в этих словах правды? Мои воспоминания не сохранили твоего образа.
— Покажи ему медальон, — попросила Катя, в очередной раз дернув брюнета за руку.
— Вот еще!
— Показывай уже, — вмешался в разговор четэри. — Достали все эти недомолвки. Что там за медальон такой?
К моменту завершения рассказа все уже стояли. Во-первых, потому, что на пути встретилось подходящее, по мнению Лемо, дриддерево, у которого он намеревался попросить временной защиты для всей компании. А во-вторых, потому, что эта самая компания даже не пыталась скрывать, что прислушивается к столь любопытной беседе. Да и что еще делать, бредя по лесу в поисках места для стоянки? Не изображать же из себя воинствующих пришельцев, ожидающих засады за каждым кустом? И пусть подобное допускалось по умолчанию, разговорам это не мешало.
Райс недовольно фыркнул, но под тяжелым взглядом четэри достал из-за ворота рубашки требуемую вещь.
— Вот… Это ведь твоя мама? — спросила девушка, открыв медальон и показав супругу на изображение женщины, тот кивнул. — А это тот самый Ард? — обратилась она к Четвертому Хранителю и, получив утвердительный ответ, заявила: — Что и требовалось доказать.
— Катенок, наличие у Райса портретов этих людей вовсе не означает, что в их гибели повинна Эра, а не он сам, — проговорил Арацельс, пока остальные с большим интересом изучали крошечные гравюры на металлических половинках медальона.
Смерть укоризненно посмотрел на друга, Иргис задумчиво скользнул взглядом по обоим мужчинам, а Лемо даже ухом не повел, продолжал с почти детским восхищением любоваться на искусно выполненные портреты.
И почему они доверяют этому эйри? Ведь однажды он уже бросил их, променяв один Дом на другой. Или старая дружба, как тот Феникс, имеет свойство восставать из пепла?
— Хм, ты думаешь, он стал бы лгать о таком? — удивилась Катерина и, крепко сжав локоть мужа, потащила подальше от остальных, явно собираясь прочитать нотацию.
Блондин вздохнул, но покорился. Пусть выскажется, ему не жалко. Всяко лучше, чем слушать рассказ о том, что этот скользкий тип был лучшим другом отца и матери. Тем, кто спасал Нэлл и ее сына от преследования и кому они оба обязаны пусть недолгой, но жизнью. Подобные заявления и тон, которыми они были сказаны, вместо уместной в данном случае благодарности (ну или хотя бы сдержанного интереса) раздражали Первого Хранителя. Он почему-то ощущал себя уязвленным и, что гораздо хуже, уязвимым. Расскажи эту историю кто-то другой, Арацельс проникся бы к нему совсем другими чувствами, но Райс ему по-прежнему не нравился. И потому верить во все, что тот говорил, мужчина не собирался. Возможно… даже наверняка, Ард действительно был его отцом, и Эра вполне могла позаботиться об устранении неугодных, не поленившись потом немного подчистить память своему будущему Хранителю, но… любую историю можно подать по-разному: что-то приукрасить, умолчать о мелочах, и сразу восприятие одних и тех же событий изменится.
— Глупые обвинения не снимут с тебя ответственности… малыш. — Насмешливый голос эйри неприятно резанул по ушам, блондин скрипнул зубами и хотел было обернуться, но девушка сильнее сжала его руку, уводя спутника прочь. Позади них что-то сердито рявкнул Смерть, Райс огрызнулся, с ним начали спорить, и… разговоры Хранителей оборвались, поскольку их накрыло звуконепроницаемым щитом.
— Хватит уже! — сказала Катя, остановившись и повернувшись к спутнику лицом. — Если вам так хочется подраться, устройте спарринг. Но только когда мы будем в относительной безопасности. И… — Она запнулась, виновато взглянула на мужа, а потом тихо пробормотала: — Прости меня.
— Это за что же? — напрягся Арацельс, мысленно прикидывая, какой еще «сюрприз» приготовила ему жена, раз даже на извинения расщедрилась.
— Ну… я заставила тебя вспомнить о том, что причиняет боль, — как-то не очень уверенно начала девушка.
— Не страшно, я уже давно свыкся с этим. Что-то еще? — Мужчина прищурился, наблюдая за ней.
Напряжение, неуверенность, сомнения… С чего бы это?
— Я настояла на том, чтобы Райс сам тебе все рассказал…
— К чему ты клонишь, Арэ?
— К тому, что это я виновата в ваших трениях, — опустив голову, проговорила Катерина.
— Н-н-ну… если ты будешь меньше с ним любезничать и позволять себя лапать…
— Эй! — Она резко вздернула подбородок и уставилась на него. — Он меня не лапает.
— А что он, позволь узнать, делает? — спокойно, даже чересчур спокойно поинтересовался супруг. Затишье перед бурей, не иначе. Оттого и глаза щурить приходилось, чтобы сверкавших в них молний никто раньше времени не заметил.
— Пытается приручить силу, которая меня ни во что не ставит и живет самостоятельной жизнью в моем теле. У нас, знаешь ли, с ним одна зараза — называется «свадебный подарочек от перевертыша». А рыбак рыбака видит издалека. Вот и…
— Что?
— Ну как что?! Ты сам знаешь, что в моей крови полно инородной магии, очень сильной магии, раз Карнаэл на нее клюнул. Райс же говорил, что Лу чистокровный Высший, в отличие от Эры…
— Угу. И что дальше?
— Ежу понятно, что я не научусь за такой короткий срок управлять подобным «безобразием». — Пока собеседник думал, при чем здесь покрытое колючками млекопитающее, она продолжила: — Зато он может попробовать делать это за меня. И если работать в паре…
— Отличный план! — усмехнулся блондин, качнув головой. Его волосы упали на лицо, прикрыв глаза — уже не совсем блондин, судя по количеству рыжих прядей в пепельно-белой шевелюре. — А давай я сам попробую приручить твою силу, мм? — «И не только силу!» — мысленно добавил он, а вслух сказал: — Она вроде как ко мне лояльно относится: бить, душить не пытается, даже наоборот.
— А ты умеешь это делать? — удивилась Катя.
— Все когда-то бывает в первый раз.
— Не-е-ет, — чуть разочарованно протянула Арэ. — Сейчас не самый подходящий момент для экспериментов. Я очень хочу прожить без приключений несколько дней и выжить после очередного посещения Карнаэла. А значит, придется тренироваться по схеме, предложенной Райсом. Прости, вампирчик, но я буду с ним общаться и позволять ему… гм… прикасаться к себе… в разумных пределах, вот. — Катя виновато потупилась, затем решительно заявила: — Он уже проходил этот урок и знает, что и как делать, лучше нас с тобой. Прости, — повторила девушка тише и покосилась в сторону Хранителей, двое из которых отправились на переговоры с дриадой.
— Интерес-с-сная тактика: сначала извинилась за растревоженное прошлое, теперь… за будущее. За настоящее не хочешь попросить прощения? — поинтересовался мужчина, к своему неудовольствию ощутив холодок не только в голосе, но и вокруг них.
— Нет… хотя… только ты не злись, ладно? — На лице ее появилось странное выражение.
Он машинально прочел эмоции жены и снова насторожился, так как сейчас девушкой руководили жгучее любопытство с легкой примесью беспокойства. И чем это ему грозило?
— Слушаю тебя, — осторожно произнес Арацельс и тоже посмотрел на сослуживцев. Может, пора сматываться, пока она не открыла ему еще какую-нибудь «страшную тайну» и не приправила ее своим любимым «прости»?
— Я спросить хотела, — сказала Катя и замолчала, посмотрев на пышную крону соседнего дерева.
— О чем? — поинтересовался Хранитель, устав ждать продолжения фразы.
— О Лилигрим, — немного помедлив, ответила девушка.
Вот этого ему для полного счастья и не хватало! В памяти всплыл последний разговор с призраком — и без того не самое хорошее настроение еще больше испортилось. Связь Заветного Дара двусторонняя, откуда ему знать, что у Арэ не бывает вспышек, подобных тем, которые испытал он, уходя из Карнаэла? Эмоции девушки были тогда такими яркими, близкими… он мог даже видеть ее глазами. Мог… А если и она могла? Если она в курсе того, о чем они беседовали с Лили? Проклятье! Тратить время на убеждение жены в своей искренней заботе об ее целостности и сохранности ему совсем не хотелось.
— Твои стихи… — Катерина помедлила, продолжая задумчиво изучать красно-оранжевую листву.
А у него словно камень с души свалился: ведь объясняться по поводу содержимого тетради куда проще, чем доказывать свое нежелание участвовать в планах покойницы. Или нет?
— И что там со стихами? — проговорил Арацельс, не менее задумчиво изучая профиль супруги.
— Ну… ты много их ей посвятил.
— И?
— Красивые такие стихи… эмоциональные.
— И?
— Что «и»? Что? Заело у тебя, что ли? — не выдержала девушка, резко повернула голову и уставилась на мужа своими темно-карими, похожими на столь любимый ею шоколад, глазами.
«Злость ей к лицу», — мысленно отметил Цель, старательно пряча в уголках губ улыбку. Недовольство Арэ, разбавившее ее же любопытство, немного повеселило. Лилигрим беспокоит, значит. И задевает… как интер-р-ресно. Может, и у нее в предках затесались собственники? Хорошая тогда из них пара получится. Столбам, деревьям и всему прочему можно сразу идти в подполье, дабы не оказаться объектами необоснованной ревности. Хотя… скорее всего, он опять сделал неверные выводы из прочитанных эмоций. Жаль, что Хранители не умеют читать мысли, такая способность была бы куда полезней для понимания других людей. Особенно одной кудрявой девицы, которая продолжала гипнотизировать его взглядом, правда, уже не колючим, а каким-то… каким?
— Прости, — сказала Катя виновато, а он разочарованно вздохнул: ну, вот и обещанные извинения, а все так забавно начиналось. — Я нервничаю, сам понимаешь. — Она запустила руку в волосы, тщетно пытаясь причесать их пальцами. Пышные, кудрявые… кое-где в запутавшихся прядях виднелись обрывки алых листьев дриддерева, а возле правого виска притаились до сих пор не обнаруженные розовые бутоны, большую часть которых Катерина безжалостно выкинула по дороге. — И не до того сейчас… но… не смогла удержаться. Такие стихи… аж внутри все переворачивается, когда читаешь. Тебе ведь очень нравится Лили, да?
— Ну… — Мужчина улыбнулся, наблюдая за ней. — В отличие от некоторых я обычно предпочитал блондинок. — Он подцепил темный завиток с ее лба и чуть помял его в пальцах, явно не собираясь выпускать.
— О! — Катя скосила глаза, чтобы посмотреть на его руку, прищурилась и совершенно серьезно заявила: — Я перекрашиваться не буду, и не надейся. Мне их и так сложно расчесывать. Разве что поседею после новой встречи с Эрой. Хотя… к седым ты пылких чувств не испытываешь: про Эссу всего один стишок, и тот особой восторженностью не отличается. — Ирония в голосе смешалась с легкой досадой. — А про Мэл…
— До встречи с тобой, Катенок, — перебил Арацельс, — я думал, что Лилигрим — самое необычное создание на свете: очаровательное, в меру милое и не в меру стервозное, но… с ней никогда не бывало скучно.
— Что-то меня напрягает это «до встречи с тобой», неужто я умудрилась переплюнуть Лили? Остается надеяться, что не в стервозности, — пробормотала Катерина, пытаясь отнять у него прядь собственных волос. — Отдай, еще больше запутаешь. Я не умею, как ты, приводить прическу в порядок с помощью магии. Я вообще с этой вашей магией не дружу, сам знаешь.
— Подожди-ка. — Его улыбка стала шире, а в глазах появился хитрый блеск. — Ну же, не мешай.
Она нехотя опустила руки, позволив ему возиться со своими волосами.
— Затылок не трогай!
— Почему это?
— Ну… ай.
— Не дергайся, Арэ.
— А ты не делай, что… А! Ну хватит уже, я понимаю, что ты решил помочь мне причесаться, но…
— Не причесаться, — наклонившись к ней, прошептал муж и легко чмокнул вмиг замолчавшую девушку в кончик носа. — Попробуй сама, коснись их. — Его ладони нырнули в густую массу блестящих кудрей, чуть помассировали кожу на висках и затылке, затем медленно переместились вниз и замерли на плечах.
Девушка блаженно прикрыла глаза, затем резко распахнула их и, сильно тряхнув головой, так, чтобы волосы упали на лоб и скулы, удивленно пробормотала:
— Ничего себе сервис! — Она схватила первый попавшийся локон, оттянула его, а потом отпустила. Тот свернулся аккуратной спиралью и, пару раз качнувшись, замер у ее лица. — Хм, если ты еще и крестиком вышивать умеешь, цены тебе нет в хозяйстве, милый.
— Нравится?
— Спрашиваешь!
Катя улыбалась, а он думал о том, как же мало ей надо для счастья. А еще о том, почему ему не пришло в голову сделать это раньше: и ей приятно, и ему в удовольствие. Настроение заметно улучшилось, девушка расслабилась, а спутники по-прежнему не спешили звать их обратно. Руки вновь скользнули по волосам Арэ, чуть задержались на ее шее и начали свой путь вниз: по изгибу спины до самых бедер.
— Так что там с блондинками? — поймав запястья мужа, спросила Катя. Насмешливо, но с малой толикой настороженности. — Я что-то не поняла. А?
— С какими блондинками? — Он картинно изогнул бровь, демонстрируя искреннее удивление.
— С теми, которых ты предпочитаешь.
— Я сказал «предпочитал».
— Ага, так что с ними?
— Хм. — Арацельс изобразил задумчивость. — Ну…
— Что «ну»? Давай уже, сознавайся! Откуда такие восторги в адрес Лилигрим? Первая любовь, что ли? — не выдержала Катерина и слегка ошарашила его своим натиском.
— Она была невестой моего друга, наставника… Да и знакомство наше измерялось тремя днями. Какая любовь?
— Хочешь сказать, что за такой короткий срок нельзя влюбиться? — Вопрос прозвучал наигранно весело. Вот только глаза девушки погрустнели, ее захлестнула волна разочарования. А он, напротив, ощутил, как по телу разливается тепло и на душе становится невероятно легко, спокойно… приятно.
— В Лили? Не-е-ет, — усмехнулся блондин, не делая попыток освободить запястья от плена девичьих пальцев. Зачем? Цель просто чуть повернул ладони: так, чтобы они переместились с бедер… немного назад, и как ни в чем не бывало продолжил: — Смерть с ней долго встречался, прежде чем привести в Карнаэл. Она, конечно, чудо, только вот… очень своеобразное чудо.
— Но стихи… — начала Катя, стараясь ненавязчиво так убрать его руки с того места, на котором они по-хозяйски устроились.
— А что со стихами? — с улыбкой проговорил он, забавляясь ее безуспешными попытками избавиться от его не совсем приличных (или совсем неприличных) объятий.
— Ты восхищался ею, едва ли не боготворил… и очень переживал, когда… — Девушка замолчала и нервно закусила губу. Даже перестала бороться с его руками, окунувшись в поток нахлынувшей грусти. Правда, теперь грусть была вызвана совсем другими причинами.
Арацельс инстинктивно притянул Катю к себе и переместил одну ладонь на спину. Но этот мгновенный порыв успокоить, поддержать супругу обернулся чем-то совершенно иным. Не для нее… она-то как раз доверчиво уткнулась носом в его плечо и тихо вздохнула. Он, впрочем, тоже… вздохнул. Только как-то чересчур резко и громко. Сложно изображать из себя заботливого друга, когда тебе в живот упирается упругая женская грудь, прикрытая тонкой тканью рубашки.
Мысли поплыли совсем не в том направлении, в которое он пытался их загнать. Руки заскользили по телу девушки… скорее жадно, чем нежно, и уж точно не по-дружески. Она вздрогнула, напряглась, откинула назад голову и уставилась на мужа широко раскрытыми глазами. Темные, блестящие… они завораживали, как звездное небо поздней ночью. Арацельс мог бы смотреть в них долго, наслаждаться шелком ее гладкой кожи, вдыхая аромат девичьих волос, который безошибочно улавливал острый нюх…
Один короткий мысленный приказ — и ткань рубашки на теле жены растаяла под ласкающими спину пальцами. Выходит, есть и свои плюсы в том, что на ней его форма.
— С-с-с ума сош-ш-шел? — прошипела Катерина, пытаясь вывернуться из объятий супруга. Естественно, безуспешно. Скулы ее порозовели, в глазах появился нехороший блеск и… иллюзия звездного неба исчезла. — Не здесь же!
— Почему нет? — холоднее, чем хотелось, поинтересовался блондин.
Смущение, легкое возбуждение… и совсем не легкое раздражение. Хор-р-роший набор. И чем он на сей раз ей не угодил? Подумаешь, слегка обнажил лопатки, да и то под прикрытием собственной ладони. Зачем же так нервничать-то? Разгуливая перед всеми в ритуальном наряде, который открывал больше, чем прикрывал, она себя нормально чувствовала. А теперь что? К чему эта глупая стыдливость, когда все в пределах приличий?
— Но не при всех же это делать!
Катерина выразительно на него посмотрела, и сомнений в том, что она имела в виду под словом «это», у него не возникло. Зато возникло чувство крайнего удивления. Она что, серьезно так о нем думает? Да за кого эта женщ-щ-щина его принимает?! За озабоченное животное? Он вовсе не собирался тащить ее в ближайшие кусты!
Или собирался?
Пока Первый Хранитель размышлял над планами относительно своей Арэ, девушка, пользуясь замешательством мужа, умудрилась выскользнуть из его рук. Она отскочила на пару шагов, остановилась, перевела сбившееся дыхание и настороженно посмотрела на своего спутника. Наивная. Неужели действительно считает, что это жалкое расстояние может спасти ее от него? Если бы он только захотел…
— Прости, — пробормотала Катя, вздохнув с облегчением, когда спина ее снова покрылась тканью.
Ну вот, опять начинается. И почему ему кажется, что так часто произносимые извинения теряют свой смысл? Что-то ее пробило на них сегодня. Раздает оптом и в розницу по поводу и без… Зачем?
— Просто я не думаю, что сейчас подходящее время для этого, — как-то грустно закончила она.
— Для чего? — уточнил Арацельс.
— Ну… для всяких там нежностей и того, что за этим следует.
Глаза отвела, опять смущается? Смешная.
— Неприятно? — сухо спросил он.
— Слишком приятно, чтобы потерять голову, — нервно усмехнулась она и, мельком взглянув на него, снова уставилась куда-то в сторону. — Я и так не могу до конца осознать всей серьезности ситуации. Словно это происходит не со мной. Будто не меня хотят если не убить, то использовать в каких-то своих целях все кому не лень. А я даже по наглым рожам в ответ двинуть не в состоянии… Силы полно, да пользоваться не умею. Райс прав… надо тренироваться, пока есть время, а не… — Она замолчала, не договорив.
Р-р-райс-с-с, значит, вот в ком кроется причина ее метаний. Гад одноглазый!
— Что «не»? — Мужчина одним быстрым движением пересек разделявшее их пространство и опустил руку на плечо жены. Катерина вздрогнула, уставившись на него.
— Не… не предаваться удовольствиям, — вздохнула девушка и положила свою ладонь поверх его запястья. — Я, конечно, стараюсь верить в лучшее и не думать о плохом, но… Сто к одному, что жить мне осталось несколько дней, так что…
— Отчего же не предаваться? — оборвал ее пессимистическую речь блондин. — Особенно если нам так мало осталось жить, — добавил он с усмешкой.
— Мне, не нам.
— Не глупи, Катенок. Я вернулся на этот свет только из-за тебя. Погибнешь ты — и мне здесь делать нечего.
— Это что — новый всплеск суицидальных наклонностей? — Арэ прищурилась, наблюдая за ним.
— Представь себе, нет. Я вовсе не намерен умирать. Так что делай выводы.
— С Эрой тебе не справиться, — прижавшись к его груди, тихо сказала девушка. — В прошлый раз…
— Сейчас все иначе. Помнишь, я говорил, что у меня хороший информатор, благодаря которому получилось вытащить тебя из Круга Забвения? — Катя кивнула. — Благодаря ему я многое узнал, многому научился… даже не научился, а просто обрел определенные… навыки. — Он гладил любимую по волосам, а она молча слушала, с надеждой впитывая его слова. — Это как вспышка в сознании… после нее в памяти появляется новая информация, которой там и в помине не было. С помощью нее я смог дважды пробиться на территорию Мастера Снов, на основе этих же знаний мне удалось создать магическую цепь. — Его пальцы, скользнув по шее супруги, коснулись светло-пепельного плетения. — Так что теперь мы связаны не только Заветным Даром. И поверь, Арэ… никто нас с тобой не разлучит. Ни Эра, ни Волки, ни разные выходцы из Безмирья типа Лу или этого умника, который забивает твою хорошенькую головку всякой ерундой. Только, пожалуйста, никогда не снимай мой подарок. — Он чуть отстранился, чтобы приподнять ее подбородок и заглянуть в глаза.
— И как работает этот… ошейник?
— Как цепь, — улыбнулся Арацельс.
— Короткая?
— Метров двадцать.
— А если расстояние увеличится?
— Тогда меня перекинет к тебе, даже если какая-нибудь особо шустрая тварь утащит тебя в другой мир.
— Жаль, что не наоборот, — усмехнулась девушка. — Я бы предпочла остаться только с тобой.
— Извини, издержки производства. — Хранитель ласково щелкнул любимую по носу и серьезно спросил: — Теперь ты не так крепко уверена в том, что жить осталось несколько дней?
— Ну почему же? — Губы девушки растянулись в улыбке. — Может, нас с тобой ожидает классический вариант: жили они недолго, но счастливо и умерли в один день.
— Хм… — Он снова обнял жену и, положив подбородок на ее макушку, сказал: — Мне нравится слово «счастливо».
— Мне тоже.
— Так что тогда насчет удовольствий? Они больше не в категории запретов?
— Смотря какие. Я, например, не прочь поесть. И желательно что-нибудь посущественней ягод, которыми вы нас с Маей угощали по дороге. Не все присутствующие здесь способны с помощью секса утолять разного рода голод. Лично мне потом, наоборот, жутко есть хочется.
— М-да? — Арацельс выпустил ее из объятий и, взяв за руку, потянул за собой. — Идем. Есть у меня одна мысль насчет сытного обеда. Вот только, не определившись с местом, стоянку устроить, увы, не получится. Может, Лемо договорился с дриддеревом?
— Вряд ли, — вздохнула Катерина, увидев, как вышеупомянутый Хранитель с понурым видом подходит к остальным. — Ну ничего… мечтая о вкусной и сытной пище, я не откажусь еще от порции ягод, — заявила она, сосредоточенно рассматривая усеянные красными бусинками кусты. — Только скажи, какие из них съедобные. Мне никак не запомнить.
— Проклятье! — Мужчина отдернул ладонь от прозрачного шара, висевшего в воздухе, чудом не опалив кончики пальцев об огненное кольцо, вспыхнувшее вокруг него.
Ну вот… чуть не активировал ловушку вместо того, чтобы сделать ее невидимой. Что за день такой? Все из рук валится, мысли разбегаются, а взгляд как магнитом притягивает к тем двоим, которые мило беседуют на поляне, залитой светом вечерней звезды. Уже больше часа беседуют. И это называется тренир-р-ровка?!
Райс стоял позади Катерины и, склонив голову к ее уху, что-то говорил девушке. Она слушала, закусив губу от напряжения. Такая миниатюрная на его фоне и такая… соблазнительная. Если бы Арацельс знал, как будет смотреться на ней его форма, не стал бы раздирать куртку ни в порыве страсти, ни из-за тайного желания порвать ее на ленточки, чтобы вещи другого мужчины не касались обнаженного тела его жены. А теперь вот приходилось молча смотреть, как этот самый «другой мужчина» легко поглаживает девушку по плечу и что-то ей нашептывает. И улыбается… самодовольно так. Демонов прихвостень!
Катя ловила каждое его слово. То согласно кивала, то, наоборот, отрицательно качала головой. Пальцы теребили застежку на обтянувшей тело рубашке — нервничала девочка. Видать, что-то очень важное ей рассказывал «господин учитель». Или говорил, что это важно! А она боялась упустить любую мелочь, чем этот… «наставник» и пользовался.
— Достаточно! — легко поймав многострадальную ловушку, сказал Смерть.
Прикрытый иллюзией, он походил на обычного человека: без рогов, хвоста и крыльев. Разве что цвет кожи под действием чар казался более смуглым, чем у жителей близлежащих поселений. Что в общем-то неплохо — можно было, в случае чего, сойти за иностранца. В эти места многие съезжались в надежде получить благословение дриддерева на зачатие ребенка. По народным поверьям, такие дети рождались не только здоровыми, но и магически одаренными. Правда, пары, решившиеся на подобный шаг, обычно не забредали далеко в глубь лесного массива, а предпочитали проводить ритуал неподалеку от жилых районов. Но… все возможно в этом мире. Ведь находится же в нем девушка, способная в считаные дни уничтожить его одним своим присутствием. Или проснувшийся Снежный Волк…
— Прости, я задумался, — виновато пробормотал Арацельс, наблюдая за оранжевой жидкостью, бурлящей внутри прозрачной сферы, которую мягко перекатывали пальцы друга.
Такой «шарик» мог как выдать залп предупредительных искр, натолкнувшись на живую мишень, так и зажарить последнюю. Эффект зависел от настроек. Вот только… был ли во всем этом смысл? Активируют они ловушки, поставят защитный купол и раскинут по поляне искусно сплетенную магическую сеть, которая, словно верная собака, своих не тронет, а чужаков и «покусать» сможет. Ну и? Дальше-то что? Все эти меры предосторожности вполне смогут защитить от убийц-людей или даже нелюдей, но что будет, если демон без лица сама явится навестить стражей, не подчинившихся ее приказу? Каму она убила одним ударом, есть ли шансы у остальных? Благодаря присутствию Иргиса и Лемо (а точнее, символам на запястьях обоих мужчин) для Эры определить их местонахождение труда не составит. Впрочем… и без этого демоница в состоянии найти пропавшую Арэ и ее спутников. Просто потому, что таких уникальных мест, как леса Саргона, слишком мало в связке. Данные территории совершенно самостоятельны, они не подчиняются Карнаэлу, и с поста Дежурного Хранителя на них повлиять невозможно. Это что-то вроде отдельного мирка внутри большого, но малонаселенного мира. Своего рода аномальная зона, с одной стороны которой живут несколько племен, а с другой — простирается «мертвая земля», кишащая разными тварями. Существа редко переходят границу лесов и почти никогда не добираются до поселений. Дриады хорошо следят за порядком в своих владениях. Именно по этим причинам Райс с Лу привели Катерину сюда. Решись Эра нагрянуть к ним с визитом, она, без сомнения, будет сильна и здесь, но… не всесильна  .
— Я понял, — кивнул Смерть, улыбнувшись. — Тут совсем немного осталось. Пойди, Цель, посиди в шалаше. Уверяю тебя: там думается лучше. Зря, что ли, Лемо над ним столько корпел? Растратил кучу магической энергии, пока красовался перед девушками. Тоже мне, архитектор демонов! Сплел хоромы из веток вместо примитивного укрытия от дождя и ветра. Иди. Хоть оценишь его труды да мое «несчастье ушастое» проведаешь, а то что-то она подозрительно притихла. Как бы чего не задумала опять… кошка любопытная.
Блондин хмыкнул. Как же, задумала… Пока Иргис будет читать книгу, сидя на низкой ветке, расположенной над этими самыми «хоромами», кровница оттуда и носа не покажет. Она шарахалась от Седьмого Хранителя, как от огня, да и второго обходила по широкой дуге. Слишком большое количество внимания со стороны двух этих мужчин галуру откровенно пугало. Единственное, из-за чего малышка готова была наступить на горло своим страхам, — это защита Мр-р-ранты. Забавно было наблюдать, как она скалилась и шипела, когда к Кате приближался кто-то из тех, кого галура занесла в список опасных личностей. Даже волосы на голове начинали воинственно топорщиться, становясь похожими на серебристые колючки, из клубка которых торчали мохнатые ушки. Все-таки странно, что Хранителям в таком составе удалось воспользоваться кровью девушки для создания поисковика. Сложно поверить, что хвостатая добровольно согласилась на путешествие в обществе двух не внушающих ей доверия незнакомцев. Наверняка всеми лапками упиралась, чтобы не тащить их за собой. Но кое-кто, похоже, обладал незаурядным даром убеждения. Явно кое-кто рогатый, других бы Мая слушать не стала.
Да и Смерть в истинном обличье ей не очень-то понравился. Хотя… на фоне остальных он явно был предпочтительней. Стараясь спрятаться от шуток Лемо и от задумчивых взглядов Иргиса, галура все больше жалась к четэри, отчего снова становилась похожей на ту хвостатую липучку, которая в Срединном мире не отходила ни на шаг от белокурого ангела. Вероятно, и в этот раз она решила, что место под его крылом (пусть под черным и кожистым, а не под белым и пушистым) самое безопасное.
Черт, чикра, эгеле… как только не называли чернокровную расу в мирах, куда они успели сунуть свой нос и протянуть загребущие лапки. Их боялись, им поклонялись, их изгоняли и призывали… а еще о них ходило множество жутковатых баек. Поэтому Арацельс не видел ничего удивительного в том, что Мая не пришла в дикий восторг, узрев истинное лицо своего ненаглядного «небожителя». Но… все познается в сравнении. А когда рядом шли два охотника за ее вниманием, от которых у бедной вирты на затылке шевелились волосы, Смерть начинал представляться совсем в ином свете. Надежный, знакомый, а главное, связанный с ней метками, против которых у него не было никакого иммунитета. Эх, стали бы еще крылья белыми да хвост с рогами исчезли… не из-за иллюзии, а на самом деле… души бы в нем девчонка не чаяла.
Вообще, если подумать, внешность — оружие сильное. Явись Второй и Седьмой Хранители в боевой трансформации, их шансы завоевать доверие и симпатию кровницы значительно возросли бы. Судя по тому, как малышка вцепилась тогда в Сэмирона, она явно неровно дышала к пернатым. Но… не судьба. Потому что обеспокоенная происходящим Эра позволила себе дважды нарушить установленное ею же правило. Во-первых, она снова отправила четэри в миры, не дав ему отдохнуть и восстановить силы, что в общем-то было обязательным после каждой трансформации. Повторную перестройку тела на ангельский лад через такой короткий промежуток времени его организм просто не выдержал бы. Демонице же не терпелось поскорее избавиться от присутствия галуры на территории Дома. Так Смерть и оказался на задании в своем истинном виде. Ну а Иргис с Лемо миновали трансформационную нишу исключительно из соображений конспирации. Эра прекрасно понимала, что в боевой ипостаси Арацельс быстро засечет своих преследователей — слишком уж характерная у пернатых аура: яркая, белая и очень узнаваемая. А в человеческом виде поддерживать маскировку гораздо проще. И если бы Первый Хранитель не ожидал «хвоста», он вполне мог бы не заметить слежки. Чай, не простые смертные шли за ним по пятам. Таких вычислить сложно, но, как выяснилось, можно.
Так что вся затея провалилась с треском. А вместе с ней уменьшились и шансы обоих понравиться вирте с первого взгляда. С другой стороны, истинная внешность имеет массу своих преимуществ. Например, только находясь в природной ипостаси, можно получать истинное удовольствие, ну, скажем, от еды. Ангелы, сколько бы они ни пробыли на задании, практически не едят, не пьют, не спят, не справляют нужду и уж точно не имеют возможности вступить в интимные отношения с противоположным полом. Они что-то вроде биологических роботов с максимумом возможностей и минимумом потребностей. Люди же — это совсем другое. Может, поэтому, а может, и еще по каким причинам, ни Лемо, ни Иргис от своего положения не страдали. Напротив, они откровенно наслаждались возможностью лишнего отпускного… ну, или почти отпускного дня, совмещенного с заданием, выполнение которого было решено отсрочить.
Чтобы немного успокоить Маю, Смерть уговорил синеволосого дать клятву при свидетелях, что он не причинит никакого вреда Катерине. Более того, при необходимости даже встанет на ее защиту… сегодня, завтра и, может быть, послезавтра. Если черно-белый знак на его запястье не начнет оправдывать того, что о нем говорила Эра, и им с Лемо не понадобится срочно возвращаться в Карнаэл, прихватив с собой супругу Арацельса. В случае отказа девушки последовать за ними Седьмой Хранитель с чистой совестью ее убьет. В этом был весь Иргис: прямолинеен, хладнокровен и непоколебим в своих убеждениях. Но и он пал жертвой настойчивости четэри, раз согласился дать Кате несколько дней на подготовку к встрече с Эрой, а не пустил ее в расход при первой же возможности.
Смерть продвигал идею, что решать судьбу девушки должны не они, не демоны, а сам Карнаэл. Он захотел сделать ее Хозяйкой, следовательно, на то имеются веские причины. И неизвестно, какова будет реакция Дома, если уничтожить его избранницу. Значит, наилучший вариант и для стабильности миров, и для целостности Карнаэла — вернуть Катерину в каменные стены обители и позволить ей самой выбрать между Эрой и новенькой. А если нет, то организовать честный поединок для двух Хозяек. Вот только человеческая девица, не способная управлять полученным от перевертыша даром, и секунды не простоит против разъяренной демоницы, поэтому Четвертый Хранитель предложил в срочном порядке обучить Катю владеть силой. По предварительным подсчетам Иргиса, на это дело у них имелось всего-навсего несколько суток. И то, если количество аномальных зон седьмого мира не начнет резко увеличиваться из-за подобного рода тренировок. В таком случае занятия придется прекратить и… либо отправить девушку в Карнаэл как есть (для последующих разборок между ней, Эрой и Домом), либо прибить несчастную на месте, чтобы не мучилась. Второй вариант голубоглазый страж считал более милосердным, но остальные, к счастью, думали иначе.
К урокам приступили немедленно. Сначала теория, которую Райс во время путешествия по лесу вполголоса объяснял Катерине. Теперь вот… практика.
Арацельс смерил задумчивым взглядом четэри, с невозмутимой физиономией стоящего напротив него в ожидании ответа, и снова покосился на наставника жены, который, к сожалению, был единственным, имевшим похожий опыт, — ему пришлось устанавливать контроль над силой Лу в собственной крови.
Как же все это раздражало Первого Хранителя. И ведь умом он прекрасно понимал, что нельзя терять ни секунды из выделенного времени. Но доводы разума и внутреннее несогласие, владевшее им, как-то не спешили приходить к консенсусу. Не зря Арэ попросила мужа свалить подальше и перестать сверлить ее взглядом. Ох, не зря… У нее и так мало что получалось, а под его наблюдением и вообще ничего не выходило.
Бедная девочка. Чего Райс пытался добиться? Как можно за несчастные несколько дней научить Катю контролировать и (что совсем из области фантастики) применять полученный магический дар? Это все равно как пришить к человеческой спине крылья и через пять минут предложить их новому обладателю взлететь. Таким вещам учатся годами, а тут… Ничего у них не выйдет. Он это знал, все это знали, но продолжали делать вид, что шансы есть. А одноглазый эйри с оком демона в травмированной глазнице пользовался случаем, чтобы лишний раз пофлиртовать с молодой женщиной и… поиграть на нервах у ее чересчур вспыльчивого супруга.
Брр… похоже, вместе с женой из шестого мира Арацельс приобрел и болезнь. Паранойя называется. Ну, подумаешь, тренирует этот наглый тип его Арэ, берет ее за руку, обнимает за талию, почти касается губами уха, когда говорит… Да какого демона?!
— Ладно, — нехотя пробормотал Первый, стараясь подавить в себе желание начистить рожу бывшему соотечественнику. Он и так-то ему не нравился, а чем дальше в лес в прямом и переносном смысле слова — тем сильнее была неприязнь. — Пойду, пожалуй, передохну немного.
«…И полюбуюсь на „тренировку“ с близкого расстояния», — продолжил мысленно блондин, затем вздохнул, вспомнив о паранойе, поздравил себя с помешательством на почве ревности, наградил недобрым словом Заветный Дар с его душевными связями, предков-собственников и обнаглевшего до крайности «учителя», после чего повторно испытал большую потребность съездить кому-нибудь по роже. Можно и себе… для отрезвления и возврата к реальности, которая, кстати сказать, изобиловала массой нерешенных проблем. А он, словно изголодавшийся зверь при виде желанного «блюда», терял бдительность и начинал размышлять совсем не о том, о чем требовала ситуация. Это походило на какое-то наваждение… И как определить, в чем крылась его причина, оставалось неизвестным. Может, подобно наркотику, действовала связь, усилившаяся после нескольких часов в дриддереве? Или так сказывалось влияние колдовского леса? А возможно, во всем был виноват проклятый Ритуал единения, слепивший их с некогда ненавистным корагом в единое целое? И пусть человеческая личность заняла в этом переродившемся существе главенствующую роль, характер все равно претерпел некоторые изменения, утратил весь социальный лоск, который долгое время удерживал на коротком поводке истинные черты его натуры. Те самые, которые всегда были ему присущи, но никогда не проявлялись в открытую. Просто потому, что Арацельс с детства сознательно подавлял их, считал чем-то неправильным, если не сказать порочным. Теперь все обстояло иначе, и сейчас… именно сейчас, он впервые за долгие годы был в мире с самим собой  .
Собственнические замашки? А что поделаешь, если у него это в крови. Холодный расчет и жестокость поступков? Так вынужденная же! На что только не пойдешь для достижения поставленной цели. Эмоциональный голод, который так легко и приятно утоляется наедине с женой, обострившиеся звериные инстинкты… все это казалось таким естественным, настоящим. И вовсе не раздражало, как бывало раньше. Он такой… отныне и навсегда. Эгоистично? Ну и что? Если кому-то не нравится, это их сугубо личное дело!
Впрочем, все упорно делали вид, что ничего в нем не изменилось. Не считая внешних метаморфоз, конечно. В отличие от остальных Хранителей его вторая ипостась давала о себе знать с завидной частотой, к тому же на территории миров, что само по себе являлось нонсенсом. Облик монстра мог сохраняться за пределами Карнаэла не больше часа-двух, и только в том случае, если Хранитель телепортировался в звероподобном состоянии. Это и произошло пару дней назад с Арацельсом, сейчас же с ним творилось нечто иное. Частичная трансформация или полная — неважно. Процесс был подконтролен ему, и в то же время монстр, сидящий внутри, пользовался любой лазейкой, чтобы пробиться сквозь человеческий облик в моменты сильного эмоционального напряжения. Рыжие пряди, черные когти, меняющие длину острые клыки — такие красноречивые напоминания о том, что он больше не человек. Теперь навсегда, а не на период условной ночи. Вот только каких-либо сожалений или угрызений совести мужчина по этому поводу совершенно не испытывал. Внутренне он ощущал себя прежним, разве что более откровенным и менее закомплексованным. Подумаешь, когти! Это даже удобно. Крепкие, острые… идеальное оружие, которое всегда под рукой. То есть на руках. А клыки и частичная смена масти, ну… Арэ нравится, а мнение остальных в данном вопросе его не особенно интересовало. Хотя, если вспомнить, эта странная девушка к нему и в мохнатом виде отвращения не испытывала. Даже поцеловала, чудачка, надеясь вернуть к жизни в преисподней. Что она там говорила о себе? Поклонница фильмов ужасов? Ну, этого добра у нее теперь и в реальности много, а скоро будет еще больше. Для полноты ощущений достаточно просто вернуться в Карнаэл. А все потому, что его идея… замечательная идея убить одним выстрелом двух зайцев: сохранить Равновесие миров и дать шанс на новую жизнь Катерине… потерпела крах!
Райс не лгал, говоря, что девушка погибнет, если попытается покинуть эту связку. Он даже под нажимом Арацельса провел наглядный эксперимент, открыв портал во владения перевертыша. Четэри с Лемо лично убедились, куда ведет переход. Катя же не дошла до него нескольких шагов. Побледнела, затем скорчилась от боли и, жалобно застонав, повалилась на землю. Откачивали ее минут пятнадцать. После чего девушка заявила, что если муж и остальные все-таки вознамерились ее убить, то, ради всего святого, пусть выбирают методы помягче. И хоть Первому Хранителю было не по себе из-за идеи с проверкой, он не жалел о содеянном, так как хотел знать о том, что происходит с женой, наверняка! Странно, что она этого не поняла. Больно ей, неприятно, а что делать? Это был шанс, и упускать его, поверив на слово одноглазому, мужчина не желал. Да только как убедить обиженную женщину, что подобные жертвы необходимы для ее же блага? Одно радовало: его Арэ оказалась на редкость отходчивой особой с нестандартным взглядом на многие вещи. Удивительная женщина, да… Именно от слова «удивлять».
Яркая вспышка вырвала мужчину из размышлений, в которые он незаметно для самого себя погрузился, остановившись под кроной обычного дерева, расположенного в нескольких метрах от шалаша. Инстинкты сработали раньше сознания — и рука, резко выброшенная навстречу инородному свету, мгновенно построила ледяной щит, в который и врезалась волна синего пламени. Недостаточно сильная, чтобы пробить прозрачную стену, укрепленную чарами Хранителя Равновесия. Но вполне ощутимая, чтобы изрядно потрепать ее. Арацельс нахмурился и выразительно посмотрел на перепуганную Катю и стоящего позади нее эйри.
— Синий, — не обращая никакого внимания на блондина, констатировал Райс, его задумчивый взгляд был прикован к опадающим на землю искрам цвета индиго. — Как у Луаны… и у Эры. Хороший у тебя, кареглазая, потенциал.
— Я… я случайно, — виновато пролепетала девушка, не сводя глаз с мужа, — не знаю, как это вышло. Она, оно… само как-то… вырвалось…
— Угу, — качнул головой ее супруг и, развеяв покореженный щит, двинулся дальше. — Не спали только лес, а то нас и здешняя дриада подальше пош-ш-шлет. В лучшем с-с-случае.
Арэ как-то неуверенно кивнула, проводив его долгим взглядом.
— Попробуем еще! — скомандовал ее наставник и, скользнув кончиками пальцев от плеча до запястья ученицы, крепко стиснул ее ладонь.
Работа в паре, значит? Она не в состоянии управлять магическим даром, зато это может делать он. Ну-ну… просто чистейш-ш-шая с-с-случайность.
Ему надоело на это смотреть довольно быстро. Витающие в голове мысли, вытекающие из несогласия с происходящим, наконец оформились в единственно верную, с его точки зрения, идею, которую он и отправился воплощать в жизнь. Спровадить Маю под крылышко Смерти труда не составило, сложнее оказалось договориться на сей счет с Иргисом. Хранитель мало того что с неодобрением воспринял уход галуры, так еще и сам отказался покидать облюбованную им ветку. И что он к ней так прикипел? Читать, видите ли, удобно. Нашел время! Хотя… лагерь был обустроен, защищен (не считая внешнего кольца), так что каждый имел право на отдых. Ни Волк с Мастером Снов, ни Эра, ни кто-либо еще пока не спешили ломиться сквозь охранные контуры, чтобы «порадовать» всех своим визитом, так почему бы каждому не заняться любимым делом? Лемо, например, ушел за грибами-китонами, которые заприметил еще по пути сюда. Смерть не спеша заканчивал установку своих излюбленных ловушек, взятых из рюкзака Арацельса, а Иргис, как это часто бывало, проводил свободные минуты в обществе книги. Правда, на этот раз он расположился не в библиотеке Карнаэла, а на ветке дриддерева, под которым стоял шалаш. А в шалаше… Мая. Ну-ну.
Даже любопытно, с чего это вдруг Седьмого Хранителя так заинтересовала кровница? Раньше он достаточно ровно относился к женщинам, как, впрочем, и к прогулкам по мирам без соответствующих заданий. Этот страж мог без сожалений отказаться от одного или нескольких отпускных дней, променяв общество живых людей на книжные полки или ящики, полные сферических мини-хранилищ. Ни для кого не было секретом, что тишина библиотечных залов, погруженных в вечный полумрак, для него предпочтительней возможности снова почувствовать себя человеком. А теперь Иргис исподтишка наблюдал за хвостатой девчонкой, которая явно не питала к нему особой симпатии. Что это с ним случилось? В лесу что-то сдохло, как любил говорить Алекс, или у «синей ледышки» на маленькую галуру имелись свои корыстные планы? К примеру, попытка разобраться с причинами иммунитета к их крови. А тут такая удача: живая представительница изучаемой расы, да еще и вирта! Маленький забавный лисенок с симпатичной мордашкой, чем не подопытная? С Иргиса станется — совместить полезное с приятным.
Чтобы отправить приятеля погулять по округе, Арацельсу пришлось рассказать ему в общих чертах о своей задумке, для осуществления которой требовалась чистая от людей и нелюдей площадка. После ухода синеволосого Первый Хранитель направился к жене, намереваясь побеседовать с Райсом, упорно делавшим вид, что его не интересует происходящее возле шалаша. Судя по выражению девичьего лица и сопутствующему содержанию эмоций, их хваленая тренировка если уже не зашла в тупик, то была близка к тому. И, как это ни эгоистично звучало, Первого Хранителя такое положение дел очень даже устраивало. После того как, уходя из Карнаэла, он принял решение остаться с Арэ… или, честнее сказать, оставить ее себе  , перспектива делить Катерину с Лу или отдать ее во временное пользование (пусть и для обучения) другому эйри ему претила.
— Отцепись от девушки, — сказал блондин, приближаясь.
— Если ты не заметил, мы еще не закончили, — с неохотой ответил Райс и крепче сжал плечи Катерины. Его красное око недовольно щурилось, а синее, будто искусственный протез, продолжало безмятежно взирать на оппонента из помеченной кривым шрамом глазницы.
— Я закончу, — заявил Арацельс, с отстраненным любопытством прикидывая: будет ли работать зрительная связь Лу с эйри через «глаз демона», если он слегка… заплывет?
— Ты так уверен, что сможешь? — не без ехидства уточнил собеседник.
— Вот и проверим, — упрямо вскинул голову светловолосый мужчина.
— Эй, — вклинилась в их диалог Катя, для верности помахав рукой над собственной головой — как раз на линии пересечения мужских взглядов, скрестившихся в зрительном поединке. — Господа, а вы ничего не забыли?
— В смысле? — Супруг настороженно покосился на нее, ожидая подвоха. Что он мог забыть из того, о чем помнит она?
— Ну как же? Меня, к примеру, спросить. — Девушка насмешливо хмыкнула. Арацельс сосредоточился на ее эмоциях и с облегчением вздохнул: не обиделась, разве что самую малость. Значит, разборки устраивать не будет… наверное. — Мне, конечно, безумно льстит, что место моего наставника нынче в почете, но… — Она сделала многозначительную паузу, рассматривая попеременно обоих эйри.
Правда, для того чтобы полюбоваться на физиономию темноволосого, девушке пришлось сильно запрокинуть назад голову, но выражение лица мужчины того стоило. Во всяком случае, Катя осталась им довольна: в глазах ее, погрустневших от неудач, заплясали веселые чертики, а на губах вместо кривой усмешки заиграла плутовская улыбка.
— Что «но»? — не выдержал Райс.
— Если предложения превышают спрос… Дайте душу отвести — самой выбрать учителя на ближайшие… э-э-э… — Катя сделала вид, что задумалась.
— Не мелочись, Арэ, уж если выбирать, то на всю оставшуюся жизнь, — с капелькой иронии в голосе подсказал муж.
— Угу, — кивнул ныне действующий наставник, — только не забывай, кареглазая, что от правильности данного выбора будет зависеть длина этой самой жизни.
— И что? — Девушка снова откинула назад голову, чтобы взглянуть на него. — Предлагаешь мне к гадалке сбегать, чтобы не ошибиться? Мы с тобой оба устали, а эта тварь, которая называется силой демона, не то что подчиняться не хочет, она еще и бунтовать изволит. Сначала на Арацельса, потом на Иргиса покушалась…
— Сила покушалась? — Темные брови блондина недоверчиво поднялись, а красные с золотыми искрами глаза впились в лицо бывшего соотечественника.
— Она самая, — спокойно выдержав его взгляд, сказал Райс и улыбнулся. Хотя скорее уж оскалился… во все тридцать два белоснежных зуба, которые Первому Хранителю захотелось «пересчитать»… как-нибудь на досуге.
— Вот-вот, — снова заговорила Катерина. — Магия в моей крови слишком быстро адаптируется к любым посягательствам на ее свободу. Она действует, как вирус, стремящийся выжить. С этой стороны за хвост поймали? Отлично! Но повторно такой номер уже не пройдет. С другой за веревочку дернули? Ну что ж… И эту лазейку залатаем. Дергай впредь хоть до посинения — эффекта не будет. И чем больше Райс твердит мне про то, что контроль над магическими способностями скрыт в моем собственном подсознании, тем лучше я понимаю, что, скорее, проклятая сила сделает меня своей послушной марионеткой, чем наоборот. Я ее приструнить пока не могу, он, — девушка похлопала стоящего за спиной мужчину по руке, — тоже. Так почему не попробовать другие варианты? — Арацельс невольно сглотнул от того взгляда, которым она его одарила. Слишком многое было в нем намешано, и далеко не все касалось деловой сферы. — А то я либо бесполезна, либо огнеопасна. Причем для своих же, — вздохнула Катя. — И потом, пара часов ничего не изменит. Луана же положила глаз на моего супруга, верно? Может, и ее «подарочек» охотней пойдет на контакт с ним, чем с нами? Жены, мужья — этап пройденный… стало быть, не такой интересный, как охота за новым фаворитом.
— Ну спасибо! — Первый Хранитель укоризненно посмотрел на свою Арэ.
— А что? — невинно моргнула та и обезоруживающе улыбнулась. — Вдруг сработает? Он к тебе явно неравнодушен: то к поцелуям принуждает, то огоньком приласкать пытается.
Хоть смейся, хоть плачь. И что эта женщина имела в виду? Говорила вроде серьезно, а мордашка при этом хитрая-хитрая.
— Кто он? — решил уточнить блондин.
— Дар.
— А я думал, что твое подсознание.
— Ну и оно тоже, — не стала отпираться Катерина. — Попробуем обуздать огонь?
— Скажи еще: оседлать… — ухмыльнулся Райс, на что девушка возмущенно фыркнула и, хлопнув его по руке, сказала:
— Отдохни лучше, остряк, у нас тренировочная программа на всю ночь расписана. После отгоняющих сон чар, которые вы дружно на меня навели, и в предвкушении обещанного Лемо ужина… короче, я не прочь немного поэкспериментировать. — Катя посмотрела на мужа, затем добавила: — С ним.
И опять у него пересохло в горле от этого многообещающего взгляда. В нем, как в зеркале, отражались все ее эмоции: радость, волнение, надежда, предвкушение, а еще… едва уловимый налет возбуждения.
— Иди ко мне, — позвал он. — Хочу проверить одну идею.
— Пустая трата времени. — Райс под немигающим взором собеседника чуть придержал девушку, а потом резко убрал ладони, дав ей полную свободу. — Но если господин всесильный и всезнающий маг настаивает… — насмешливо промурлыкал он и, отвесив блондину издевательский поклон, закончил: — Не смею возражать.
Они остались вдвоем, встали друг напротив друга. Наконец-то! За ее спиной — обитель древней дриады, за его — обычные деревья вперемешку с пышным кустарником. А вокруг них — напичканная охранными чарами поляна, довольно большая и относительно ровная. Чем не площадка для тренировок? Боевых, магических… да хоть для утренней пробежки используй, ведь флора и фауна здесь вполне дружелюбны, если гости не идут против местных правил.
— Как ты его терпишь? — проворчал Арацельс, бросив хмурый взгляд на Райса, отошедшего подальше и привалившегося к стволу в ожидании представления.
Катерина пожала плечами:
— Спокойно. — Слабая улыбка тронула ее губы. — Он только с тобой такой вредный.
— Ну конечно! Зато с тобой лас-с-сковый и заботливый, — сардонически заметил блондин.
— Скорее уж… дружелюбный, — игнорируя тон собеседника, поправила Катя. — Хоть и не без заморочек. Иногда напрягает, но обычно вполне вменяемый тип. И его я, кстати, значительно меньше боюсь, чем твоего синеволосого приятеля.
— А Иргис тебе чем не угодил? — В красных глазах промелькнуло удивление.
— Ничем. Разве что мечтает отправить меня к праотцам, но это ведь сущие пустяки, верно? — съязвила она.
— Не думаю, — сказал Хранитель.
— Что пустяки?
— Что ему охота тебя убивать.
— «Неохота» и «не убьет» — разные понятия.
— Безусловно. — Мужчина склонил голову, прищурился и с легкой улыбкой посмотрел на жену. — Вот только не торчали бы они с Лемо тут и не помогали бы нам, если бы по-прежнему желали видеть в роли Хозяйки Дома Эру.
— Ну… то, что эта мымра всех допекла, вовсе не означает, что твои друзья будут помогать нам в Карнаэле.
— Главное, что они и мешать не будут, — резонно заметил супруг, на что девушка, секунду подумав, согласно кивнула. А потом хитро улыбнулась и проговорила:
— Это что же… бунт на корабле?
— Отнюдь. Мы служим Равновесию, поддержанием которого занимается Дом. Следовательно, решение за ним.
— А если он выберет Эру? — Теперь уже Катя пытливо щурилась, изучая мужа.
— Видишь ли… — Арацельс замялся, вспомнив о странном сеансе общения с Карнаэлом.
В голове тут же вспыхнул полученный тогда приказ: вернуть Катерину, чтобы у Дома появилась возможность насытиться ею. Мрачновато звучало, но… как еще можно было охарактеризовать отношения Дом — Хозяин? Один питался магической силой другого, давая взамен могущество, власть и уйму невероятных возможностей. Чем не симбиоз?
— Что? — поторопила Арэ, продолжая всматриваться в лицо мужа.
— Он уже выбрал. — Она приподняла брови в немом вопросе, и ему ничего не оставалось, как добавить: — Тебя выбрал, Катенок. Потому и помогает мне… нам… неважно. Итак… ты готова приступить к тренировке? — меняя тему, поинтересовался Хранитель.
— Само собой. Что мне делать? — Девушка резко подобралась, встала и уставилась на любимого, ожидая дальнейших распоряжений.
Мужчина пронаблюдал за ее действиями и неодобрительно качнул головой. Ну что это такое, а? Стоит, смотрит, шелохнуться боится. Плечи расправлены, руки по швам — вся как натянутая струна, того и гляди, зазвенит от напряжения. Если она и дальше будет изображать из себя деревянного солдатика с комплексом магической неполноценности, загубит его затею на корню. Катю нужно было срочно вытряхнуть из навязанного ей шаблона. Отвлечь, заставить расслабиться. Только… как? Очередной скользящий взгляд задержался на губах Катерины. Мелькнула шальная мысль и отозвалась легкой дрожью во всем теле. Ну уж нет! Поцелуй, конечно, выбьет девушку из колеи, но… как бы это не увело ситуацию в еще одно неверное русло.
— Расслабиться для начала, — вздохнув, сказал Хранитель, стараясь смотреть ей в глаза. — Как-то так в жизни получалось, что обучал обычно не я, учили меня. Особенно после того, как Эра предложила переселиться в Карнаэл. До появления Камы я был самым младшим. Думаю, ты понимаешь, что это значит? У них опыт, знания и фора в несколько сотен условных лет. Так что стандартного наставника из меня, прости, не получится. Как не получится и стандартной тренировки. Я не собираюсь заниматься муштрой. Если честно, у меня вообще нет желания чему-либо тебя учить, разве что подтолкнуть, подсказать, создать подходящие условия для того, чтобы ты наконец смогла почувствовать свой Дар.
— Ты серьезно считаешь, что это возможно? — уточнила Катерина, машинально наматывая тонкую прядь волос на указательный палец. Напряжение спало, девушкой вновь завладело легкое недоверие.
— Ну, мы же собирались экспериментировать, ты разве забыла? — Муж подарил ей многообещающую улыбку и подмигнул.
— Эм? — Пару секунд Катя, не моргая, смотрела на него, а потом хитро прищурилась и проговорила: — И чем это мне грозит?
— Как минимум новыми впечатлениями.
— А поточнее можно?
— Можно, но тогда впечатлений будет меньше, потому что сюрприза не получится.
— Странный у тебя подход к тренировке, Арацельс. Как я могу чему-либо научиться, если даже не знаю, что именно от меня требуется?
— Расслабься и доверься мне.
— Это несложно. — Катерина кивнула. — Что дальше?
— Разувайся.
— Эм? — Ее глаза расширились от удивления, а рука, теребившая волосы, замерла.
— Ты повторяешься, — насмешливо заметил блондин и, отступив на пару шагов, начал медленно обходить девушку по кругу. — Давай, Катенок, я жду.
Катерина бросила на него косой взгляд, чему-то улыбнулась и, пожав плечами, принялась снимать босоножки.
— Что-нибудь еще? — полюбопытствовала Арэ, закончив с этим делом.
— Пока нет, — ответил мужчина из-за ее спины.
— А гипноз будешь применять? — обернувшись, спросила Катя.
— Зачем?
— Райс пробовал…
— Не буду.
— А какие-нибудь особые прикосновения?
— Мне нравится слово «особые». — Губы мужчины растянулись в улыбке.
— Ну, я не знаю, Райс их так называл, — смутилась Катерина. Под пристальным взглядом мужа она переступила с ноги на ногу и снова принялась накручивать темный завиток на палец.
Надо же, этот эйри даже определение для подобных действий придумал. Умник!
К своему неудовольствию, Первый Хранитель ощутил прилив раздражения, которое тут же подавил, не позволив негативным эмоциям испортить благодушное настроение. В конце концов, взаимная неприязнь — это их с предшественником личное дело, нечего впутывать сюда Арэ. Надо лишь показать ей, что от занятий магией с мужем толку значительно больше, чем от уроков одноглазого. Ну… или удовольствия больше.
Для надежности Арацельс обошел супругу дважды, остановился напротив и, не удержавшись, шагнул вперед, чтобы, коснувшись ее лица, провести по гладкому шелку волос. Вздрогнув, девушка подняла голову. В ее темных глазах читался вопрос. Приоткрытые губы манили, как магнит, и, плюнув на прежние решения, блондин позволил себе одну маленькую вольность. Мимолетный поцелуй, как дуновение летнего ветра — глоток прохлады среди жаркого дня. Такой приятный и… досадно короткий. Усилием воли мужчина заставил себя отпрянуть от девушки, в эмоциональном фоне которой не без удовольствия уловил нотку сожаления.
— Считай, что ты соблазнила меня разговором об особых  прикосновениях, — пошутил он. — Или Райс хотел использовать и этот метод?
— А это был метод? — заинтересовалась она, проведя пальцем по влажным губам, даже лизнула их кончиком языка для верности.
И что она там пыталась распробовать? Силу его магического воздействия, что ли? Забавная.
— Это был просто поцелуй, Катенок. А вот это… — Он сделал многозначительную паузу и, отступив еще на шаг, произнес: — Метод.
На какие-то доли секунды Хранитель соединил пальцы на уровне груди, затем резко развел руки в стороны, после чего сделал короткое движение ладонями, словно приглашал кого-то встать. В тот же миг опавшие листья, мелкие веточки, обрывки травы и небольшие комки почвы начали слаженно подниматься в воздух, чтобы спустя пару секунд двинуться в направлении, указанном инициатором их активности. Они летели, как он недавно шел: по намеченной его следами траектории. Пока еще медленно, однако с каждым новым витком их темп немного, но ускорялся. Какое-то время Катя завороженно смотрела на все, что творилось вокруг, не делая попыток выскользнуть из необычного кольца, затем подняла голову и, уставившись на мужа, уточнила:
— Телекинез?
— Магия Земли, Арэ, — поправил он. — Причем моя личная, поэтому защитная сеть на поляне благосклонно позволяет ей существовать.
— Краси-и-иво. — Девушка снова посмотрела на завораживающую круговерть. — И она должна помочь мне подчинить силу демона?
— Возможно. Сейчас я просто создаю подходящую среду. — Арацельс снова принялся обходить собеседницу, намечая шагами очередной круг чуть большего диаметра.
Пожалуй, это будет… Вода  .
Через пять-шесть минут вокруг Катерины бушевали не одна, а четыре стихии. Они не соприкасались. Каждая занимала строго отведенное ей место, не смея вырваться за рамки своего круга. Земные дары порхали, как пестрые бабочки, спешащие в одну сторону, но не поднимались выше коленей босой девушки. В следующем круге лил косой дождь. Его сверкающие капли возникали, словно из ниоткуда, и исчезали, не коснувшись примятой травы. Дальше шел белый от снега пояс Ветра  , а за ним возвышалась двухметровая стена Огня  .
Закончив с приготовлениями, Хранитель вернулся к жене, без труда пробившись сквозь внешние круги и легко перешагнув внутренний. Небрежно стряхнул с плеч редкие капли и качнул головой, освобождая волосы от сверкающих водяных искр. Из-за молниеносного движения ни снег, ни вода, ни тем более огонь не успели повредить эйри, да и тот факт, что их породила именно его магия, говорил сам за себя. Ведь создания, как водится, благосклонны к своим создателям.
— Так, — сказал Арацельс, с ног до головы окинув Катю взглядом. — А вот теперь пришла очередь одежды.
— В смысле? — не поняла она.
— От нее тоже следует избавиться. — Муж подарил ей невинную… чересчур невинную улыбку.
Катерина недоверчиво хмыкнула, немного помедлила, вглядываясь в лицо собеседника, затем стала активно вертеть головой, видимо прикидывая, насколько прочно ограждение из стихий, после чего перевела взгляд на блондина и осторожно поинтересовалась:
— А что это будет значить: ты подемонстрируешь мне часть метода или я просто стану заниматься стриптизом в феерическом антураже?
— Знаешь, — со всей искренностью признался Цель, — мне очень нравится второе, но для начала нужно разобраться с первым. Ты разулась, чтобы стать ближе к земле. Разве не чувствуешь, как она вибрирует под ногами, как тепло разливается по примятой траве?
Какое-то время девушка прислушивалась к своим ощущениям, затем кивнула.
— А полностью обнажаться зачем? Чтобы стать ближе к воздуху?
— Примерно так, — подтвердил он.
— Тогда ладно. Что естественно, то не безобразно. — Катя нервно хихикнула. — И имей в виду, вампирчик, все это то-о-олько для тебя! — Она потянулась дрожащими от волнения пальцами к застежке на рубашке.
— Не надо, — жестом остановил ее Арацельс. — Я сам.
— Сам разденешь?
— Почему нет? — Лукавая улыбка играла на его губах, рассыпаясь мелкими морщинками в уголках глаз, в кровавой глубине которых таилось предвкушение. — Всегда мечтал раздеть женщ-щ-щину взглядом.
— Женщину? — Собеседница нахмурилась.
— Мою женщину, — многозначительно проговорил Хранитель и обжег ее красноречивым взглядом, под которым черная ткань формы начала послушно плавиться, сворачиваясь в тонкие нити серебристого рисунка.
Катя не шевелилась и, казалось, не дышала, пока последние детали костюма не исчезли с ее обнаженного тела. Оба молчали, глядя друг на друга. Ему нужно было переходить к следующей стадии плана, но он продолжал стоять, думая о неподобающих случаю вещах. Действительно… много ли пользы для тренировки в том, что учителю безумно нравится наблюдать, как пульсирует на красивой девичьей шее голубая жилка, как разливается по скулам розовый румянец, как дрожат длинные ресницы, пряча горящий азартом взгляд.
Стоп… горящий чем?
— А чтобы сблизиться с огнем, что прикажешь сделать? — с улыбкой искусительницы спросила Арэ.
— Хм… станцевать? — вопросом на вопрос ответил супруг и с насмешливым вызовом уставился на нее.
— Ну я-а-а-асно, — протянула девушка и вдруг плавно повернулась вокруг собственной оси, эффектно качнув роскошными кудрями. — Значит, угадала я со стриптизом, ага.
Он открыл было рот, собираясь сказать Катерине, что она ошибается, однако быстро передумал, заинтересовавшись ее действиями. Катя вдруг остановилась и с задумчивым видом уставилась непонятно куда. Но стоило взметнувшимся волосам снова прикоснуться к шее, как она начала двигаться. Пока еще несмело, словно разминаясь: то плечом поведет, то бедром качнет или резко откинет назад голову, мазнув шелковыми завитками по обнаженной спине. При этом любимая что-то бормотала себе под нос не переставая. Тихо-тихо… так, что Арацельс не сразу расслышал, о чем речь. Впрочем, засмотревшись на ее движения, он не особо и прислушивался. Зато, когда осознал свой промах, очень впечатлился мрачным монологом жены на тему «уроков танцев столетней давности» и «досадного отсутствия музыки в стиле транс».
Вообще-то он пошутил. Среагировал на ее подначку по поводу огня и ответил тем же. В действительности все должно было происходить не так. Гораздо проще и скучнее: несколько несложных дыхательных упражнений, возможно, легкий гипноз и короткая лекция о том, что именно он намерен делать дальше и зачем. А Катя приняла его слова за чистую монету, и, Равновесие свидетель, он совершенно не хотел убеждать ее в обратном. Какой нормальный мужчина откажется от эротического танца хорошенькой… нет, не так! Хорошенькой она бывала обычно, а сейчас… именно сейчас — стала самой прекрасной женщиной на свете, танцующей в окружении сил природы, зажатых в его колдовские тиски. Имел он право, в конце-то концов, просто полюбоваться ею? Даже если сегодняшний день окажется последним в их жизни. Особенно если окажется… И пусть из-за этого придется корректировать план намеченных действий — не беда. Спонтанные решения зачастую становятся самыми лучшими. Вот только… отделаться бы еще от навязчивой идеи о немедленном переносе тренировки на территорию шалаша, и, если повезет, все в конечном счете получится именно так, как было рассчитано изначально.
А музыка — не такая уж и большая проблема, тем более здесь — на маленьком клочке пространства, запертом в кругах четырех стихий. Да тут все просто пронизано магией! Достаточно активировать любое мелкое заклинание, и оно отразится многоголосым эхом от невидимых стен, вольется в сложный рисунок чар, станет такой же частью этого места, какой сейчас являлись он и его Арэ. Так почему не попробовать? Они же решили экспериментировать. Осталось лишь вспомнить подходящую мелодию. Н-да… Вот только все попытки представить хоть что-нибудь похожее на названный Катериной стиль почему-то заканчивались воспоминаниями о вечерних концертах Лилигрим. Она играла потрясающе… когда хотела. Нежные переливы, теплота и выразительность тембра…
Хранитель и сам не заметил, как вырванный из памяти образ обрел звуковое оформление, и в шум дождя с протяжным завыванием ветра начал вплетаться тихий голос призрачной скрипки. Певучий, полный разнообразных оттенков звук набирал силу и постепенно занимал лидирующее место в оркестре четырех стихий. Девушка взглянула на мужа, благодарно улыбнулась и, прикрыв глаза, начала свой танец.
Ни грамма напряжения, ни тени смущения… лишь плавные движения обнаженного тела, покрытого редкой сетью рисунка. Поворот — и тонкие нити вспыхнули серебром на гладкой коже ее упругих бедер. Взмах рукой — и на кончиках расслабленных пальцев, словно сказочный мираж, появились и исчезли голубые искры. А может быть, это и есть мираж? Зрительная галлюцинация, его надежда на удачный исход затеи? Да какая, к демонам, разница, если Катя кружится в хороводе стихий… для него. В волосах ее плясали отсветы пламени, пылающим куполом сомкнувшегося над их головами. Ресницы девушки чуть подрагивали, но не спешили подниматься, на ее приоткрытых губах цвела чувственная полуулыбка, а на щеках по-прежнему играл румянец. Но теперь не от смущения, а от страсти, которой были наполнены каждый жест, каждый вздох, каждый изгиб ее грациозного тела.
Красиво…
Арацельс отступил за границу внутреннего круга и стал усиливать магический фон, незаметно объединяя энергию стихий воедино и замыкая ее на Арэ. Невидимые нити сплетались вокруг, образуя подобие ажурной паутины, к центру которой стекалась природная магия, смешанная с силой Хранителя. В отличие от жены он без труда мог видеть призрачный рисунок — сказывались богатая практика и долгие годы обучения. Катя же должна была не столько видеть, сколько ощущать, как щедро делятся с ней энергией разные стихии. Магия разливалась вокруг, ласкала ее тело, окутывала, обволакивала, проникала под кожу и растекалась мягким голубоватым свечением. И искры, слетающие с ногтей Арэ, больше нельзя было спутать с миражом.
Идея работала! О том свидетельствовали как сияние, исходящее от девушки, так и атмосфера, установившаяся вокруг нее, а еще… резко возросший магический потенциал самой Катерины. Дар демона, живший в ее крови, словно рыба, попавшая в свою естественную среду, начал постепенно успокаиваться и раскрываться. Это как летать в невесомости: достаточно легкого толчка, чтобы преодолеть дистанцию, которую при нормальной гравитации одним прыжком не покорить. Если девушка сейчас сосредоточится, сможет усилием мысли сотворить свои собственные ветер, дождь, огонь и… как она там сказала? Телекинез? Ну, что-то вроде этого. Просто потому, что в этот момент ее сила будет едина с ней, открыта для своего носителя и согласна сотрудничать. Только здесь, в этих условиях, но… с чего-то ведь надо начинать?
— Попробуй создать небольшое пламя, — довольно громко сказал Арацельс.
— Но как?! — Девушка распахнула глаза, резко остановилась и… пошатнулась. — Я не умею. Учить будешь, наста-а-авник? — протянула она разочарованно и вдруг усмехнулась невпопад. — Только, чур, без применения плетей, прутов и прочего «обучающего» инвентаря, — сказала и снова качнулась, но устояла на ногах.
Арацельс застыл на месте, глядя на супругу, как на ненормальную. Впрочем… почему как? Что за бред она несет? Какие плети, какие пруты и какого демона ее шатает?
Нити силы вокруг Катерины предупредительно натянулись, готовясь в любой момент лопнуть. В музыке, льющейся отовсюду, проскользнула фальшивая нота, а над головой нервно колыхнулся огненный купол, нарушая внешний круг стихий. Этого еще не хватало! Не следовало с ней заговаривать, вырывать из транса. Ох, не следовало…
— Танцуй! — Приказ, сорвавшийся с губ мужчины, заставил девушку вздрогнуть. — Пожалуйста, Арэ, — гораздо мягче добавил собеседник и пояснил: — Похоже, твой танец влился в магический рисунок и стал его частью.
Угу, а еще он помогал ей удерживать в равновесии тело и сохранять единство с окружающей средой. Что же пошло не так? Почему она выглядела как… пьяная? Разрази его гром! Катя ведь и правда пьяна! От переизбытка силы и от ее доступности. А это с непривычки ударяет в голову посильнее вина. Да что там… это подобно наркотику. Девчонка сейчас сама за себя не отвечает. Н-да, лучше бы она продолжала танцевать.
— Танцуй, танцуй… — проворчала Катерина себе под нос, сделав пару пластичных движений. — Танцую! А как пламя создавать? Не щелчком же… — Жена снова застыла, с восторгом уставившись на свои пальцы, в которых действительно загорелся крошечный язычок пламени, а еще… с них просыпался ворох быстро тающих синих «светлячков». — Обалдеть! Я фея, ага. Фея с подсветкой. Что бы такое сотворить? — Пока Хранитель пытался утихомирить разволновавшуюся магию стихий, Арэ с азартом сумасшедшего ученого принялась активно щелкать пальцами, но… ничего не происходило. Даже несчастный огонек пару раз судорожно дернулся и погас, не выдержав такого некорректного обращения. — Фиговая я фея, не могу даже обычную шоколадку наколдовать, — сокрушенно вздохнула девушка.
Хранитель поморщился, стараясь ослабить давление растревоженной магии, Катерина же продолжала ставить свои опыты, будто не чувствовала этого. Шоколада ей захотелось… надо же, придумала! Расщеплять предметы на мельчайшие частицы и создавать из них новые были способны единицы из всей магической братии, обитавшей в семи мирах. Это же особый Дар и высшая ступень мастерства. Даже среди Хранителей только один обладал подобным умением, что уж говорить о неопытной девчонке, которой вскружила голову сила, ставшая на время ручной?
— Та-а-ак, меня что, за профнепригодность из фей разжаловали? — Катя в мрачной задумчивости попыталась сколупнуть с бедра серебристую линию рисунка, оставшегося от формы. — Кожа по-прежнему светится, а одежду сотворить не получается. А если…
— Не получится! — прервал поток ее новаторских идей муж, опасаясь и за девушку, и за созданную им среду. — Да и зачем тебе понадобилась одежда?
— Ради справедливости, — пожала она плечами. — Как-то неуютно одной в голом виде стоять. Может… присоединишься? А, вампирчик?
— Ты меня специально провоцируешь? — прищурился мужчина.
Ему казалось, что еще немного, и незримая паутина затрещит по швам из-за заторов энергии, которая не могла найти подход к его жене благодаря резким переменам ее настроения. Стремясь не допустить хаотичных выбросов магии, Хранитель, вместо того чтобы воспользоваться ее предложением, начал потихоньку менять созданный ранее рисунок.
— Вовсе нет. Хотя… посмотреть товар лицом… эм… и другими частями тела… я бы не отказалась. А то в дриддереве темновато было. — Арэ подмигнула и подарила ему хитрую улыбку. — А здесь светло и так красиво. — Она оглянулась по сторонам, затем снова уставилась на собеседника, заинтересовавшись тем, как проворно движутся его руки, сплетая новое заклинание. — Но вернемся к нашим баранам… то есть к одеждам. Почему не получится?
— Тебе сейчас доступна только магия стихий: можешь устроить маленький ураган или развести огонь на пустом месте, не более того. Ну еще, наверное, есть шанс задействовать кое-какие особенности Дара Лу.
— Какие?
— Понятия не имею.
— Тогда почему не попробовать?
— Потому что! — Пальцы мужчины, реагируя на эмоциональный всплеск, предательски дрогнули, едва не разрушив заклинание.
Катю снова качнуло. То ли голова у нее закружилась от созерцания его действий, то ли тело не желало находиться в статичном положении слишком долго, но… стоять неподвижно дальше девушка не рискнула. Она развела руки в стороны и принялась плавно водить ими взад-вперед, проверяя устойчивость своего положения, после чего задумчиво изрекла:
— Штормит, однако, — и тут же с оживлением добавила: — Может, шторм устроить?
— Н-не надо, — сквозь зубы процедил блондин, коря себя за недальновидность.
Спорить с женщиной — гиблое дело, но спорить с женщ-щ-щиной под кайфом — лучше и не начинать! О чем он думал, когда все это затеял? Хотел ее чему-то научить? Хотел, конечно. Хотя больше надеялся удивить, покорить, очаровать и… получить море благодарности за волшебную тренировку. Вот и получит сейчас… пару необузданных смерчиков от сумасшедшей девчонки, переполненной магической силой и жаждой открытий.
— А… снегопад?
— Нет… — Арацельс замолчал на полуслове и обреченно вздохнул, заметив хоровод снежинок, закружившийся над кудрявой головой супруги.
— Ура! Я снова фея! — воскликнула Катя, радостно хлопнув в ладоши.
Если бы он не успел отвести от нее большую часть энергетических потоков, они наверняка взорвались бы, устроив на ограниченном участке земли крайне скверные погодные условия. Несмертельно, но… и не очень-то приятно.
— Запоминай ощущения, которые возникают при управлении силой, это тебе потом пригодится, — устало произнес Хранитель, мало веря в то, что она последует его рекомендациям. Так и было, девушка даже ухом не повела — наслаждалась своим удачным колдовством.
Фея… ну-ну. Еще бы ведьмой назвалась. Чудо кудрявое. Маленький любопытный Катенок, в котором живет прекрасная богиня, — его подарок и наказание, его женщина…
— Снег идет, а я раздета, — укоризненно проговорила Арэ и для пущей убедительности потерла руками плечи. Преувеличила, конечно: снежинок-то, снежинок… кот наплакал. — Эта сияющая оболочка сойдет разве что за полупрозрачный пеньюар… и то с большим натягом. Ты же не хочешь, чтобы я замерзла?
Она даже не пыталась уничтожить редкие белые хлопья, парящие вокруг. Снег вообще перестал ее интересовать, вниманием девушки завладела странная реакция светящейся ауры на ее прикосновения.
— Согреть? — Вопрос Арацельса остался без ответа, она просто его не услышала, занявшись очередным исследованием себя.
Ее ладони медленно скользили по изгибам стройной фигуры, скрещивались на груди и, обгоняя одна другую, тянулись к шее, чтобы всколыхнуть сияющие кудри, стряхнуть с них снег, а потом вновь отправиться блуждать по гладкой коже с бледно-голубым отливом. Мягкое свечение вспыхивало ярче и рассыпалось искрами в местах нажатия тонких пальчиков. Магический фон, малая часть которого все еще была замкнута на Катерине, просыпался от временной спячки, принимая новую палитру ее эмоций и пропитывая их насквозь. Притихшая было музыка зазвучала с еще большей силой, вторя движениям девушки, которая так сильно увлеклась своим занятием, что совершенно позабыла о стоящем напротив мужчине. Ее нынешние действия тоже напоминали танец, но какой-то… более интимный, что ли? И если прошлым представлением Арацельс еще был способен любоваться, давя в зародыше плотские позывы, то сейчас его противостояние собственным желаниям терпело полный крах.
А почему бы, собственно, и нет? Цель достигнута: силу Арэ чувствует и даже контролирует… временами. Значит, он вполне заслужил небольшую награду за свои старания. Или большую… как пойдет.
— Ты… ты откуда тут?! — воскликнула Катя, в мгновение ока очутившись в крепких объятиях супруга. Она с недоумением посмотрела на мужа.
Да уж, не такой реакции на свое внезапное приближение ожидал Арацельс от собственной жены. Впрочем, чего он от нее хотел? Девушка ведь была не в себе. Или, точнее, чересчур в себе, раз ничего вокруг не замечала. Даже его.
Где-то внутри учащенно бьющегося сердца кольнула крошечная игла обиды.
— Спрос-с-си еще, кто я такой, моя милая, — с налетом досады в голосе проговорил он и чуть ослабил хватку, позволив любимой наконец вытянуть руку, которую она тут же положила на его плечо. По-свойски так… будто на спинку кресла опустила. Вот ведь… женщ-щ-щина!
— Не-э-эт. — Арэ тряхнула кистью руки и, глядя на каскад искр, скатившихся по его рукаву, усмехнулась. — Это я как раз знаю. Просто удивилась, — она снова тряхнула рукой, рассматривая фосфоресцирующие синим ногти, — твоему внезапному появлению.
— Я же не человек, — напомнил он, удивившись ее заявлению. Супруга что, даже о его способностях умудрилась забыть? Вот уж точно… хорошо, что хоть имя вспомнила! И что Хранитель будет делать, когда у девушки начнется откат после магической эйфории?
— Да-да, — хихикнула Катерина, вырвав его из мрачных размышлений. — Я тоже эта… как ее? Фея… — Она засмеялась, и легонько ударила мужа по плечу. — Или лучше… ведьма… а ведьмы ведь летают, правда? Отпусти-ка меня на секунду.
— Ни за что.
— Ну пожа-а-алуйста, — протянула она и состроила умильное личико. — Я тебя за это поцелую… потом… если захочешь.
Наивная! Это он ее поцелует. И не потом, а сейчас. Программу-минимум для нестандартной тренировки на сегодня перевыполнили. Пора было прекращать это дело, пока кое-кто особо изобретательный не сотворил обещанный мини-шторм и не превратил поляну в эпицентр стихийного бедствия. С другой стороны… откажи он ей в этой малости, и супруга пошлет мужа вместе с поцелуями далеко и надолго. С ней и с трезвой-то не всегда получалось сразу найти общий язык, а что говорить про пьяную? Кате же сейчас море по колено и горы по плечо. Пусть левитирует… птичка.
Мужчина мысленно усмехнулся и нехотя отпустил жену. Кто знает эту ненормальную девицу, вдруг и правда взле… Катерина взлетела! Просто медленно поднялась над землей и устремилась вверх, к огненной шапке над их головами. Он поймал ее за талию и настойчиво потянул вниз, но не поставил на землю. Плечи и грудь девушки оказались на уровне его лица, и… больше не сдерживая себя, Арацельс приник к ним губами. Осязаемая и почти невесомая, Катерина его заводила. Сила кипела в ее крови и сияла на коже. Хранителю даже начало казаться, что он тоже пьян от той единственной и неповторимой Арэ, прохладное тело которой ласкали его жадные руки. Как же долго он сдерживался… И как же давно этого хотел.
Пальцы девушки впились в его плечи, она с тихим стоном откинула назад голову, открыв для поцелуев шею. Вокруг них танцевали стихии, играла невидимая скрипка, а из-под огненного купола с белым заревом в центре падали одинокие снежинки, наколдованные ею.
Белые  снежинки…
Из белого  зарева на рыжем фоне…
— Арацельс, — продолжая смотреть вверх, осторожно позвала Катя, — а что это за бельмо на глазу у четвертой стихии?
— Мм? — Мужчина нехотя оторвался от изгиба ее нежной шеи.
— Во-о-он там. — Она махнула рукой на расплывающееся по огненному куполу пятно.
Вид портала, старательно прорывающегося сквозь охранные чары прямо в центр магического резервуара, устроенного Хранителем, резко излечил Цель как от пагубного влияния свободной магии, так и от жажды плотских наслаждений.
— Этого не может быть, — поставив на ноги девушку, давно вернувшую телу обычный вес, пробормотал он. — Здесь полно охранок, они должны были сработать… это просто нереально!
— Ага, — отозвалась Катя. — И та зубастая рожа, которая приветливо скалится сверху, всего лишь глюк.
Арацельс не ответил, он был занят плетением защитного заклинания. Физиономия, высунувшаяся из белого зарева, как из болота, нервно дернула лиловым веком над пустой глазницей и многозначительно щелкнула зубами.
— Конец подкрался незаметно! — выдала Катя, когда вслед за мордой показались загребущие лапки с неописуемым набором когтей.
Мужчина приготовился к нападению, но… прежде чем чудище выбралось из ненормально вязкого портала, из него высунулись две узкие ладони и опустились на безглазую морду. Раздался булькающий звук, а затем вниз посыпались красно-черно-лиловые клочья неожиданно взорвавшегося монстра.
— Бегом в шалаш, а лучше на ветку! — напряженно всматриваясь в стремительно разрастающееся зарево, скомандовал Арацельс, готовый в любой момент ослабить магический щит, чтобы выпустить Катю из-под его прикрытия.
— В таком виде? Да ни в жизнь! — вцепившись в спину мужа, словно клещ, ответила та.
— Дур… — Мужчина запнулся, ослепленный яркой вспышкой разродившегося наконец портала. Стоило оттащить Арэ к дереву силком, а не пререкаться с ней. Стоило, да… теперь уже было поздно.
Они сыпались сверху, словно дождь из освещенного молниями облака. Не просто дождь — ливень! Водопад из живых тел: гибких и проворных волкообразных с гладкой темно-лиловой кожей. С обиженным визгом зубастые шавки отлетали в стороны от выстроенного Арацельсом щита. Протаранив несколько кругов стихий, они падали на землю, но тут же вскакивали и, несмотря на мокрые бока и подпаленные хвосты, неслись обратно. Нет… не для того, чтобы добраться-таки до Хранителя сквозь плетение охранных чар, и даже не для того, чтобы сцапать его Арэ. Вся эта ужасающего вида компания гонялась за взлохмаченным существом неопределенного пола, свалившимся к ногам мужчины вместе с первым десятком монстров. Потом появился второй десяток, третий… пятый. Он тварей, естественно, не считал, просто прикинул на глаз, когда пытался оценить обстановку и решить, что предпринимать дальше.
От неожиданного вторжения невидимая сеть связующего заклинания взорвалась, выпустив на свободу взбесившуюся магию. Кольца, державшие ее, разлетелись на части. В мгновение ока поляна превратилась в живое повествование о конце света. То тут, то там вспыхивали гигантские костры, черные тучи хищно щерились молниями, поливая небольшие участки земли, с которой стремительные воронки смерча собирали листья, ветки и вырванную с корнем траву. Ветер выл, дождь барабанил по земле, а между беснующимися очагами стихий нарезали круги создания, так похожие на описанных в легендах адских гончих.
Ошибся тот, кто назвал преисподней Срединный мир. Истинные порождения мрака обитали здесь. Из глаз их смотрела сама тьма. Не пустая и безжизненная, нет… В этих круглых колодцах непроницаемой черноты обитала живая и вполне разумная бездна. Она, именно она регулярно порождала таких вот детей за границей Саргона. Черная плоть, алая кровь, лиловая шкура и ночь в глубоких глазницах — пожалуй, это и были основные отличия жителей «мертвой земли». В остальном же безумный гений их создателя предпочитал разнообразие, поэтому формы и размеры чудищ обычно различались.
Но эта преисполненная наглости компания, которая навестила лагерь в самый разгар… кхм… тренировки, особым разнообразием не отличалась. Она напоминала отряд модифицированных волков, похожих друг на друга, как братья или… клоны? Вполне возможно. Кто они такие, Арацельс понял еще по морде трагически погибшего первопроходца, а вот зачем их принесло сюда и каким макаром удалось просочиться сквозь охранные контуры так, что те даже не просигналили о вторжении, — оставалось тайной, разгадывать которую, увы, не было времени. Щит, который он поспешно установил при виде открывающегося портала, работал на порядок лучше, чем другие «охранки». Будто незваные гости заранее подобрали «ключик» к использованной магии, но не сумели преодолеть только что созданную защиту. Правда, то, что ее не уничтожили сразу, вовсе не означало, что зверюги не сделают это чуть позже. Сделали… еще как сделали! Эта свора мелких и противных недоволков просто выпила энергию магического щита.
Проклятые поглотители! Самый необычный вид обитателей «мертвых земель». Хранитель слышал истории об их существовании, больше походившие на выдумку, чем на реальность, но вот так, нос к носу, столкнулся впервые и удовольствия от этого уникального знакомства совершенно не испытал, чего нельзя было сказать о визитерах. Они резвились на погрузившейся в хаос поляне и радостно скалились, гоняя одетое в лохмотья двуногое существо, которое весьма успешно петляло, умудряясь ускользать от погони. На существо пускала слюни только одна часть своры, в то время как другая потихоньку пожирала бесхозные всплески магии, которые вырвались на свободу после триумфального пришествия тварей. Пожирала и росла прямо на глазах!
Тело Арацельса реагировало автоматически. Мелкие метаморфозы начались еще при первых признаках опасности, но основные изменения произошли чуть позже, когда инициативная группа лиловых созданий принялась лакомиться его щитом. У Цели не было оружия: балисонг, который он взял с собой, благополучно лежал в рюкзаке вместе с оставшимися шарами, наполненными концентрированной энергией. Боевые заклинания мужчины безглазые монстры поглощали не хуже изысканного угощения. Разве что добавки не просили, твар-р-ри! Да что там! Закончив с охранными чарами, они принялись потихоньку вытягивать магический резерв из самого Хранителя. Видать, распробовав вкус его магии, не в меру голодные гости проложили себе прямую дорожку и к личной энергии ее создателя.
Ну что ж… Нет оружия? Нет возможности колдовать? Не страшно! Ведь есть когти, клыки и сила, обычная физическая сила полу… даже на три четверти демона. Монстра, чьим именем пестрели ругательства стражей Равновесия. Зверя, который рвался в бой, чуя запах охоты. Существа, коим, собственно, и являлся Арацельс.
Краем глаза мужчина заметил, как в правой стороне поляны раскидывал четвероногих противников Смерть. В своем истинном облике: краснокожий, крылатый, с изогнутыми рогами, венчающими его черноволосую голову, он идеально вписывался в общую картину локального апокалипсиса. Интерес-с-сно, сам четэри избавился от внешней иллюзии или помогли четвероногие дегустаторы магии? Судя по приличным габаритам атакующих его зверюг — помогли.
Вооруженный двумя кинжалами Райс тесно общался с еще одной группой агрессивно настроенных поглотителей метрах в десяти от крылатого. Маи и Иргиса видно не было. А Лемо, насколько помнил Арацельс, пока еще не вернулся из похода за грибами. И… лучше бы он не торопился. Уничтожить вполне уязвимых животных, которые вытягивали магическую энергию из всего подряд, но при этом совершенно не пользовались ею, было непросто, но реально. А вот остаться без мага посреди леса (пусть даже и волшебного) для всех них сейчас равносильно смерти. Если не Эра, то Мастер с Волком непременно захотят нанести визит в не защищенный чарами лагерь к магически опустошенным Хранителям. И вряд ли это будет визит вежливости.
Монстры, заметно прибавившие в размерах, подбирались все ближе. Они облизывались и причмокивали, будто питались настоящей пищей, а не энергией своих жертв. Катя что-то недовольно прошипела и отцепилась от спины супруга, когда он чуть подался вперед, чтобы занять удобную для общения с визитерами позицию. Мужчина с каким-то диким удовольствием вдохнул запах крови и паленого мяса, куски которого валялись неподалеку. В черных венах, просвечивающих сквозь белую кожу, кипела кровь, мышцы перекатывались под лоскутами расползающейся ткани, а острые когти резали воздух, без труда вылавливая самых близких особей из группы прибалдевших от магического лакомства чудовищ.
Раздались громкие визги раненых животных, их товарищи в замешательстве бросились прочь, но, отбежав на несколько метров, опомнились и остановились. В глубине пустых глаз зашевелилась живая тьма. Вызов брошен — вызов принят!
— Поигр-р-раем, с-с-с-звер-р-руш-ш-шки, в кош-ш-шки-мыш-ш-шки… Или в волки-демоны?
— В прятки! — донеслось из-за спины. — Мы сматываемся, они водят.
Его словно окатило тем дождиком, который бушевал по соседству. Хорошо так, с головы до пят, освежив сознание, затуманенное охотничьими инстинктами. Про то, что не совсем трезвая женщина смирно стоять не будет, он слегка забыл.
Лиловая тень метнулась к нему, но, отброшенная резким выпадом когтистой руки, пролетела дальше. Острые клыки успели царапнуть запястье, обагрив белую кожу. Стряхнув кровь, Хранитель рыкнул не хуже своих зло скалящихся противников. Уже не мелких недоволков, а вполне себе крупных особей с острыми когтями на длинных лапах и гибкими спинами, выгнутыми дугой, как у рассерженных кошек. Генетический замес этих «собачек» таил в себе много удивительного. И будь у Арацельса больше времени, он бы с радостью их изучил (предварительно препарировав), но… времени не было.
Еще два монстра сорвались с места. К счастью, демон двигался значительно быстрее. Пока он раздирал плоть безглазых охотников, Катя с тихим то ли вскриком, то ли всхлипом попятилась назад. Но стоило ей отступить от мужа на пару метров, как несколько животных резко переключились на девушку. Швырнув полумертвых сородичей в слаженно наступающую группу, мужчина метнулся к жене, стараясь прикрыть ее собой. Однако потасовка быстро привлекла внимание того контингента, который без дела шнырял по поляне, а заодно и интерес большинства упрямцев, целью которых было человекоподобное существо в фиолетовых лохмотьях. В полку противников Арэ и ее снежного мужчины прибыло!
Длинные когти, бело-черная фигура и мелькающий, как рыжая лента, хвост забрызганных кровью волос… Действия Хранителя были четкими и быстрыми, а удары точными. Он старался защитить девушку, а заодно и расчистить проход к дриддереву, куда медленно, но верно двигался вместе с ней. Просто сбежать от разбушевавшейся своры не было возможности, поэтому приходилось совмещать отступление с дракой. Мужчина уже не раз пожалел, что не кинулся в обитель дриады, как только увидел портал. Но… сожалениями делу не поможешь, а от зубов, щелкающих в непосредственной близости от лица и тела, надо было как-то отбиваться.
Присмиревшая поначалу Катерина очень быстро вышла из заторможенного состояния и вспомнила свою бредовую идею про фею. Пьяная женщ-щ-щина! Все еще пьяная… даже странно. Она улучила момент, когда муж был слишком занят, чтобы прикрывать ее, и принялась от души поливать гостей демоническим огнем. Те сначала оторопели от такого «теплого» приема со стороны вроде бы испуганной жертвы, а потом с утробным рыком двинулись к Кате. Не все, но многие.
Шустрые… слишком шустрые уродцы! Значит, к магии Арэ тоже нашли подход и теперь, как наркоманы за дозой, готовы были лезть на стену, то есть на преградившего им путь Арацельса.
Мерз-с-с-с-ские сущ-щ-щ-щества!
Катя разочарованно хмыкнула и попробовала повторить попытку, но пламенный душ на этот раз получился каким-то рваным и с дымком. Похоже, голодающее стадо, которое лезло напролом к «кормушке», пировало на всю катушку, невзирая на расстояние и опасность.
Упр-р-рямые твари! Но… недостаточно крепкие.
Еще четыре разорванных в клочья трупа упали к ногам Хранителя, в то время как новые самоубийцы уже искали смерти от его когтей. Он использовал тела животных как щит. Или швырял их, будто снаряды, в сородичей, чтобы если не остановить, то хотя бы немного сбить тех с толку.
Не то чтобы ему совсем не доставалось… но серьезных ран на измазанном кровью теле пока не было. А царапины, укусы, ободранная кое-где кожа и вырванные клочки мяса — все это мелочи, которых он практически не замечал, занимаясь спасением своей женщины.
Мужчина умудрялся уничтожать всю лилово-черную живность, приближающуюся к жене. Брызги чужой крови долетали до ее обнаженного тела, алым бисером оседали на нежной коже. Ну а жалкие остатки стихий, все еще помня вкус разбудившей их магии, сами сторонились Хранителя и его Арэ. Однако продвигаться к дриддереву становилось все сложнее. Количество монстров росло, будто кто-то специально направлял их сюда. Как скотину на убой… норовистую скотину с хорошим арсеналом когтей и клыков. По поляне больше не носились разрозненные группки волкообразных, все животные были теперь при деле, а точнее, при Хранителях, которых пытались то ли покусать, то ли загрызть насмерть, но уж точно не опустошить магически, ибо опустошать, по сути, уже было нечего.
Арацельс, яростно расшвыривавший висящих на нем тварей, не сразу заметил руку помощи, протянутую… сверху. Иргис завис метрах в двух над землей прямо напротив взятой в лиловое кольцо супружеской пары. Темно-синие волосы развевались, а глаза на сосредоточенном лице чуть светились. Заклинание левитации… значит, его магия все еще при нем! Хоть кто-то вовремя сообразил не связываться с поглотителями — уже неплохо.
Изогнувшись, Седьмой Хранитель перехватил нескольких особо надоедливых монстров, нацелившихся на шею его друга. Те взвизгнули, завертели головами и… затихли. С шеями, свернутыми быстрым движением сильных пальцев, много не поскулишь и уж точно не поогрызаешься. Сородичи убитых, заинтересовавшись вновь прибывшим, тщетно пытались допрыгнуть до него и ухватить за ногу. От особо старательных мужчина легко уклонялся, а остальные просто не дотягивались.
— Давай сюда девчонку! — скомандовал Иргис, когда Арацельс отбросил в сторону очередную порцию покалеченных тел. Катерина, услышав это, прижалась к боку мужа, отчего его реакция замедлилась, чем и воспользовались противники. Синеволосому снова пришлось вмешаться. Балансируя на выбранной высоте, он нагибался, чтобы перехватить чересчур прытких агрессоров. — Дай ее мне! — повторил мужчина, пытаясь перекричать свору, и, прочитав в глазах сослуживца недоверие, добавил: — Клянусь Равновесием, я отнесу твою Арэ к дриаде. Давай же…
В следующую секунду Катя, легко подброшенная вверх одной рукой мужа, оказалась в объятьях Седьмого Хранителя. А еще через мгновение на замешкавшегося Арацельса налетело шесть свирепых особей, тут же завладевших его вниманием. Защитная агрессия стремительно сменялась боевым трансом. Сейчас, когда ему не было нужды никого оберегать, он мог позволить себе не думать ни о чем, кроме… запаха теплой крови, стекающей по рукам, мягкости свежей плоти, в которую вонзались когти, и коктейля негативных эмоций, разлитых повсюду. Может, с самосохранением у «песиков» и были какие-то проблемы, но с болью и негодованием все обстояло отлично.
Звери… разозленные до предела звери, у которых из-под носа увели добычу. Монстры… ха, подумаешь, монстры! Еще немного, и они узнают, кто здесь настоящий  монстр-р-р-р!
Как только Катя оказалась под защитой дриддерева, Первый Хранитель отпустил себя на свободу, позволив хищнику, живущему в нем, наслаждаться битвой. Он больше не был даже отдаленно похож на человека… Кровавый ветер, летящий по поляне. Смертоносная тень, разящая все живое на своем пути. Чудовище, наслаждающееся схваткой, все больше напоминавшей месиво. Но… не человек.
Азарт охоты захлестнул его с головой, раздувающиеся ноздри ловили запах разорванной плоти, эмоции жертв по капле восстанавливали выпитый до дна магический резерв.
Недостаточно!
Очередное быстрое движение демона по дуге — и сломанные позвоночники, разорванные шеи тех, кто имел глупость (или смелость?) рвануть наперерез, падали на землю. Уход влево — новая порция пополняла коллекцию свежих трупов. Длинный прыжок, короткая перебежка… и вот уже сзади красно-лилово-черный шлейф из мертвых и живых животных, из глаз которых взирает расчетливая тьма.
Арацельс стряхнул с руки вцепившегося в нее монстра, резко развернулся, чтобы захватить другого, но вместо настырной образины поймал всклокоченное существо с фиолетовым колтуном на голове. Хватка была слишком сильной, а довольно хрупкий незнакомец даже не пискнул. Лишь судорожно дернулся и, запрокинув голову, посмотрел на своего мучителя.
«Девчонка!» — вспыхнуло в сознании Хранителя.
Черные, как ночь, глаза… и в них… надежда? Шквал чужих эмоций захлестнул его, вышиб из состояния охотничьего транса. Одна тварь вгрызалась в ногу, другая дорывала рукав вместе с кожей, а он будто ничего не чувствовал. Просто стоял и завороженно смотрел на чумазое личико с огромными черными глазами и золотым треугольником на лбу.
— Веданика… — слетело с губ мужчины.
Теперь он точно знал, почему поглотители ее преследуют. Было только непонятно, с какой радости все это происходит здесь, в их лагере. Но добиться ответа от ведьмы — носительницы магических знаний седьмого мира, на которую с детства было наложено сильнейшее заклятье немоты, он вряд ли смог бы. Тем более в компании окончательно озверевших монстров.
Арацельс перебросил девушку через ближайшую группу тварей и снова вошел в ритм схватки. И, будто вторя его желаниям, из политой кровью и посыпанной трупами земли начали с шумом и скрежетом выходить гибкие корни, в смертельных объятьях которых гибли не успевшие сбежать монстры. Дриддереву надоела бойня…
Давно бы так!

Глава 2

Я не ревнива! Совершенно не ревнива, угу. Да и к кому, собственно, ревновать? К этой фиолетовой вешалке, которая приводила себя в более-менее приличный вид больше часа? А толку? Ну, почистилась она, умылась, причесалась… все равно смотреть не на что! Самая яркая черта — золотой треугольник промеж раскосых глаз. Жаль, не косых. А то был бы полный комплект: немая, косая, запуганная девица, шарахающаяся от любого шороха, и, что примечательно, исключительно в сторону моего мужа. Медом, что ли, намазано?
А этот… тьфу! Ну что за демон мне достался? Когда не надо — рычать изволит, а когда и надо бы свою звериную сущность продемонстрировать, изображает из себя ярого защитника всех сирых и убогих. Прям персонаж старой песни… Как же там звучало? Ах да… «На лицо ужасные, добрые внутри». Это точно о нем и ему подобных! По каким-то неведомым причинам супруг мой так и застрял в своем трансформированном облике, а уж красавцем его в этом виде назвать сложно. Разве что… симпатичный. На мой извращенный вкус. На мой! Так какого лешего она  вместо меня ходит за ним хвостиком и преданно заглядывает в глаза? А этот большой и ужасный гнать ее подальше как-то не торопится. Жалко ему девушку, ага. Так жалко, что чуть с Иргисом не поцапался после того, как тот вежливо… ну ладно, не вежливо, а очень даже грубо предложил девице валить из лагеря куда подальше. Впервые за период нашего знакомства я была полностью солидарна с Седьмым Хранителем. Даже свое отношение к нему пересмотрела… на сегодняшний вечер точно.
А эта вобла тощая в грязно-фиолетовой рясе, прежде чем изобразить на своей плоской физиономии «вселенскую» обиду и «неподдельный» испуг, вцепилась в запястье синеволосого с такой яростью, что тот не сразу сумел вырвать руку. Тоже мне… немочь бледную из себя изображает, а у самой сил немерено. Свалилась нам на голову, притащила за собой полсотни монстров, которые мало того что поглотили магический резерв большинства из нас, так еще и изрядно покусали Арацельса, Райса и Смерть. Иргису, занимавшемуся эвакуацией меня и Маи, почти не досталось, Лемо, пришедшему под занавес кровавого представления, — тоже. А у виновницы этого кошмара энергии и сил хоть отбавляй! Ее-то лиловые зве?рики так и не достали, уж что-что, а скакать эта коза умела превосходно. И скакать, и петлять, и изображать из себя бедную, несчастную, но о-о-о-очень важную и благородную. Как ее там называли? Веданика! Это что-то среднее между монахиней, принявшей обет молчания, и ведьмой с огромным потенциалом, который она использует исключительно для охраны бесценных знаний.
Магический потенциал… Я не до конца понимала, что это такое. Вроде какой-то особый вид энергии в организме чародея. И пока эта сила не будет восстановлена, даже очень одаренный колдун не сможет сплести ни одного заклинания. Ну, я обычная земная женщина, мне простительно. И недопонимание некоторых вещей простительно, и… неприязнь к некоторым людям. Особенно если у них длинные фиолетовые лохмы и взгляд преданной собаки, направленный на моего… нет, на моего  мужа. Ну и пусть эта веданика вызывала у большинства присутствующих сочувствие. Я бы тоже с радостью пожалела болезную, откопай мы ее хладный трупик под горкой мертвых поглотителей.
Н-да… я не ревнива, совсем не ревнива. Примерно так же не ревнива, как и не кровожадна. Вот что с человеком колдовское похмелье делает. Хреново так, что собственноручно придушить кого-нибудь хочется. Полагаю, объяснять, кто в списке потенциальных жертв идет первой строчкой, не надо. Кто второй — тоже несложно догадаться. Вот только его заметно трансформированную шею мне сейчас с трудом удастся обхватить. Если вообще удастся. В таком-то состоянии… Эх, избавиться бы наконец от этой жуткой слабости! А то полулежу, будто в кресле, в коконе из древесных корней напротив разведенного костра, и у меня не то что на движения, на слова сил нет! Зато мысли… ух! Самой страшно от их прыти.
Сидящая рядом Мая протянула мне пиалу с водой, чем и отвлекла от мрачных дум. Я только улыбнулась в ответ, чуть качнула головой. Пить не хотелось. Есть тоже. После сожжения горы звериных трупов былой аппетит как-то не спешил возвращаться. А если быть совсем точной, меня еще и слегка подташнивало. Какая уж тут еда? Даже к аромату грибов, зажаренных на костре, желудок оставался абсолютно равнодушным. С другой стороны подошел Арацельс и присел рядом.
— Ты в порядке? — спросил он, уставившись на танцующие языки пламени.
Отличное начало разговора! Что дальше скажешь, дорогой-любимый?
— Ты к огню обращ-щаешься? — Пропитанный ядом голос дрогнул, и почему-то стало не хватать воздуха.
Слабость или… слезы к горлу подступили? И что я за размазня после этого? Тьфу! Завтра-послезавтра то ли в гроб ложиться, то ли во всемирные наблюдатели идти, а мне тут взбрело в голову расстраиваться по всяким пустякам. Самой противно!
— Арэ. — Мужчина посмотрел на хмурую меня и быстро отвел взгляд. — Как ты себя чувствуеш-ш-шь?
— Нормально, — выдавила с трудом и, криво усмехнувшись, добавила: — Только не твоими стараниями.
Он уже раз пять подходил и задавал похожие вопросы, после чего кивал и снова уходил. К Лемо, Смерти, Иргису… не суть! Не ко мне — точно. И эта «фиолетовая тень», помеченная треугольником, повсюду следовала за ним. Как собачка на привязи.
— Я… — Цель повернулся и потянулся было, чтобы коснуться моей щеки, но, бросив косой взгляд на свою руку, резко ее отдернул. — Я был занят.
Ах вот как! Для меня, значит, он занят. Ко мне, гад такой, он даже прикасаться не желает! У него что, в демоническом облике резко меняются вкусы: теперь ему нравятся исключительно тощие молчуньи? Ну и пусть я не лучшим образом выгляжу! Сижу, закутавшись в длинную рубашку, пожертвованную мне Иргисом еще на дереве. Застегивать ее Седьмой Хранитель запретил, чтобы не приняла форму тела, как подаренная Арацельсом одежда, которую тот, кстати, после драки частично восстановил. Очень частично, на большее его сил, слегка пополненных за счет предсмертных эмоций поглотителей, не хватило. Так что мы теперь с ним на пару были бледные и в лохмотьях. Даже обидно, что этот монстр бело-черно-рыжий боялся меня тронуть! Хм… а ведь и правда… боялся  …
Я внимательней пригляделась к нему. Огромное такое существо, в равной степени напоминающее как моего мужа, так и лохматое чудище из Карнаэла. Муж сидел, чуть сгорбившись, гипнотизировал немигающим взглядом костер. Сам угрюмый, расстроенный и… злой? Чем дальше, тем веселее, ага. Нет, ну понятно, почему я тихо бесилась, у меня паршивое самочувствие и несанкционированный приступ ревности, а его-то что не устраивало?
Рядом с Арацельсом бесшумно опустилась на землю веданика и, скромно сложив на коленях руки, уставилась на меня. Цель вздрогнул, мельком взглянул на девушку, после чего снова повернулся ко мне. Хотел что-то сказать, но передумал и, мрачно качнув головой, начал медленно подниматься. Ну да, да! Меня перекосило: ведь эта зараза раскрашенная села так близко, что даже прижалась боком к его бедру. А вот что на сей счет подумал Хранитель?
Сейчас узнаем! Я резко подалась к нему и схватила супруга за растрепанный рыже-белый хвост. Мужчина не менее резко наклонился. Откуда в моем теле взялись силы на эту выходку, история умалчивала. Впрочем, хватило их ненадолго, поэтому я буквально «стекла» обратно — в бережные объятья корней дриддерева и… моего мужа. Ну надо же, снизошел-таки до прикосновений!
— Что ты твориш-ш-шь?! — У, какое знакомое шипение, аж слух радует. Удивительно, что дурой не обозвал для полного счастья.
— Поговорить надо… — Я перевела дыхание, чувствуя, что малость переборщила со своими выкрутасами.
Лежать мне надо, как тяжело больной, и не рыпаться. Глядишь, к утру состояние нормализуется. Так сказали Иргис и Лемо, когда накладывали на меня какие-то исцеляющие заклинания. Только благодаря им я не корчилась от боли. Вместо этого сидела, смотрела в чуть светящиеся красно-желтые глаза мужа и с опозданием отмечала, что золота в них гораздо больше, чем раньше. Не внутреннее солнце под черным зрачком, а внешний диск. И он был… как-то подозрительно широк. Вот чер-р-рт!
— Ну?
Я моргнула и с облегчением отбросила мысль о гипнотическом воздействии Арацельса, потом потянула за кончик его растрепанного хвоста, который все еще сжимала в побелевших пальцах. Мужчина заметно напрягся, явно не желая наклоняться, но… все-таки сдался. Зато я к моменту его окончательной капитуляции уже снова успела разозлиться. Да что за поведение, в конце-то концов?!
— Если и дальше будешь от меня бегать… — зашипела ему в ухо, практически касаясь губами кожи.
Шепот требовал гораздо меньших усилий, а еще, надеюсь, его не слышали все, сидевшие вокруг и делавшие вид, будто им совершенно неинтересно, что у нас тут происходит. Смерть с Райсом о чем-то беседовали, Лемо с Иргисом заканчивали восстанавливать на поляне охранные чары, Мая изображала пушистую статуэтку, застывшую в шаге от меня, а веданика… нет, этой смущение было чуждо. Она откровенно пялилась на нас с Арацельсом, продолжая сидеть на изгибе толстого корня. На бледном лице ее плясали тени. Они смешивались с отблесками оранжевого пламени и отражались в блестящей черноте раскосых глаз. Надо заметить, выглядело это эффектно. Истинная ведьма! Р-р-р… Как же она меня раздражала… Ну, если так хочет смотреть, пусть смотрит.
Я провела кончиком языка по краю заостренного белого уха и, когда муж замер, чуть прикусила его мочку, после чего закончила свою речь на пределе слышимости:
— Восстанавливать силы в дриддерево пойдешь не со мной, а со своей фиолетовой подружкой.
— Ты с ума сош-ш-шла?! — Он шарахнулся, забыв про волосы, которые после его неожиданного рывка все-таки выскользнули из моих пальцев.
Я разозлилась еще больше. А злость, как известно, придает сил.
— Так заметно?
— Ты несеш-ш-шь чуш-ш-шь!
— Брось… Думаешь, она тебе откажет?
Я шептала, он шипел — отлично общались, ага. Если в этом лесу водились змеи, точно заподозрили в нас конкурентов.
— Она? — Его глаза расширились, пару мгновений Цель смотрел на меня в упор, а потом вдруг начал смеяться и в порыве неожиданного веселья наклонился низко-низко, чтобы обнять. — Проклятье! Заболтала ты меня, Ар-р-рэ! — резко отпрянув, рыкнул муж. Посидел немного хмурый, полюбовался на огонь и снова заговорил, но теперь уже по-русски. А я и забыла о его лингвистических талантах. Удобно, однако… в целях конспирации: — Я страшен, как смертный грех, Катенок, а ты еле-еле двигаешься. Как только подобные мысли закрались в твою кудрявую головку? Надо же… силы восстанавливать! Дурочка ты моя. Не иначе плохо соображаешь из-за магического отката. Прости. Я должен был об этом подумать, когда устраивал ту тренировку.
— А мне понравилось. — Говорить шепотом было куда удобней, да и собеседник не возражал. — Я, между прочим, научилась зажигать синее пламя щелчком пальцев, правда, сейчас оно мгновенно гаснет, но главное ведь запомнить механизм, да?
Мужчина кивнул, потом, немного поколебавшись, протянул-таки руку и коснулся моего лица. Так нежно, легко… В то, что эти чуткие пальцы принадлежали когтистому монстру, сидящему рядом, верилось с трудом. Монстру… моему любимому монстру. Прикрыла глаза и чуть не замурлыкала. От своей слабости, от его ласки, от треска веток в ночном костре и от тихого голоса мужа.
— Я сторонюсь тебя только из-за того, что боюсь навредить. Не притрагиваюсь, потому что безумно хочу обнять. Но тебе сейчас нужен покой. Минимум движений, малыш! А мне… Мне надо хоть немного восстановить силы, иначе… — Он замолчал.
— Что?
— Я могу сорваться. То, что мое тело пребывает в таком жутком виде, действует и на сознание. Да, я контролирую себя, но… изголодавшемуся существу сложно сохранять выдержку перед столом, полным различных блюд. А ты — самое с-с-сладкое и желанное блюдо в этом меню, Арэ. Я не хочу рис-с-сковать.
— Поэтому и не подходишь?
Арацельс чуть склонил набок голову и прищурился, глядя на меня:
— А ты думала, по другой причине?
— Ну…
— Неужто приревновала? — У него было такое довольное выражение лица, что я тут же испытала большой прилив вредности.
— Тебе видней, ты же читаешь эмоции.
— Я сейчас тебя не читаю, Катенок. Это слиш-ш-шком… слиш-ш-шком тяжело: читать и не попробовать… — как-то грустно улыбнулся супруг.
— Лучше бы попробовал, мне от подобных эмоций уже тошно. А так… и я свободна, и тебе сытный ужин.
— Проблема в том… — Он замялся, отвел взгляд. А потом наклонился к моему виску и прошептал: — Я голоден не только в плане твоих эмоций, Арэ. Из-за связи Заветного Дара… ну… ты единственная на этой поляне, кто так на меня влияет. Короче, лучше мне держаться от тебя подальше, пока все не вернется в норму. Все… или хотя бы наше с тобой физическое состояние. — Хранитель одним рывком поднялся на ноги и, отступив от меня, добавил: — Кстати, если это все-таки была ревность. — Он улыбнулся шире, открыв ровные ряды белых зубов с двумя парами внушительных клыков. — Должен тебя успокоить. На веданик с нежного возраста накладывают не только сильнейшие заклинания молчания, но и «пояс целомудрия», благодаря которому они не способны к любви как в физическом, так и в платоническом смысле этого слова. А еще у них стоит очень сильный ментальный блок, не позволяющий считывать мысли и эмоции. Эти люди словно куклы, имеющие одну-единственную цель — хранение знаний. Все человеческое им чуждо.
Я с мрачным вниманием посмотрела на девицу, продолжавшую сидеть в той же позе. Ну точно монахиня! Вот и ответ, отчего она такая странная. С таким-то ассортиментом всякой магической фигни, которой ее с рождения, как веревками, опутали… м-да. Интересно, а цвет шевелюры у нее изменился из-за чар или в этом мире все такие нестандартные? Иргис вон тоже отличается весьма оригинальной мастью.
Седьмой Хранитель (легок на помине!) подошел к нам и, довольно усмехнувшись, сообщил:
— Все готово. Можем начинать ритуал.
Я покосилась на Маю. Та после истории с лиловым зверьем тоже изменила свое отношение к синеволосому. Поэтому сейчас она лишь немного напряглась, но шипеть на мужчину не стала. Веданика же при его появлении вскочила как ошпаренная и снова прижалась к моему мужу. Ну что за… А! Черт с ней. Вот еще немного посижу, полюбуюсь на то, что собираются устроить маги, а потом на тему «голода» и его утоления потолкую с Арацельсом с глазу на глаз. В каком-нибудь укромном месте. Полагаю, дупло дриддерева для этой цели подойдет в самый раз.
Очередной ритуал — и снова ночь, кровь да треугольная площадка с вписанным в нее кругом. Правда, на этот раз вместо стола с непонятными знаками было кольцо из неровных камней, выложенное вокруг ярко пылающего костра. Вместо столбов — разноцветные языки пламени в «подсвечниках» из стеклянных шаров, которые, лежа в рюкзаке Арацельса, чудом пережили нападение лиловых тварей (шалаш, к слову, это самое нападение не перенес, зато из его остатков получился хороший костер). Ну и главное, вместо человеческих жертв всего лишь несколько капель крови из порезов на ладонях трех ведущих: Лемо, Иргиса и Смерти. От последнего всего и толку было, что черная кровь, ибо его магический резерв «добрые» поглотители тоже свели практически на нет. Хранители, конечно, немного подкормили друг друга эмоциями, а те, которые сохранили способность пользоваться чарами, поделились с остальными небольшим количеством своей силы, да только все это было как мертвому припарки. Их бы в метро питерское в час пик отправить для подзарядки, сразу бы выполнили, а может, и перевыполнили план по восстановлению всего того, что сожрали безглазые шавки. А тут… разве что выглядеть стали менее вымотанными, да и чувствовали себя заметно лучше. Но проблему энергетического голода эти меры не решили. Особенно для моего мужа, который устроился дальше всех от костра. А вернее, от костра и от меня. Заботливый. Остальные, то есть мы с Маей и веданика с Райсом, молча ждали, что будет дальше, сидя рядом с начерченным на выжженной земле треугольником, за границей которого стояли маги.
Тихие слова на языке Таосса сливались в некое подобие песни. Хранители говорили по очереди, сплетая фразы в куплеты, а потом, как припев, повторяли хором один и тот же рефрен. После чего центральный огонь, большой и яркий, с громким треском начинал коптить и рваться ввысь… к темно-синему небу чужого для меня мира. И каждый раз, когда это происходило, я непроизвольно вздрагивала и сильнее куталась в тонкую ткань легкой рубашки. Не от холода… разве что от душевного. Хотелось мне или нет, а все происходящее навевало мрачные воспоминания об Аваргале. И пусть сегодняшнее действо было не таким масштабным и вполне мирным по сравнению с вызовом демона, мурашки по позвоночнику все равно бежали, а пальцы, теребившие воротник, мелко дрожали. Будь проклято это ассоциативное мышление на фоне еще свежих воспоминаний! М-да… Неудивительно, что мне не по себе.
Хранители в последний раз вместе произнесли заклинание вызова и синхронно отступили за черту. В тот же миг небольшие магические огни, вырывавшиеся из прозрачных полусфер, сменили форму. Они стали похожи на светящиеся шары: красный, синий и белый, соединенные друг с другом тонкими, словно леска, лучами. Переплетаясь, эти световые нити ограничивали территорию. Своего рода защитная сеть, за пределы которой не было выхода, как, впрочем, не было и входа. Теперь по сценарию, вкратце рассказанному нам Смертью, должно будет начаться самое интересное и… грустное.
Когда центральный костер потянул свои языки вверх, я снова вздрогнула. Когда пламя частично опало на обугленные ветки — перестала дышать. А когда в центре оставшегося костерка материализовался такой знакомый мужской силуэт — не удержалась и всхлипнула.
Какое-то время он стоял не двигаясь. Языки пламени лизали его ноги от ступней до колен, а самые проворные добирались и до бедра. Но ткань не вспыхивала, не плавилась, лишь отливала на черных штанах рыжими бликами. Того, кто явился на место ритуального вызова, подобные вещи совершенно не беспокоили. Судя по бесстрастному выражению лица, его вообще ничто не трогало. Световые пучки, венчавшие углы треугольной площадки, хорошо освещали все вокруг, и поэтому я без труда могла разглядеть неподвижную фигуру ночного визитера. Через десять секунд напряженной тишины он словно очнулся и принялся как-то неуверенно оглядываться по сторонам, всматриваясь в тех, кто находился за границей отведенного ему пространства. Затем коснулся рукой лба, будто смахивал испарину, и медленно провел от груди до живота: в том самом месте, где должна была зиять ужасная рана. Но… гладкая ткань форменной рубашки скрывала его тело…
Чер-р-рт! О чем я думаю? Какое тело у призрака?! Такого реального, родного и… безвозвратно ушедшего в мир духов существа. Не было у него больше тела, имелась только иллюзорная оболочка, заменившая оное. Хотя на оцепленном световой сетью участке она выглядела вполне реально.
Сердце болезненно сжалось, на глаза навернулись слезы. Кажется, я снова всхлипнула, потому что на меня оглянулись сразу двое: кровница и застывший по соседству четэри. Нет, не двое… трое! И хотя тени мешали прочесть выражение глаз Камы, сожаление и грусть чувствовались во всем его облике: опущенные плечи, чуть склоненная вниз голова, застывшая на груди ладонь… как раз в районе сердца.
За последний день произошло слишком много разных событий. Из-за них мысли о гибели моего похитителя и спасителя в одном лице отошли на задний план. Да и вспоминать лишний раз о том, что причиняло боль, желания не возникало. Не потому, что не было жаль Третьего Хранителя, а просто… это было слишком тяжело. Хотелось продуктивных действий, интересной информации и счастья… пусть самую малость, как кусочек вкусного пирога перед строгой диетой. Мне было необходимо просто чувствовать себя живой. Что нас ожидает завтра? Иргис и Лемо вернутся в Карнаэл, и мы наверняка отправимся вместе с ними. А может быть, и нет. Как повезет. Но до этого самого завтра я стремилась наслаждаться каждой минутой спокойствия, часами обучения и целым днем пусть шаткой, но свободы. Эх, если бы еще всякие фиолетовые мымры с золотым треугольником на лбу не поганили своим появлением такой замечательный вечер…
Я хмыкнула, отметив про себя, что моя антипатия к веданике, несмотря на то что рассказал о ней Арацельс, по-прежнему сильна. Причем настолько, что способна приглушить другие чувства. Даже не знаю, чего во мне было больше: радости или грусти от того, что ритуал, который не удался у Хранителей и их погибших сослуживцев много лет назад, сегодня прошел успешно и Дух парня откликнулся на зов друзей.
— Приветствуем тебя, Кама, — подал голос синеволосый, из трех ведущих магов он стоял от меня дальше всех.
— И вам ночи звездной, — ответил призванный и с грустной иронией добавил: — В первую минуту я подумал, что снова жив. Потом — что вы тоже умерли. А сейчас наконец осознал, что меня пригласили для беседы в магическую клетку. И почему-то кажется, что не для последнего прощания.
— Ты прав, Третий, — помолчав немного, сказал Иргис. — Не только для этого. Нам требуется твоя помощь.
— Слушаю тебя, Седьмой.
И голос, и внешность призрака — все было таким реальным. Мне то и дело приходилось напоминать себе, что перед нами не живой человек, а всего лишь его визуальная проекция, созданная по желанию Духа, явившегося на зов, при помощи пламени, зачарованного Хранителями Равновесия. Не знаю, как именно работал этот механизм, но, чтобы принять свой прежний вид, призванный должен был какое-то время находиться в центре костра. А лучше и вообще не выходить оттуда. Да и зачем? Все равно за границу сплетенных лучей ему не выбраться. Хоть шагай, хоть прыгай, хоть лбом бейся о невидимую стену. Лбом… или что там у бестелесной сущности? Иллюзия? Чистая энергия? Неважно. Действительно, заманили в клетку друзья-товарищи. Даже противно как-то. Ему бы сказать, что он всем нам дорог (ну, или некоторым из нас), а вместо этого оказалось, что Каму собираются о чем-то просить. В смысле, уже попросили, только так витиевато, что я далеко не все смогла понять.
— Пополнить магический резерв, значит, — задумчиво произнес погибший Хранитель и замолчал, засмотревшись на огонь, в окружении которого стоял.
Этой фразой он избавил меня от попыток расшифровать реплику синеволосого и в то же время озадачил новым вопросом: а как именно нам всем в этом деле может помочь… призрак? У него что — особо питательные эмоции? Или имеется еще какая-то уникальная «закуска» для Хранителей?
— Ты вправе послать нас подальше, Кама… — вступил в разговор Смерть, он чуть подался вперед к самому краю площадки, будто хотел стать ближе к собеседнику.
— Хорошая мысль! — Мертвый Хранитель вскинул голову и уставился на своего бывшего сослуживца. — А идите-ка вы…
В дрогнувшем голосе прозвучала такая обида, смешанная с болью и яростью, что я невольно сжалась. Суть этой беседы ускользала от моего понимания, как рыба из влажных рук. Мне сказали, что будет Ритуал прощания, и я поняла все буквально. Вызовут дух покойного, что-то скажут, что-то спросят, а потом благословят на перерождение, как и положено старшим товарищам. А тут, похоже, все было гораздо сложнее, вот только посвятить нас с Маей в истинную причину происходящего никто и не подумал. Интересно, они решили, что нам мозгов не хватит, чтобы понять их грандиозный замысел по заливанию чужого «бензина» в свои опустевшие «баки», или не хотели рассказывать что-то еще — то самое, от чего так разозлился Кама? Ситуация мне все больше не нравилась. Стало даже противней, чем прежде. А слезы, стоявшие в глазах, мешали четко видеть окружающее, так как смазывали очертания присутствующих. Я прижалась спиной к твердой поверхности огромного корня и снова принялась теребить рубашку. Теперь, правда, ее низ, ибо держать ладони на уровне горловины стало тяжело.
— Не горячись, Третий, — примирительно поднял руки Лемо и тоже приблизился к ритуальной площадке. — Мы прекрасно понимаем твое состояние…
— Понимаете?! — Призрак резко развернулся к нему, отчего его длинные волосы прочертили дугу, а пламя в костре нервно колыхнулось от порыва ветра. Затем огонь выровнялся и снова устремился вверх, чтобы на этот раз достать до талии призванного. Медленно, но неотвратимо костер поглощал его фигуру. Иллюзорную для нас, но осязаемую для него. Там, за границей глубокой черты, продавленной в выжженной земле Иргисом, господствовала совсем другая реальность. — Не-е-ет, ничего вы не понимаете. Мне было хорошо, легко, спокойно: ни боли, ни грусти, ни сожаления. Я разорвал оковы, связывавшие меня с материальным миром, и… перестал быть рабом Карнаэла! Это свобода, Второй. Настоящая свобода. Разве ты понимаешь? Каково это — стать светом и тенью, землей и воздухом, ночью и днем, всем и ничем одновременно… Ты. Это. Понимаешь? Не верю! А я… понимаю. И мне такое состояние очень даже нравится. Я свободен, по-настоящему свободен! От груза проблем, от уязвимого тела, а главное, от корага, живущего в нем. А теперь представь мои чувства: из такой желанной эйфории меня вывел ваш призыв, вслед за которым нахлынули воспоминания. Те, которые я отринул, желая забыть. Ты же в курсе, что лишь полностью очистившийся от памяти о прошлом дух способен переродиться. И знаешь, Лемо… я хочу использовать свой шанс! А о чем просите вы?! Вам что, не найти пару поселений для эмоциональной подпитки? Обратились бы тогда к дриаде. Может, она знает лекарство от вашего временного… бессилия? Какого демона вы вызвали меня?!
Такого количества слов от Третьего Хранителя я и при его жизни не слышала, потому пребывала в некотором шоке. Особенно когда пыталась осмыслить все сказанное им. Остальные тоже молчали. Видать, переваривали услышанное. А может, обдумывали, какую выбрать тактику для убеждения строптивого Духа. Первым повисшую паузу нарушил Лемо.
— Н-н-ну, — протянул он, запустив руку в растрепанные волосы, — если бы ты немного отсрочил перерождение ради…
— Немного?! — воскликнул призрак. Три разноцветных шара угрожающе мигнули, когда он шагнул к собеседнику, оставив центральный костер пылать в гордом одиночестве. — Сотни лет забвения — в лучшем случае. А в худшем… вечный мрак. Это называется немного  ? Ради чего?
— Не чего, а кого! — Второй Хранитель выразительно посмотрел на собеседника, затем на обалдевшую меня и тихо добавил: — Ради Катерины. Ей с озверевшей Эрой не сегодня завтра встречаться, а девушка еле двигается. И никакими человеческими эмоциями ее не восстановить, даже если выпить до смерти население десятка деревень. Потому что она банально не умеет их пить. Наши с Иргисом усилия тоже не принесли особого результата, а дриддерево… хм, слаба еще девочка для экспериментов с магией дриад. Зато добровольно пожертвованная энергия души…
— Достаточно! — оборвал его рассуждения Кама.
Он развернулся и пересек площадку, обогнув костер. Рыжие лепестки пламени потянулись было за ним, но быстро передумали и вновь устремились в небо. Искры летели все выше и выше…
— Вчера я уже умер ради тебя, Катя, — проговорил Хранитель, посмотрев на меня. С расстояния метра в полтора при ярком свете бело-синих лучей мне было хорошо видно его лицо. Решительное, хмурое, с упрямо сжатыми губами, в уголках которых затаилась печаль. — Не проси меня сделать это снова.
— Я не… — Темная фигура метнулась в костер, который окутал ее с ног до головы, растворив в себе. — Не прошу, — слетело с моих губ, но тот, кому были адресованы слова, уже покинул нас.
— Хорошая была идея, — невесело усмехнулся Райс.
— Да-а-а… идеальное решение для потенциальной Хозяйки Карнаэла, — отозвался Иргис.
— Глупое решение, — мрачно сказал четэри.
— Да о чем вы вообще говорите?! — От возмущения у меня даже голос сорвался. — Вы же… вы даже не попрощались с ним!
— Действительно, — еще мрачнее, чем предыдущую фразу, пробормотал Смерть и, подойдя ко мне, сел рядом. — Скверно вышло.
— Почему вы не сказали, что хотите просить его о такой дорогостоящей услуге?
Мне было обидно, больно и грустно. И вовсе не из-за того, что в ближайшее время не смогу вновь швыряться демоническим огнем, хотя подобные способности сейчас оказались бы очень даже кстати. Кама ушел и вряд ли снова откликнется на призыв Хранителей. Да и магических сил подобные ритуалы отнимают немало. А у нашей компании с ними нынче была большая напряженка. Но все же слеза по щеке катилась совсем по другой причине. Растерявшись, я тоже не успела по-человечески проститься с другом.
Громкий треск костра вывел всех из задумчивости. Опустевшая площадка вновь ожила. Пламя рванулось вверх, как и перед приходом парня, а потом послушно опало вниз, открыв нашему взору явившегося. Сердце радостно стукнуло: неужели вернулся? Но… стоящее в центре костра существо мало напоминало Третьего Хранителя. Скорее это был человек, целиком состоящий из огня.
— Ну вы и запечатались тут, — стряхнув искры с чересчур длинных и очень пластичных рук, заявило необычное создание. — Без мыла в… э-э-э… то есть без магического коридора для вызова духов и не пролезешь!
— Эра? — Смерть придвинулся ко мне вплотную и обнял за талию так, будто боялся, что меня сейчас украдут. Более того, еще и ногу хвостом оплел, видать, для надежности.
— Нет, ее сестра-близнец! — всплеснув своими извивающимися, как оранжевые ленты, конечностями, заявило огненное создание. — Так-так-так, дети мои… и кто у нас-с-с тут есть? — завертев головой, изрекло полыхающее чудище, чем-то похожее на каменную вариацию демона без лица, с той лишь разницей, что нынешняя версия была не твердым веществом, а живым пламенем, принявшим человекоподобную форму.
Я бросила быстрый взгляд туда, где все это время сидел на редкость молчаливый Арацельс, но… никого не увидела. А через пару секунд на мои плечи опустились две когтистые ладони. Если в состоянии полной энергетической опустошенности, да еще и будучи прижатой к четэри, можно было подпрыгнуть, значит, то судорожное движение, которое я произвела от неожиданности, так и называлось.
— Ш-ш-ш. — Дыхание мужа коснулось моего виска. — Не бойся, она не сможет переступить пределы клетки.
Мне полегчало. От смысла его слов или от такой приятной близости? Неважно! Пришел ведь, не оставил одну, несмотря на свой голод, последствия которого, кстати, я совершенно не ощущала. Хм… Значит, он его старательно подавлял, что было приятно вдвойне.
— Зачем ты явилась, Эра? — Голос четэри звучал на удивление спокойно, даже чуть устало. Но рука его, по-прежнему лежавшая на моей талии, была сильно напряжена.
Выражение мужского лица походило на равнодушную маску. Лишь под полуопущенными ресницами лихорадочно горели темные глаза. Только вряд ли кто-то, кроме меня и, возможно, Арацельса, мог это заметить. Остальные сидели достаточно далеко от нас, да и контрастные перепады ярко освещенных и темных участков на поляне неплохо маскировали эмоции окружающих. Особенно те, которые они не спешили выставлять напоказ. Четвертый Хранитель нервничал, я это чувствовала. Но то, как он держался, вызывало во мне искреннее восхищение и… благодарность. Ведь при появлении Духа Карнаэла именно он первым ринулся на мою защиту. Инстинктивно или осознанно — не знаю. Но от действий Смерти на душе стало очень тепло. Почти так же тепло, как и от близости моего красноглазого демона. А когда к нам с другой стороны придвинулась Мая, я испытала еще и приступ умиления. Маленькая пушистая галура — робкая тень, решившая исполнять роль телохранителя. Мы ведь даже подругами с ней пока не были, но девушка мне определенно нравилась. В отличие от некоторых.
— Интересная компания, — изучив наше скромное общество, вынесла вердикт Эра. — Ну прос-с-сто очень интересная! Ладно, Арацельс со своей девчонкой… Я и не рассчитывала, что он от нее быстро избавится. Смерть с кровницей… с этими тоже все понятно. А вы двое с какой радости тут прохлаждаетес-с-сь?! — зашипела она на Лемо, который рефлекторно вжал голову в плечи и принялся постукивать пальцами по колену. — Ну?! — не дождавшись от зеленоглазого Хранителя ни слова, раздраженная Эра переключилась на его напарника.
Иргис не шелохнулся, он с невозмутимой миной рассматривал беснующееся в костре существо.
У этого облика Эры не было пальцев, да и ладоней тоже не было. Лишь полыхающие ленты-руки на порядок длинней человеческих, сгибающиеся и извивающиеся как заблагорассудится. Руки то складывались на груди, то обхватывали пластичное тело, то начинали активно жестикулировать, рассыпая во все стороны ворохи красно-оранжевых искр. Лица у демоницы тоже не было. Если не считать лицом блуждающее по вытянутой голове пламя. Вообще, зрелище Эра представляла из себя страшноватое, но Седьмого Хранителя такими спецэффектами, похоже, пронять было невозможно. Как нельзя было пронять и обвинениями, на которые визитерша не скупилась. Она просто пылала праведным гневом в прямом и переносном смысле слова.
— Сейчас не наша очередь дежурить, — ответил на все ее претензии Иргис и мило улыбнулся.
Ну вот… еще один с железной выдержкой. И если Смерть только демонстрировал неколебимое спокойствие, то что-то мне подсказывало — синеволосый на самом деле был абсолютно спокоен. Просто на все сто! Сидел в свободной позе прямо на земле, спина, как обычно, прямая, плечи расправлены, по обнаженной коже рельефного торса гуляли алые блики от ближайшего «светильника»… Залюбовалась бы, если бы напротив него не прыгало нечто сильно крикливое в огненном прикиде.
— Не ваша, — решила не спорить Эра. — Зато твоя! — воскликнула она и резко метнулась в нашу сторону… вместе с большей частью костра!
Она что, после неудачной попытки уничтожения моей скромной персоны с помощью магии решила отправить неугодную Арэ к Каме с помощью сердечного приступа?! Оригинальный ход! Вот только этот жизненно важный орган, как и весь остальной организм, нынче испытывал сильную слабость и некоторые проблемы с быстротой реакций на происходящие события. Поэтому я сначала полюбовалась на сильно расплющенную по невидимой стене фигуру из нервно дергающихся язычков пламени, а уж потом осознала, как испугалась от ее неожиданной выходки.
— Ты почему не исполнил приказ, с-с-сын мой? — промямлила огненная лепешка, которая, судя по всему, являлась головой.
— Потому что принял другое решение, — ответил Арацельс, крепче обняв меня за плечи. — Более целесообразное для Равновесия.
Я чувствовала себя маленькой и хрупкой в его больших руках. В больших и когтистых… когти ощутимо царапнули кожу. Э-эх… а мой снежный монстр тоже, похоже, нервничал. Причем сильно. И тоже изображал из себя эталон непробиваемого спокойствия.
Тем временем Эра с кряхтением (или это было характерное потрескивание огня?) отлепилась от магической преграды и снова приняла человекоподобный образ. Молча наклонила голову к правому плечу, затем к левому, будто разминая шею, а потом выкинула вперед лентообразную конечность и, указав на меня, грозно изрекла:
— Ты!
— Я? — Мой голос предательски дрогнул.
— Совесть-то у тебя есть? А, Арэ?
— Э… в смысле? — Изумление оказалось сильнее страха. И если мои слова зазвучали ровнее, то глаза заметно округлились.
— Что, в смысле? Что? — потрясла своей бесформенной лапой собеседница и, издав патетический вздох (уж не знаю, чем именно, легких в полупрозрачном огненном теле лично мною замечено не было), укоризненно заявила: — Ты погляди, что с мужиком сделала, бесстыжая! На него же без слез невозможно смотреть. Он по твоей милости всю оставшуюся жизнь теперь лесным чудищем бегать будет? Да? Ну что молчишь, глупое ты создание? Отвечай, что с моим мальчиком с-с-сотворила?!
— Я? — Удивительно, что от таких обвинений у меня язык не отнялся. Ожидала-то совсем другого. Зато словарный запас явно оскудел, пошли сплошные повторы… непорядок.
— Ничего она со мной не твор-р-рила, — прорычал Арацельс, прижавшись подбородком к моей макушке.
— А ты молчи, мальчиш-ш-шка! — небрежно отмахнулась Эра. — Не видишь, что я с сестрой разговариваю?
— С кем?! — Таким слаженным хором Хранители говорили впервые, а я только икнула от прогрессирующего изумления.
— Ну, если мы обе Хозяйки одного Дома, — тоном наставницы, разъясняющей своим нерадивым ученикам элементарные вещи, сказала демоница, — то кто она мне, по-вашему?
— Конкурентка, — усмехнулся молчавший до сих пор Райс. — Причем о-о-очень нежелательная конкурентка. Странно, что ты до сих пор не позаботилась о наемных убийцах для малышки.
— О! — Огненная женщина развернулась и плавно перетекла в сторону вступившего в разговор мужчины. — Кого я слышу, а? Мой блудный сын… предатель и перебеж-ш-ш-ш-чик. И ты здесь?!
— А то ты сразу не заметила. — Бывший Хранитель скрестил на груди руки, наблюдая за приближающейся к нему особой. Плетение разноцветных лучей предупреждающе полыхнуло, напоминая о том, что клетка имеет свои границы.
— Заметила. — Эра медленно кивнула, останавливаясь у черты. — Просто подумала, что мне показалос-с-сь. Это какую же надо иметь наглость, чтобы шляться по моим  мирам после того, что вы с этим двуличным демоном сотворили, а?
— Так я по жизни наглый, — чуть пожал плечами Райс и подарил ей свою фирменную кривую ухмылочку. — А еще живой. Увы, моя радость, скромных ты всех уже перебила. — Лицо мужчины стало холодным, а улыбка теперь больше напоминала неприязненный оскал.
— Это тебе твой двуличный демон напел, мой с-с-сладкий? А ты больше его слушай! Я, может, и мастер интриг, но до вездес-с-сущего Лу мне далеко. Этот подстроит все что угодно и выйдет сухим из воды. Убийство, ссора, травля невинной жертвы и ее неожиданное спасение неким благодетелем с синими глазами и юным лицом — для перевертыша все это игра, цель которой — завоевание Карнаэла.
— Расскажи мне то, чего я не знаю, — выслушав ее речь, сардонически попросил собеседник.
— Обязательно. Заходи на чаш-ш-шечку чая, поговорим-с, — прошипела она и, в очередной раз повернувшись, снова направилась к нам. Ну что ее сюда, как магнитом, тянет, а? — Итак, я с тобой еще не закончила, Арэ, — менторским тоном проговорил этот ходячий факел.
Ладно… не закончила — не то же самое, что не прикончила. Так что живу пока и радуюсь, а еще продолжаю коллекционировать предложения о заключении родственных уз от всяких неуравновешенных личностей с убийственными замашками.
— Оставь ее в покое, Эра, — процедил сквозь зубы Смерть.
— А ты вообще не вмешивайся, Четвертый! Тебя тут нет, яс-с-сно? Ты в третьем мире, разбираешься со своими кровными метками и с той, которая их нас-с-ставила. Так что заткнись, будь так любезен. Пока я не вс-с-спомнила о твоих провинностях и не зачислила тебя в категорию предателей Карнаэла. А то вылетишь из связки вслед за своим бывшим другом. Так что будь хорошим мальчиком — не мешай мне беседовать по душ-ш-шам с этой бессовестной девчонкой.
— Я не бес…
— Именно бессовестная! — с нажимом сказала Эра. — А также жестокая и глупая. Из-за тебя мало того что пошел против Долга один из лучших Хранителей Равновес-с-сия, так еще и целых семь миров затрещали по швам! А там люди — невинные жертвы кое-чьего малодушия. Любая нормальная женщина на твоем месте давно бы руки на себя наложила, чтобы предотвратить катастрофу.
— Мне не хватает вашего личного примера, — вставила я, уловив короткую передышку во вдохновенной тираде собеседницы.
Супруг мой одобрительно хмыкнул, а четэри предупредительно сжал хвостом ногу, мол, не нарывайся. А я что? Я ничего! Мне вообще говорить было трудно, но приходилось.
— И не хватит! Да шучу я, шучу, — отозвалась Эра и вдруг расхохоталась. Громко так, пронзительно, а еще безумно и дико. Может, у нее на почве неожиданной конкуренции крыша поехала, а мы и не заметили?
Н-да, опасно выходить на поле боя с разгневанной демоницей. Но сражаться с разгневанной демоницей, у которой к тому же еще и не все дома, — это полное самоубийство. Или наоборот?
— Во-первых, миры по швам еще не трещат, хоть природные волнения из-за большого количества их соприкосновений друг с другом и наблюдаются, — сообщил Иргис, когда хохот Духа Карнаэла стал затихать. — Во-вторых, к внешности Арацельса его жена не имеет никакого отношения. Это дело рук, хотя… скорее, лап местных зверей. Но ты об этом знать не могла, так как происходящее в лесах Саргона невозможно отследить с помощью магии, даже такой сильной, как твоя. Я прав? — Эра повернулась в его сторону и кивнула. — В-третьих, не ты одна сейчас являешься Хозяйкой нашего Дома, а значит, у тебя вряд ли получится выкинуть кого-то из нас за пределы связки, не согласовав свои действия как с Катериной, так и с самим Карнаэлом.
— Мой самый у-у-умный сын. — Огненная женщина перетекла ближе к нему. — Слишком много книжек прочитал, да? — поддела она.
— Не без этого. — Синеволосый Хранитель обворожительно улыбнулся, посмотрев на работодательницу.
— Ну и молоде-е-ец, — протянула собеседница, после чего тоже присела. То есть превратилась в небольшой костер возле магического заграждения, из которого торчало ее гибкое туловище с головой и руками. — Раз ты здесь с-с-самый сообразительный и информированный, с тобой и говорить буду. Тебе извес-с-стно, что после ухода девчонки Дом разделился на две части, одна из которых мне подчиняется, а вторая… нет?
— Я догадывался.
— А то, что копии семи планет на пос-с-сту дежурного блокируют любое, даже самое незначительное вмешательство в структуру миров? И это учитывая то, что храмовый с-с-сад по-прежнему моя территория.
— Вот как? — Иргис задумчиво потер подбородок. — А я-то думал, почему ты до сих пор не устроила ураган или еще какое-нибудь стихийное бедствие в окрестностях Саргона. Оказывается, просто не можешь? Печально, да.
— Издеваеш-ш-шься? — Эра недовольно дернула плечом, приведя в движение гибкие языки красно-оранжевого пламени.
— Как можно? — Мужчина снова улыбнулся. — Просто рассуждаю.
— Ну-ну, гений, давай порас-с-суждаем о том, что будет, если Карнаэл выйдет из строя? Не уснет, как это бывало в периоды его жизни без Хозяина, а именно… с-с-сломаетс-с-ся!
— Наступит то, что в большинстве религий наших миров называют туманным словосочетанием — конец света? — предположил собеседник и сменил позу на… еще более расслабленную.
Ну и выдержка у него! А мне казалось, что самый хладнокровный среди Хранителей — Смерть. Ошиблась, как показала практика. Я смотрела во все глаза на эту парочку и продолжала удивляться. Несколько минут назад Эра металась по площадке, нападала на всех подряд и откровенно глумилась над нами, приводя в состояние ступора. А сейчас сама сосредоточенность. Вот тварь талантливая! Актриса, которой нет цены. Еще бы сцену для своих постановок выбрала поменьше масштабом, и вообще было бы хорошо. А то целая связка миров и Дом, ее контролирующий… не многовато ли?
Светская беседа тем временем продолжалась. Для полной идиллии не хватало только пары чашек кофе и яблочного пирога. Я настороженно наблюдала за происходящим. Остальные тоже не стремились встревать в диалог. Все просто молча сидели вокруг ритуальной площадки и с мрачным видом слушали разговор. Хотя нет, кое у кого на лице цвела такая блаженная улыбка, что меня слегка передернуло. Мы тут переживали, нервничали, а эта фиолетовая мымра наслаждалась представлением, так, значит? Либо она была дурой, либо… не понимала ни слова и просто любовалась картинкой. Наверное, так и есть, откуда ей знать единый язык? Вот только приятней от логического объяснения выражения восторга на ее мор… э-э-э… физиономии почему-то не становилось.
Напрягала меня эта девица, чего уж скрывать? Напрягала, а еще сильно настораживала, и дело было не только в ее повышенном интересе к моему супругу. Смущал сам факт появления веданики в нашем лагере. Как она умудрилась открыть портал, несмотря на все «охранки»? Смерть предположил, что это случилось из-за образовавшегося во время тренировки резервуара магической энергии. Мол, ею фиолетовая дамочка и воспользовалась, когда искала точку для своего спонтанного перехода. И потом… она же вроде как очень сильная волшебница? Не спорю, сильная: ладони, которые убили первую безглазую тварь, принадлежали именно ей. Я это хорошо запомнила, вопреки убежденности Арацельса в том, что после магического опьянения моя память мало что сохранила. Ан нет, как выяснилась, она у меня значительно выносливей тела. Но! Тогда напрашивался другой вопрос: что же эта веданика — вся такая сильная и способная, носилась, как сайгак, по поляне в окружении своры поглотителей и даже не пыталась уменьшить их численность? Боялась, что со всеми не справится, как сказал мой муж? Возможно… А почему тогда не убегала, а нарезала круги вокруг нас? Помощи, что ли, ждала от тех, кому свалилась на голову со своим звериным эскортом? Вот только после всего случившегося ее магический резерв наверняка мало пострадал (ведь в порядок она себя приводила, используя магию, а не подручные средства). И, судя по тому, что девица открывала порталы, пробивающие щиты Хранителей Равновесия, — способности у нее имелись весьма и весьма приличные. Так отчего бы ей было в благодарность не поделиться силой со своими нечаянными помощниками?
Пока я тут мысленно придиралась к веданике, синеволосый Хранитель и его огненная визави перешли от обсуждения вариантов конца света к главной теме визита Эры в наш костер.
— И ты считаешь, что убийство Катерины вернет Карнаэл в исходное состояние? — обыденным тоном поинтересовался Иргис, а я зябко поежилась. Арацельс крепче стиснул мои плечи, и от этого стало чуть теплее.
— Уже не уверена, — неохотно призналась Эра и завертела огненной головой, оглядываясь на присутствующих. — Не скрою, когда я почуяла в ней силу Лу и увидела, с каким аппетитом на девчонку реагирует мой Дом, первым порывом было уничтожить Катерину немедленно. Ярость затмевает разум, даже разум Высшего демона. — Она грустно усмехнулась. Это была не мимика на лице, которого нет, а один лишь звук и колыхание рыжего пламени. Собеседник молчал, молчали и все остальные, поэтому, немного поколебавшись, гостья продолжила: — Из-за несдержанных эмоций с-с-страдают невинные. Мне ж-ш-ш-ш-жаль, что так случилось с Камой. Но… он сам сделал свой выбор. Бедный мальчик… — Тряхнув головой, будто избавляясь от груза мрачных мыслей, пылающая дама заговорила совсем другим тоном: — То, что Первый Хранитель не убьет свою Арэ, я знала почти наверняка. Не тот характер у него, чтобы бездумно подчинятьс-с-ся приказам. Особенно таким… кровожадным. А вот то, что вы с Лемо завалили задание, — меня сильно удивило. Но вы не возвращ-щ-щались, а Карнаэл продолжал сходить с ума, из чего я сделала вывод, что девчонку устранять никто не собирается.
— Мы тоже решили не подчиняться приказам… бездумно. — Мужчина скользнул взглядом по лицам своих друзей, на какой-то миг задержал внимание на мне и снова посмотрел на демоницу. — А задумавшись, пришли к выводу, что стоит подождать. Наша цель — Равновесие миров. И будет ли ему на пользу уничтожение Второй Хозяйки, избранной Домом, — вопрос открытый.
— Вот и я пришла к такому же выводу, когда злость отступила на второй план и дала мне возможность мыслить трезво. Нет никакой гарантии, что часть Дома не погибнет вслед за Арэ из-за того, что признала ее, но не успела установить с-с-связь до конца. Как бы не случился сбой программы, заложенной в него создателем, это может привес-с-сти к катастрофическим последствиям.
— И что ты предлагаешь?
— Для начала зарыть топор войны и всем вернуться в Карнаэл. Пусть интеграц-с-с-с-ция Дома и его Второй Хозяйки успешно завершится, а там уж будем смотреть по обстоятельствам. Дом-инвалид не нужен ни мне, ни вам, ни Лу. Так что на этом этапе наши цели с-с-совпадают.
— А дальше?
— Если получится небывалый за всю историю Безмирья вариант и у Каранаэла окажется не один Дух, а два — это даже удобно. Ну а если одна часть Дома вступит в конфронтацию с другой — придется реш-ш-шать вопрос поединком. Обещаю, что он будет честным: только я и моя врожденная с-с-сила против Катерины и ее… приобретенного дара. Как вам идея? Не будете же вы вечно бегать, подвергая миры опасности? Рано или поздно все равно придется вернуться, чтобы разобраться с проблемой раз и навсегда.
— Лучше поздно, чем рано, дорогая, — сказал четэри, погладив мою ногу кончиком хвоста.
Я вздрогнула, покосилась на него, но, сообразив, что это был машинальный жест, ничего спрашивать не стала. Эра тоже развернулась в нашу сторону и насмешливо заявила:
— Неужели бывш-ш-ший Красный Харон по прозвищу Смерть, с-с-самый старый и мудрый Хранитель Равновесия… боится?
— Именно боится. — На губах Хранителя появилась кривая улыбка, но вертикальная морщинка, отпечатавшаяся на высоком лбу, выдавала напряжение. — Боюсь за будущее Катерины, Карнаэла и семи миров, вместе взятых. Надо быть полными идиотами, чтобы повестись на твою затею, милая. Отправиться домой на пороге условной ночи? Замечательно! Тебе даже сильно беспокоиться не придется, хватит одного меткого удара, чтобы прикончить человеческую девушку после того, как наши ночные сущности ее… — Мужчина поморщился, оборвав фразу на середине. Затем тихо выругался и громко проговорил: — Иди-ка ты далеко и надолго, демон без лица, со своими заманчивыми предложениями!
— Это не западня, дурак!
— Не верю!
— Мне нет выгоды убивать девчонку! По крайней мере, сейчас. И если вдруг… всякое в жизни случается, ведь правда? Так вот… Ес-с-сли вдруг Карнаэл способен функционировать с двумя Хозяйками одновременно, я буду только рада. Одного взгляда достаточно, чтобы понять: у этих двоих, — она махнула огненной рукой-лентой в нашу с Арацельсом сторону, — хорош-ш-шие шансы на будущее. Просто моя воплощенная мечта. Если бы не двуличная тварь по имени Лу…
— Не надо валить с больной головы на здоровую, Эр-р-ра, — вступился за своего демона Райс. — Это ты, а не он, вышвырнула девочку в Срединный мир, ты прибила чужими руками ее жениха, желая провести над ним Ритуал единения, и именно ты отдала Катю в лапы Черного Харона. Так что вина за все происходящее лежит на тебе. Скажи, разве потеря Карнаэла не достойная расплата за это?
— Да ты…
— Хватит! — оборвал намечающийся «обмен любезностями» Иргис. — Мы вернемся. — Он поднял руку, заставляя промолчать тех, кто хотел возмутиться его решением. — Вернемся, как и было запланировано. Не сейчас, а условным утром. Миры нестабильны, возможно, уже есть жертвы из-за природных катаклизмов. Нельзя допустить худшего. Поэтому. Мы. Вернемся. И… если не будет другого выхода — поединок состоится, но по всем правилам честного боя, обозначенным в законах Карнаэла. А первое из них, насколько я помню, — оба противника должны быть в хорошей физической форме и с полным магическим резервом. Как тебе такой вар-р-риант, Хозяйка? — Последнюю фразу Хранитель буквально промурлыкал, с интересом ожидая реакции.
— Нормальный вариант, — ответила демоница. — Можете продолжать мне не верить, я на другое не особо и рассчитывала, но… действительно хочу решить эту проблему мирным путем. И вообще… Мне ещ-щ-ще внуков понянчить охота, между прочим! А у этой парочки, — она кивнула в нашу сторону, — будут прос-с-сто замечательные малыши!
После ее заявления у меня отпала челюсть, Арацельс как-то странно хмыкнул, Мая непонимающе заморгала, Смерть нахмурился, Иргис усмехнулся, Лемо хитро прищурился, Райс, судя по лицу, разозлился, а веданика… перестала улыбаться. Она прожгла немигающим взглядом и без того полыхающую гостью. И было в этом взгляде что-то… нечеловеческое. Черт! Лучше бы улыбалась, как дура, чем смотреть вот так. У меня волосы на затылке зашевелились от страха, проснувшегося где-то глубоко в подсознании. А ведь фиолетовая девица смотрела даже не в мою сторону. Стало тревожно. И похоже, не только мне. Синеволосый тоже наблюдал за нашей новой знакомой, и маска непробиваемого спокойствия, которая была на его лице все это время, дала трещину. Глаза расширились, брови дрогнули, а с губ сползла привычная улыбочка. Он резко повернул голову в нашу сторону, пару мгновений гипнотизировал меня взглядом, затем снова уставился на веданику. На этот раз она не вздрогнула от его пристального взора, не испугалась, как раньше, а только немного склонила голову к плечу и… одарила мужчину дьявольски соблазнительной улыбкой.
И это немая монашка-отшельница?! Меня неверно информировали или у нас в отряде завелась какая-то фиолетовая дрянь, маскирующаяся под божий одуванчик?
— Эра, — не отрывая взгляда от странной девицы, заговорил Иргис, — почему ты не пришла раньше со своим предложением?
— Потому что к вам было не пробиться. Как только вы открыли портал в седьмой мир, я потеряла всякую возможность отслеживать ваши перемещения. Хороший охранный купол, видно, поставили… на весь лес! Я такого раньше не встречала. Кто автор…
Мужчина медленно поднялся и начал обходить площадку с нашей стороны. Веданика последовала его примеру и двинулась навстречу ему… Или мне?
— Эй! — воскликнула озадаченная их поведением демоница. — Это что тут у вас — брачные пляски? Очередную Арэ решили… — Она запнулась, осознав, что костер, породивший ее огненную проекцию, гаснет. — Э-эй! Еще ведь рано, еще должно быть как минимум полчаса для…
— Переговоры окончены! Надоело, — пронеслось по поляне. Такой проникновенный, обволакивающий голос. Он как будто шел отовсюду. Из листвы ближайших деревьев, из пропитанной кровью земли, из пахнущего костром воздуха… Он звучал, как нечто незыблемое и… правильное! Голос, который завораживал. Голос, который очаровывал. Голос, который усыплял.
Пламя погасло, оставив после себя только сиротливый дымок, поднимающийся от обугленных веток. Светящиеся шары тревожно мигнули, Райс и Лемо, пошатываясь, поднялись на ноги. Опираясь на корень дриддерева, медленно встал и Смерть.
— Не смей! — холодно произнес Иргис, застыв между мной и веданикой.
Она не разомкнула губ, продолжая улыбаться. И в этой улыбке был вызов. А потом эта… эта… Это  создание подняло руку и, словно карнавальную маску, стянуло с себя… лицо. Под ним оказалось другое — более хищное и менее молодое. Меня будто током пронзило. Дурья моя башка! Искусственные эмоции, фальшивые насквозь, холодные черные глаза и отсутствие каких-либо звуков… Даже лохмотья этой веданики напоминали халат, который я уже недавно видела. Ох, мамочки! Да у нас тут Мастер Снов собственной персоной! И похоже, зовут его вовсе не Дэ.
Осталось только выяснить: мы все еще в реальном мире или уже в царстве навеянных грез? А то непонятно, с чего вдруг народ коллективно начал тормозить. Все вели себя, будто мухи в прозрачном желе: вроде и двигались, но как-то невнятно. У меня-то слабость была изначально, а у них куда вся энергичность делась? Или Хранители просто выжидали, давая возможность Седьмому Хранителю самому разобраться с фиолетовой самозванкой?
Обдумать данный вопрос я не успела. Сильные и такие надежные руки мужа, подхватив меня, словно пушинку, прижали к его груди. Арацельс, в отличие от других, двигался быстро и плавно. Он отступил назад, под защиту дриддерева, ствол которого теперь находился рядом с нами. Супруг стоял к нему боком, и я практически касалась затылком шершавой коры. Одна моя рука безвольной плетью свисала вниз, другая покоилась на бедре, по-прежнему сжимая в пальцах край чужой рубашки. Из-за неожиданных перемещений голова закружилась и начало рябить в глазах, а открывшийся взгляду пейзаж стал неумолимо раскачиваться. Я ненадолго зажмурилась, стараясь восстановить ясность зрения, затем снова подняла веки и всмотрелась в две ярко освещенные фигуры, застывшие друг напротив друга. Хрупкая длинноволосая девушка и высокий полуобнаженный мужчина — охотник и хищная дичь. Вот только… кто есть кто?
Теплое дыхание на моей шее отвлекало, как и нежное касание мужских губ. А молниеносный укус, последовавший за этим, и вообще выбил из колеи. Дернувшись, я повернула голову и встретилась с алыми глазами, полными пьяного золота. Они мягко светились в ночи, как это бывает у кошек… у диких и голодных кошек!
— Т-ты чего это? Решил мне организовать очередную мнимую смерть? — Мой шепот тонул в шелесте кроны, но Арацельс прекрасно его расслышал, потому что удивленно спросил:
— В смысле? — А потом, насмешливо фыркнув, добавил: — Прости, не хотел тебя пугать. Всего пара капель твоей крови, чтобы притупить эмоциональный и… короче, голод. А то очень уж-ш-ш-ш отвлекает.
Взмах ресниц — и его прояснившийся взгляд уже был прикован не ко мне, а к тем двоим, которые потихоньку начали «оттаивать». Девица сделала плавный шаг в сторону, вышла из-за фигуры синеволосого и чуть повернулась. Хранитель повторил ее движение с зеркальным поворотом. Они по-прежнему находились друг напротив друга, но теперь стояли чуть боком к нам и… даже не смотрели в нашу сторону. Это была дуэль взглядов, соревнование реакций и поединок выдержки. Сцепятся или нет? А если у Хранителей Равновесия не принято драться с женщинами, а на уговоры эта маскарадная кукла не пойдет? О-о-о, тогда нам всем хана…
Поцарапанная кожа неприятно саднила, а из ранки медленно ползла очередная капелька крови.
— Помогает? — спросила я, стирая ее дрожащей от напряжения ладонью.
— А? — Красно-золотые огоньки мужских глаз мигнули в темноте, вновь обратив внимание на меня.
— Кровь помогает избавиться от желания выпить мои эмоции и… ну, ты понял?
— Твоя — да. Немного. — Он снова уставился на Иргиса и девицу (если она, конечно, была девицей, а не бесполым «оно»).
Ну точно вампир! Пять с плюсом мне за прозорливость. Теперь если не энергию, то кровушку пить будет. Да уж, жена для Хранителя лучше любой провизии. Просто-таки универсальное блюдо. Ну и ладно! Чем бы «дитя» ни тешилось, лишь бы… не бросало меня одну. Потому что в крепких объятиях моего снежного чудовища я чувствовала себя защищенной, несмотря на все его заморочки.
— Почему ж раньше не попросил? — Меня, видать, на нервной почве пробило на болтливость. — Я бы тебе целую пиалу нацедила, лишь бы перестал круги нарезать в компании с… с этой.
— Ты же боишься кровопускания, — не глядя в мою сторону, шепнул муж.
— Мастера Снов я боюсь больше, — тоже наблюдая за молчаливой парочкой, отозвалась я. Что-то не нравились мне странные па в непосредственной близости от нас. Шаг в одну сторону, шаг в другую… и ни слова.
— Мастера Снов? — В голосе Арацельса прозвучало удивление.
— А что, веданики тоже меняют лица, как перчатки? — в тон ему отозвалась я.
— Но… — Цель не договорил, потому что странное затишье на освещенной шарами поляне стало перерастать в бурю.
Листья над нашей головой тревожно зашумели, поднялся сильный ветер, и все мужчины, кроме моего супруга и Иргиса, синхронно шагнули в сторону фиолетовой твари, вокруг которой начали проявляться сотканные из белого тумана щупальца. Ее волосы взлетели вверх и потом опали на плечи двумя тугими косами с вплетенными в них золотистыми бубенцами.
Дзинь…
Изящный уход влево. Настолько плавный и красивый, что казалось, будто ступни ее ног не касались земли. Или не казалось, а так и было?
Дзинь, дзинь…
Взмах рукавом заметно преобразившегося наряда, на фиолетовом шелке которого распустились желтые узоры.
Дз-з-з-з-з-з-инь!
Громкий звук ударил по ушам. Девушка резко подалась вперед и толкнула… воздух по направлению к противнику. Иргиса отбросило на несколько шагов, но он устоял. Затем медленно разогнулся, держась за живот, и угрожающе зарычал. В ответ на это по поляне прокатился тихий смех золотых бубенцов. Арацельс сильнее прижал меня к себе и привалился плечом к дриддереву, явно намереваясь нырнуть внутрь ствола.
— Ты же обещ-щ-щала! — Шипение Седьмого Хранителя было на удивление отчетливым и громким, а еще каким-то разочарованным, что ли?
На новой маске лжеведаники не отразилось никаких эмоций. И хотя ее губы не шевельнулись, мы услышали слова.
— Пойдем со мной, — порывом ветра пронесся по округе уже знакомый голос. Он лился отовсюду и ниоткуда одновременно, пугая и восхищая своей безраздельной властью над миром.
— Нет! — упрямо качнул головой синеволосый, и очарование голоса пропало.
Фиолетовый Мастер равнодушно пожала плечами и под мелодичный перезвон колокольчиков отправила в Иргиса очередную невидимую волну ударного действия. На этот раз мужчина упал. Смерть, Райс и Лемо, словно безвольные зомби, продолжили медленное продвижение к «девице», силуэт которой окутывал живой туман. А я ощутила, как подается некогда твердая кора дерева, открывая нам с мужем проход.
Дальше все происходило, словно в замедленной киносъемке. Девушка-маска повернулась к нам, длинные косы качнулись, огласив пространство победным звоном, а холодные глаза впились в меня. Темнота не могла скрыть этого пристального взгляда. Я была уверена, что Мастер Снов видит меня не хуже, чем днем. Видит и… стремительно приближается. Это были не шаги, не бег — полет! С развевающимися шелками за спиной и с переливами золотых бубенцов в цветных волосах. Краем глаза заметила, что Седьмой Хранитель вскочил на ноги и метнулся наперерез неизвестной, но он не успел.
Дзинь… мяв… р-р-р… ш-ш-ш… дзынь-дзынь…
Арацельс замер, так и не переступив границы любезно открытого для нас дупла. Иргиса опередили, да. Причем тот, кого я меньше всего ожидала увидеть в качестве нового противника Мастера Снов. На пути летящей на нас мымры возникла Мая, в которую та и врезалась с разгону. Откуда появилась кровница, я толком не поняла, но было похоже, что она выскочила прямо из воздуха. После столкновения обе девицы рухнули на землю, точнее, на раскинувшиеся по ней корни дриддерева. Галура взвыла, а Мастер, как и следовало ожидать, не издала ни звука, зато улыбнулась так, что я невольно вздрогнула от страха. Шелковые рукава взметнулись, когда ее тонкие руки обхватили Маю за плечи. Снова звякнули проклятые бубенцы, и… две девичьи фигурки потонули в белом тумане. В него же нырнул синеволосый. А все остальные мужчины, не считая моего супруга, как подкошенные повалились на землю.
Я инстинктивно вцепилась в плечи мужа, не задумываясь о том, что царапаю его кожу. В этот самый момент пришло понимание — слабость отныне не основная моя проблема. Тело подчинялось, а давящее чувство усталости стремительно отступало.
Пресветлые Небеса! Неужели мое недавнее состояние не результат магического опьянения, а продукт активной деятельности фиолетового Мастера?
Я перевела взгляд на супруга, силясь рассмотреть: есть ли какие-нибудь изменения в его внешности? Но без соответствующего освещения видела лишь укрытый тенями силуэт да мерцающие глаза, гипнотизирующие постепенно тающее белое облако в нескольких метрах от нас. Когда туман рассеялся, мы увидели угрюмого Иргиса, с траурным видом сидящего на одном из корней дриддерева. Очнувшиеся от необычного транса Хранители начали подниматься на ноги, оглашая тишину не очень приличными, зато очень эмоциональными тирадами, выражавшими их отношение ко всему происходящему.
— Что это было? — спросил Смерть, отряхивая форму. — Куда делась веданика? — Он завертел головой, выискивая кого-то. — А Мая где? — В голосе краснокожего мужчины появилось беспокойство.
Иргис продолжал упорно молчать. Райс и Лемо, переглянувшись, уставились на Арацельса.
— С веданикой, — сказал тот, задумчиво изучая их растерянные лица, — которая вовсе не веданика, а Мастер Снов. Змея, пригревшаяся на нашей груди. А ведь у нее даже аура была человеческая, верно, Лемо? — Тот подтвердил, считывал, видно. — Мас-с-стер… вот уж точно. На все руки мастер. Виртуоз маскарада, — печально усмехнулся супруг и замолк.
— Неужели вы ничего не запомнили? — Мой вопрос прозвучал слишком громко. Ведь до этого на шепот приходилось тратить куда больше сил.
— После общения с Эрой все происходило как в тумане, — сказал зеленоглазый Хранитель, двое других согласно кивнули.
— Это были чары, очень мощные чары существа невероятной силы, — снова заговорил Арацельс. — Настолько древнего, что сложно осознать его возраст. Колдовство подействовало на всех мужчин, кроме меня и Иргис-с-са. — Он пристально изучал профиль друга, но синеволосый даже головы не повернул, напрочь проигнорировав упоминание своей персоны. — Можно предположить, что я был под защитой дриады или же сказалось влияние Ритуала единения. Хотелось бы еще узнать, откуда невосприимчивость Седьмого Хранителя к магии Мастера Снов? А, Иргис? — Алые глаза мужчины сузились, пряча за стеной ресниц золотой блеск. — Очередной загадочный иммунитет, как с кровью галур?
— А вдруг воздействие было выборочным? — предположил Смерть.
— А вдруг нет? — не сдавался мой муж.
— А вдруг Маю там убивают, пока вы здесь анализом ситуации занимаетесь?! — не сдержалась я и заерзала, намереваясь-таки слезть с рук супруга, чтобы проверить, насколько устойчиво мое тело.
— Она в порядке… пока что, — дрогнувшим голосом возразил Смерть. — В противном случае я бы тоже был мертв. Мы же связаны метками.
— В порядке, — подтвердил Арацельс, не очень-то спеша спускать меня на землю. — Я, как ее кровный брат, тоже почувствовал бы опас-с-сность.
— Ключевое слово «пока», — соизволил наконец вступить в разговор синеволосый. Он мрачно усмехнулся, не поднимая головы.
— Но зачем Мастеру моя галур-р-ра?! — с бессильной яростью воскликнул крылатый.
— Твоя? — почему-то взвился Иргис и хмуро воззрился на друга. Его голубые глаза горели так же ярко, как во время левитации.
— А чья ж еще? Моя головная боль, — пожал плечами Смерть.
— …и моя сестра, — сказал Арацельс.
— …и моя защитница, — прошептала я.
— …и, как выяснилось, моя слабость, — устало вздохнул Седьмой Хранитель, массируя круговыми движениями пальцев виски, затем поднялся на ноги. — В Карнаэл пойдете одни, я должен вернуть малышку. В конце концов, она тут совершенно ни при чем.
— А кто при чем? — Муж все-таки опустил меня на землю, хоть и продолжал придерживать сзади за плечи и талию. — О чем ты с ней говорил, Иргис? Куда она тебя звала? И что… обещала?
— Не трогать твою Арэ, — прямо взглянув на собеседника, ответил синеволосый.
— А мою, значит, можно трогать? — возмутился четэри.
— Твою?! — снова повторил мужчина, и мне показалось, что его голубые глаза полыхнули ледяным бешенством.
М-да… подрастерял Хранитель свое фирменное спокойствие после того, как Мастер свистнул у нас из-под носа Маю. А ведь у него, похоже, были какие-то планы на маленькую кровницу и права Смерти на ее пушистые хвосты в них не входили.
— Прекратите! — Я повысила голос, стараясь привлечь к себе внимание. — Все мы раздражены и расстроены. Не надо ссориться. Пожалуйста! Прошу вас. Нужно просто спокойно решить, что каждый из нас будет делать дальше, и…
— Нет, Катенок. — Мою ладонь накрыла рука мужа, и я мысленно отметила, что она гораздо больше напоминает человеческую. Значит, и его застревание в образе монстра было проделкой фиолетовой стервы? Вот ведь… тварь лицемерная! — Сначала мы проясним один очень важный вопрос…
— Который нам озвучит самый умный и всезнающий Арацельс, — съязвил Райс. — С тренировкой ты уже наворотил дел, теперь пытаешься строить из себя…
— Заткнис-с-сь! — Эйри отмахнулся от своего бывшего соотечественника, как от назойливой букашки, и, повернувшись к синеволосому, спросил: — Огненный Волк — это ты, Иргис?
Я чуть было не ляпнула, что этот тип больше смахивает на змея цвета индиго, чем на мохнатого лесного зверя, но вовремя передумала, решив оставить подобные комментарии при себе. Вдруг благоверный прав? Вон какие «пируэты» выделывали Мастер с Иргисом, кружа по поляне, когда остальные мужчины, не считая моего, напоминали зомби. А его недоверие к ней? На чем-то оно было основано, кроме банальной осторожности. А… да что там! Все происшедшее вызывало подозрения. Причем не только у Арацельса и меня. Остальные тоже притихли и внимательно так уставились на своего голубоглазого сослуживца. Тот скользнул по ним усталым взглядом и с легкой усмешкой на губах произнес:
— А сам-то что думаешь, Первый?
— То есть ты не отрицаеш-ш-шь… — В голосе мужа послышались шипящие нотки.
Собеседник только пожал плечами, явно не желая прямо отвечать на вопрос. Гм… но и опровергать такого рода заявления он не спешил! А из этого следовало, что у Иргиса три личины: человеческая, демоническая и… волчья?
— Мне любопытно, почему ты так решил? — Иргис прямо смотрел на собеседника, в то время как остальные мужчины продолжали молча глядеть на него.
— Я наблюдал за вами.
— И?
— И задал тебе вопрос-с-с… ты Волк?
— Да.
Ну вот и подтверждение. Момент истины, дамы и господа! А… где же овации?
— Ты гад, — констатировал мой муж, покачав головой.
Вот уж не поспоришь… Точно гад: синенький такой и скользкий. В жизни не догадалась бы, что он еще по совместительству и Волчара Огненная. А вообще любопытно, что за помешательство у высших сил на теме семейства псовых? Из портала лезли волкообразные лиловые твари, чистильщики миров тоже с характерными внешними признаками данного вида… Дьявол! Даже Боргоф при своих осьминожьих щупальцах имел физиономию… да, да, именно что волчью. Скажите на милость, как это понимать? Демиурга слегка заклинило во время создания нашей связки миров или вся таосская братия не представляла своей жизни без комнатных-сторожевых-бойцовых-прочих «собачек»?
— Пусть так, — повел плечом Иргис.
— Ты хоть с нами или против нас-с-с?
— Был бы против, не стоял бы сейчас тут.
— И как тебе верить после многолетней лжи?
— Я никому никогда не лгал, Арацельс! Я просто не отвечал на вопросы, которых мне никто не задавал.
— Что-то я запутался в этой истории, — перехватил разговорную эстафету Лемо, устраиваясь на корне дриддерева (как раз там, где ранее сидел его сослуживец), и уставился на друга снизу вверх. — Мало того что про сверхъестественных чистильщиков мы узнали только недавно, так еще и… — Он фыркнул, отвернулся, раздосадованно махнул рукой, а потом резко вскинул голову и с искренним любопытством поинтересовался: — Скажи, Седьмой, каково это — быть Огненным Волком?
— А каково это — быть самим собой? — вопросом на вопрос ответил мужчина.
— Полагаю, приятно.
— Без «рабского ошейника» было бы еще приятней, — недобро улыбнулся Иргис, взглянув на собеседника.
— Ошейник? — зацепился за слово Смерть.
— Это образно. Я имел в виду свой рабочий контракт с Мастером Снов, — пояснил Иргис.
— То ес-с-сть это профессия у тебя такая — миры уничтожать, а в душе ты мягкий и пушистый плюш-ш-шевый песик? — не удержался от сарказма мой муж.
— Что тебя так бесит, Первый? — без особой враждебности, хоть и заметно натянуто спросил синеволосый.
— То, что некоторые знакомые мне личнос-с-сти на поверку оказываются не теми, за кого с-с-себя выдают.
— Ну просто твой случай! А, малыш? — Кривая усмешка Райса была довольной и злорадной одновременно.
— Ты, кстати, в этом с-с-списке на первом месте, — холодно ответил на его реплику Арацельс и с раздражением добавил: — Надень уже повязку на свою наглую рожу, приятель. В противном с-с-случае я заставлю синий глаз закрыться другим с-с-способом.
— Это каким же? — Эйри продолжал нагло скалиться, мой супруг — закипать, Иргис — мрачнеть, Смерть, судя по ходящим желвакам, злился, я же начала потихоньку впадать в панику (как их разнимать-то, если вдруг сцепятся?), и тут Лемо с любопытством ребенка, познающего мир, выдал:
— А когда в тебе проснулся Огненный Волк?
Несколько секунд длилась пауза, потом раздалось короткое: «Давно». Атмосфера на освещенной магическими огнями площадке стала немного спокойней. Чуть-чуть… за что Второму Хранителю отдельное мерси.
— Когда именно? — уточнил Смерть, исподлобья изучая такого знакомого незнакомца.
— После Обряда посвящения начались первые проблески истинной памяти. К счастью, у меня под рукой имелась обширная библиотека Карнаэла и не было бодрствующего Мастера Снов, который проснулся значительно позже, к тому моменту моя изначальная личность полностью восстановилась. Поэтому вместо послушного «пса» я стал свободолюбивым «волком» со своей точкой зрения на миры и способы поддержания порядка в них.
— Эра знала, кто ты такой, когда предложила тебе сделку? — озвучил мои недавние мысли четэри.
— Вряд ли. Дух Карнаэла к истории своего Дома никогда не проявляла особого интереса. К тому же на тот момент я был просто пламенным магом. Одним из самых сильных на континенте, чем ее и заинтересовал.
— А легенда… Почему мы о ней ничего не слышали до последнего дня?
— Потому что я этого не хотел, — сказал Иргис и, открыто выдержав тяжелый взгляд краснокожего, добавил: — У меня и без посторонней помощи прекрасно получалось не допускать пробуждения Снежного Волка и Мастера Дэ.
Он покосился в мою сторону, и я невольно отвела глаза, ощутив вину за… За что? За свое существование, что ли? Да пошел он! Конспиратор чертов! Неудивительно, что хотел меня убить. У него, видать, в программе был заложен подобный способ решения вопросов. Одно слово — чистильщик!
— Ну, конечно! Во вс-с-сем теперь будем винить ее, — зло усмехнулся Арацельс, крепче стиснув мои плечи, будто хотел защитить таким образом от косых взглядов. — Зато ты у нас сама невинность, Седьмой… Волк в овечьей ш-ш-шкуре!
— Я просто констатирую факты. Пока Карнаэл не лихорадило, в мирах царило относительное спокойствие и… вторая пара спала.
— То есть ваше с Мастером Снов бодрствование — недостаточная причина для того, чтобы они тоже очнулись? — уточнил Смерть, подойдя к нам, и как бы между делом положил руку на плечо моего мужа.
Что бы это значило: предостережение или успокаивающий жест?
Супруг хмуро глянул на его когтистую кисть, но скидывать ее не стал, как не стал и продолжать наезды на Иргиса, да и многозначительные ухмылки Райса старался игнорировать. Сэмирон одобрительно кивнул и, чуть сжав напоследок пальцы, убрал ладонь.
— Достаточная… если бы мы с Мастером Ин были вместе. Но я, как вам известно, коротал свои дни в другой компании. В вашей!
— И она не делала попыток встретиться с тобой? — продолжал допрос четэри.
— Это не имело значения. Я уже был не тот «волчонок», которого Мастер Снов когда-то приручила и уговорила служить ей.
— Так изначально ты родился животным? — удивленно воскликнул Лемо и заерзал от нетерпения на несчастном корне. — А как…
— Я не был животным! — перебил его Седьмой Хранитель. — Образ Волка — это прихоть создателей. Как и ловушки из человеческих тел, в которых мы перерождаемся жизнь за жизнью, пока Мастера не соизволят пробудить своих слуг для работы. Процесс перерождений не позволяет вернуться к истинной форме, а близкое присутствие Хозяина — к личной свободе.
— Создателей? — переспросил Райс, перестав наконец гипнотизировать взглядом моего мужа.
— Да! В количестве двух штук, — с раздражением проговорил Иргис. — Она и Он — Ин и Дэ. Это же и так очевидно!
Еще бы Инь и Ян назвались… гребаные иллюзионисты в китайских шелках! Или не в китайских… но точно в шелках.
— Разве не демиург вас сотворил?
Синеволосый выразительно посмотрел на бывшего сослуживца, всем своим видом демонстрируя нежелание отвечать на глупые вопросы.
— А кем же ты был изначально? — снова пристал к приятелю Лемо.
— Природный Дух. А если точнее, то Дух Огня и Све… — Он резко замолчал, оборвав фразу на полуслове. Прижал пальцы к вискам и закрыл глаза. — Она призывает меня. Поговорим позже.
— Э, нет, друг! — не дал ему закончить разговор четэри. — Подождет твой Мастер. Дольше ждала, судя по твоим словам. А нам лучше прояснить все и сейчас. Что еще за Дух такой? Почему за триста условных лет мы об этом ничего не слышали? Тоже твоя работа?
Иргис хмуро посмотрел на Смерть и вздохнул. От былого спокойствия не осталось и следа. Теперь им владели раздражение и усталость. Хотя… можно было понять мужика. Я бы на его месте тоже не прыгала от радости в преддверии вынужденного возвращения блудного слуги на территорию хозяйки. Что эта мымра фиолетовая с ним в наказание сотворить может? Страшно подумать.
— Ну, хорошо, — начал голубоглазый без особого энтузиазма. — Я объясню тебе, кто такие природные Духи. Надеюсь, ты поймешь. Мы — стихии. Мы зарождаемся вместе с миром, когда в него вдыхают жизнь демиурги. А души людей и животных… тут два варианта: либо их отлавливают в других мирах и переселяют в тела созданных рас, либо происходит рождение молодых душ. Только не спрашивай меня как. Не знаю. Долгие века я раз за разом проходил именно первый путь. Теперь уже не представляю: как это… существовать без оболочки? Даже во время работы чистильщиком мне требуется какая-либо материальная форма. Благодаря вкусу Мастера Ин это форма волка. — Его бледные губы скривились, а брови сдвинулись к переносице.
— Чем дальше, тем интересней, — задумчиво проговорил темноволосый эйри, глядя на объект обсуждения своими разноцветными глазами. Синий оставался неподвижным, а красный чуть щурился, и от этого казалось, что мужчина подмигивает. — Но если верить легенде, сущность Волка в чело… человеческом теле может пробудить только его Мастер. Так?
— А ты всегда всему веришь? — усмехнулся Иргис, пряча лицо за темно-синими прядями волос.
— Хочешь сказать, что правда сильно отличается от красивой сказки?
— Не сильно, но отличается.
— Ну, так р-р-расскажи, каков расклад на самом деле?! — потребовал Смерть.
Он очень старался сдерживать эмоции, но слишком уж раскатистая «р» в произнесенной с нажимом фразе выдала четэри с потрохами. Если и он поддастся общим веяниям, Мастеру Дэ, Лаванде и Эре делать ничего не придется, разве что подождать, когда мужская часть присутствующих поубивает друг друга. Или покалечит. Может, такой настрой — это прощальный подарочек от лжеведаники? В ее духе, кстати. Угу.
— И что нам с этим рас-с-складом делать, тоже расскажи, — процедил (нет, скорее, прошипел) сквозь зубы Арацельс. Тихо и зло.
Та-а-ак-с… все по-прежнему на взводе. Надеюсь, когда данная дискуссия плавно перейдет в мордобой, ее участники выберут хотя бы правильный объект для «чистки рыла». Надо будет им подсказать. Про фиолетовую гадину напомнить. Ведь пойдут они в конце концов Маю спасать, правда? Или пускай Эру поколотят (есть за что!), или Лу (за компанию), или… эх, что-то размечталась я. О чем они там говорят? О!
— …и ты умудрялся сохранять в тайне ото всех, включая Дух Карнаэла, то, что являешься обор-р-ротнем? — Речь четэри звучала почти ровно (если не считать последнего слова), да и выглядел Хранитель сейчас преувеличенно спокойно. Разве что гибкий хвост с острой стрелой на конце никак не мог определиться, вокруг какой ноги обвиться.
— Я не обор-р-ротень! — рявкнул Иргис в ответ, а мне почему-то подумалось, что их разговор действительно чем-то напоминает звериное рычание. Только вот, если я правильно понимала, волк здесь был один, но второй раскатистыми звуками, издаваемыми голосом, не уступал ему ни на йоту. Дурной пример заразителен, да? Демоны шипят, звери с чертями рычат… взвыть, что ли, на местную луну, чтобы не выбиваться из компании? — Если, конечно, ты не имеешь в виду ночные преображения в стенах Карнаэла.
— Ах, ну да… Ты природный Дух в образе волка.
— Не волка, а Огненного  Волка. Это олицетворение стихии, — сказал Седьмой Хранитель. — Всего лишь одна из ее форм.
— Форма… Это как фигура Эры в ритуальном круге? — осторожно вклинилась я, продолжая греться в объятьях супруга. Они сулили безопасность, что в свете новой информации (да и в свете старой тоже) было очень хорошо.
— Примерно, — качнул головой Иргис. — Хотя для демоницы огненный силуэт, скорее, один из маскарадных костюмов, для меня же — это истинная сущность. Чистое пламя, принимающее образ зверя.
— И как тебе только удается совмещать в себе три ипостаси? — с восхищением проговорил Лемо.
— Так же, как тебе две.
— А что ты чувствуешь, когда становишься… ну, этим… этой… стихией? — не унимался любопытный страж.
— Свободу, — сухо ответил Иргис, — частичную, но свободу.
— И все-таки… каким образом ты столько времени водил Эру за нос? Ладно, мы, но она-то должна была ощущать, что ты не человек, — вернулся к своему недавнему вопросу четэри.
— Физически я человек. У меня такое же тело, как и у него. — Синеволосый кивнул в сторону Лемо. — Или у него, — указал на моего мужа, но тут же добавил: — Хотя нет, у него уже не такое. Я появился на свет в своем мире, вырос здесь… Потом стал стражем Равновесия, как и вы. И, как и у большинства из вас, эта моя жизнь была далеко не первой. Вы своих перерождений не помните, для меня же после открытия истинной памяти они просто перестали быть важными. Изначальная сущность, пробуждаясь, сводит на нет их значимость для таких, как я.
— С кем же мы все это время общ-щ-щались? С пламенным магом из седьмого мира или с Огненным Волком? Кто был наш-ш-шим другом и… другом ли?
Мне показалось или в голосе Арацельса действительно послышалась тоска? Я даже обернулась, чтобы взглянуть на мужа. Почувствовав это, мужчина крепче обнял меня и легко коснулся губами волос, словно успокаивал.
— Уже почти триста условных лет я — это я, — сказал Иргис, обведя присутствующих взглядом. — Делайте выводы.
— Если в «зоопарке» несравненной Эры есть Красный Харон, демон-полукровка и маг-универсал, почему бы там не оказаться чистильщику? — насмешливо произнес Райс, продолжая разглядывать бывшего сослуживца как диковинную зверушку. — Демон без лица всегда отличалась особой тягой к экзотике, ну да и фиг с ней. Меня куда больше интересуют несоответствия в легенде, о которых заикались некоторые. Хотелось бы прояснить этот вопрос. Мм?
— Я должен идти, — вновь повторил Иргис и затряс головой. — Она настаивает.
— Телепатический контакт? — уточнил разноглазый.
— Именно.
— И что она там тебе говорит? Зовет к ноге свою верную собачку?
— Иди ты… к Лу, — почти вежливо послал бывшего сослуживца Седьмой Хранитель и, повернувшись к нам, сказал: — Мастера? Снов ведут свою игру с момента создания этой связки. Периодически они уходят в многовековую (а то и тысячелетнюю) спячку, потом пробуждаются и устраивают поединок стихий, то есть Волков. Чтобы не допустить этого, я старался держаться на расстоянии от Мастера Ин. Благодаря таким действиям вторая пара чистильщиков спала. Но появилась Катерина, и выработанная мною линия поведения стала неэффективной. — Мужчина устало вздохнул, потер ладонью лоб и, болезненно поморщившись, сказал: — Еще немного, и она  перейдет от уговоров к действиям. Не думаю, что следует заставлять Мастера ждать, поскольку с ней маленькая галура. Ин, конечно, любит поболтать, но… все имеет свои границы. Так что можете составить список вопросов письменно. Когда вернусь, непременно отвечу, а пока…
— Я пойду с тобой, — заявил Смерть и для пущей убедительности схватил сослуживца за запястье.
— Плохая идея, — устало улыбнулся Иргис, вырывая свою руку из когтистой лапы четэри. — В Круг Забвения кроме меня и тех, кого забрал сам Мастер, войти не сможет никто. Как это удалось Арацельсу — ума не приложу. Ты просто заблудишься в сновидениях, Четвертый.
— Даже если ты станешь моим проводником? — не сдавался крылатый.
— А кто тебе сказал, что я им стану? — без особых эмоций ответил синеволосый. Его лицо, на котором всего пару секунд назад отражались настоящие человеческие чувства, превратилось в непроницаемую маску.
— Что ты задумал, Ир-р-ргис? — В тихом рычании Сэмирона звучало беспокойство, смешанное с угрозой.
— Как что? — Голубые глаза Хранителя ярко полыхнули, когда он ослепительно улыбнулся. — Прежде всего защитить Равновесие, затем по возможности вернуть галуру и по обязанности — убить Снежного Волка. Не так уж и мало, да? Но… — Он поднял руку и показал собеседнику запястье с искаженным символом Карнаэла. — Мастер Ин позаботилась о разрыве нашей с Домом связи, когда вцепилась в меня на поляне. Значит, времени предостаточно. Удачи вам с Эрой.
— Не смей сбегать! — Когтистые пальцы четэри впились в плечо Огненного Волка.
— Не с-с-смею задерж-ш-ш-ш-иватьс-с-ся, — разнесся по поляне свистящий шепот мужчины, и по тембру он был гораздо больше похож на голос Мастера Снов, чем на речь Хранителя Равновесия.
А в следующую секунду внезапно ослабевший Смерть начал медленно оседать, выпустив из дрогнувших пальцев плечо сослуживца. Вовремя подскочившие Лемо и Райс помогли Иргису подхватить друга. Но ни магическое, ни физическое воздействия на него не возымели нужного действия. Глаза четэри закатились, из горла вырвался странный клокочущий кашель, а потом его тело с безвольно обвисшими крыльями тяжелым грузом повалилось на руки мужчин. Осторожно уложив Сэмирона на землю, оба помощника уставились на синеволосого. Тот был бледен как мел, а еще зол, как стая разъяренных волков. Эмоции снова вернулись к нему, вот только хорошо ли это — кто знал?
— Мая, — выдохнул он, ни к кому не обращаясь, и, глядя сквозь присутствующих, начал открывать портал.
— Подожди! — кинулся к другу Арацельс, оставив меня в гордом одиночестве, и, так же как и Смерть некоторое время назад, положил ладонь на плечо сослуживца.
Тот резко обернулся, раздраженно мигнул голубыми огоньками глаз и, накрыв руку моего мужа своей, рявкнул:
— Потом р-р-расскажешь им… если я не вернусь.
Все произошло слишком быстро для того, чтобы кто-то успел среагировать. От прикосновения синеволосого стража Первого Хранителя сильно тряхнуло, а потом фигуры обоих мужчин исчезли в ярком зареве раскрывшегося портала. Когда я, хорошо проморгавшись, смогла наконец восстановить зрение, рядом с распластавшимся по земле четэри лежал мой муж, а напротив них стояли обескураженные Райс и Лемо. Иргиса нигде не было, чего в общем-то и следовало ожидать. Подбежав к Арацельсу, я принялась бить его по щекам в надежде привести в чувство.
— Это такая мелкая мес-с-сть, да? — прошипел он, сгребая меня в охапку. — За укус-с-с, Арэ?
— А-а-а, гад! — взвыла я, уткнувшись носом в его шею. — Я сейчас сама тебя покусаю. Напугал ведь!
— Все хорошо, Катенок, — мурлыкнул он мне на ухо и крепче прижал к себе. — Уже хорошо, — добавил супруг, услышав тихие ругательства пришедшего в себя Сэмирона.
— Вы тут обжиматься будете или, может, в дриддерево пойдем? — ядовито процедил Райс, склонившись над нами.
— Что значит… пойдем? — поднимаясь вместе со мной, переспросил Арацельс.
— То и значит, — пожал плечами темноволосый эйри и, игнорируя своего соотечественника, обратился ко мне: — Надо же нам как-то магический резерв восстанавливать. От вашего Камы толку никакого, других источников энергии поблизости нет… Остается одно — обратиться к магии дриад. А, кареглазая? Что думаешь? Пойдешь на такую жертву ради коллектива? Поверь, — искушающе прошептал он, не сводя с меня разноцветных глаз, — секс с опытными мужчинами — это куда лучше, чем исполнение супружеского долга с зеленым юн…
— Р-р-райс! Цель! — заорал четэри, пытаясь растащить их.
Чей-то кулак, нацеленный на физиономию противника, случайно припечатал в челюсть рогатого миротворца, после чего тот плюнул и отошел в сторону. Его слегка пошатывало из-за недавнего обморока, а новый удар только усугубил положение.
Они так быстро сцепились, что я не успела толком осознать происходящее. Раз — и нет рядом моего полосатого блондина, два — и наставника тоже нет, зато есть два катающихся по земле психа, которые явно вознамерились друг друга убить. Подходить к ним, особенно после неудачной попытки Смерти, я боялась. Так мы и стояли втроем, молча глядя на дерущихся мужчин, пока Лемо не предложил делать ставки. Четэри фыркнул на это заявление, покосился на меня и, проникшись сочувствием, снова пошел разнимать рычаще-шипящий клубок эйри.
— Да не переживай ты, — похлопал меня по плечу зеленоглазый страж. — Выпустят пар и успокоятся.
— Ага, — грустно шмыгнула носом я и, потоптавшись еще немного на месте, побрела в сторону ближайших кустиков.
— Ты куда? — удивился Лемо.
— По делам, — буркнула себе под нос, нырнув в темные заросли рядом с гигантом дриддеревом.
— Проводить? — предложил Второй Хранитель.
«А еще фонариком посветить, да?» — мысленно огрызнулась я, а вслух сказала:
— Сама как-нибудь справлюсь.
Если кому-то нужно скинуть напряжение путем мордобоя — вперед и с песней, лишь бы без серьезных травм. Впрочем, этот вопрос четэри проконтролирует куда лучше меня.
Закончив свои дела, натянула брюки… хотя, скорее, шорты с серебристой сетью до самых лодыжек, в отдельных ячейках которых виднелись черные куски ткани. Как ни старался Арацельс, магии его хватило лишь на то, чтобы качественно прикрыть мои бедра, остальное напоминало шедевр высокой моды в авангардном стиле. Только не подумайте, что я жалуюсь, мне такие метаморфозы даже понравились (а особенно понравилась возможность не щеголять голым задом перед кучей мужиков). Плотнее запахнув рубашку Иргиса, я собралась было вернуться на освещенную поляну, с которой все еще доносились звуки драки, но вдруг услышала треск веток, раздавшийся впереди. Стало страшно. И предложение Лемо, озвученное недавно, уже не показалось дурацким. Несложно догадаться, что собственная безопасность значительно важнее глупой стыдливости. А вот понять, какого лешего я выбрала второе, — действительно сложно! Не иначе умом тронулась на почве шока от всего случившегося. Прав мой вампир: дура — она и в другом мире дура.
Обуреваемая мрачными мыслями, я так и стояла под прикрытием большого куста, сквозь резные листья которого виднелся кусок ритуальной площадки. Одновременно хотелось заорать, чтобы позвать на помощь, и прикинуться деталью пейзажа, чтобы не привлекать к себе внимания того, кто решил своим присутствием нарушить мое уединение. А может, это просто порыв ветра? Или птица какая, или…
— Ринго! — выдохнула я и, наклонившись, взяла на руки пушистого зверька с заспанными глазами. — Хочешь, чтобы меня инфаркт хватил, зараза ушастая? — продолжая шептать, дернула малыша за упомянутую часть тела и тихо рассмеялась, когда он недовольно фыркнул. Напряжение быстро уходило, а вместе с ним таял и страх. — Пойдем к твоему хозяину. Хватит им уже… пар выпускать.
Отведя в сторону ветки, шагнула вперед и снова остановилась. На этот раз не было подозрительного шума, зато появилось ощущение пристального взгляда, прикованного к моей спине. Не выдержав, все-таки обернулась. Сложно что-либо рассмотреть в ночном лесу среди темных силуэтов местной растительности. Сложно, но можно. Особенно когда это что-то, вернее, этот кто-то отделяется от ствола соседнего дерева и делает шаг по направлению к тебе. Наверное, было бы логично с громкими криками броситься под защиту Хранителей, но… вместо этого я со слезами счастья на глазах побежала навстречу ночному гостю. В голове вертелась радостная мысль: «Он вернулся, вернулся! А значит, мне все-таки удастся нормально с ним проститься. И извиниться… за все».
— Кама! — Я остановилась напротив призрака, а он развел в стороны руки, приглашая меня в свои объятья. — Кама? — повторила настороженно, когда окончательно проснувшийся зверек вздыбил шерсть на загривке и угрожающе зашипел, словно разъяренный кот на подбежавшую собаку. Как следует рассмотреть лицо парня не было возможности из-за недостатка света, но в том, что передо мной именно он, я не сомневалась ни секунды… до этого момента. — Кама!!! — заорала во всю силу своих легких и рефлекторно отшатнулась в сторону, когда его крупная фигура, сорвавшись с места, налетела на меня. Поздно.
Несмотря на то что удара не последовало, земля ушла из-под моих ног. Земля, лес, небо седьмого мира с его созвездиями и луной — все это вмиг исчезло, утонуло в непроглядной тьме, искусно маскировавшейся под силуэт моего погибшего друга. А потом нахлынули воспоминания… Чужие, яркие… Целая жизнь пронеслась перед моими глазами, жизнь в несколько десятков тысячелетий длиной. И она не принадлежала ни мне, ни Каме. Могущество, власть, сила, которая росла и поглощала личность, разрушая разум. А потом боль, неутолимый голод и, как следствие, ненависть ко всему на свете. Ненависть… Такая сильная, что холодело все внутри. Такая болезненная, что хотелось плакать. И такая привычная, что становилось страшно за собственное «я», постепенно растворяющееся в океане чужой памяти. «Нет! Не желаю становиться этим существом!» — хотелось крикнуть мне, но голос отказывался повиноваться. Даже Ринго, прижавшийся к моей груди, не издавал никаких звуков, лишь мелко дрожал, вцепившись коготками в мое предплечье.
Тьма рассеялась так же быстро, как и окружила нас. Она больше не принимала человеческого облика. Повисела немного черным облаком напротив, потянула из меня эмоции (видимо, в качестве расплаты за новый вид доставки из Саргона в такой знакомый интерьер Карнаэла), а потом начала просачиваться сквозь серые плиты пола. В освещенной четырьмя факелами комнате уже давно никого не было, а мы с Ринго продолжали на пару дрожать, сидя у стены. Мебели здесь тоже не наблюдалось, зато под самым потолком располагались крошечные отверстия, вероятно соединяющие соседние помещения. В том, что в образе Камы ко мне явился дух его корага, я после цунами информации, обрушившейся на меня во время перемещения, не сомневалась. Как не сомневалась и в том, что, в отличие от парня, душа погибшего демона прочно привязана к Дому, куда она и вернулась после гибели своего носителя. Зачем? Чтобы служить… чтобы работать… чтобы кормить своей энергией сердце Карнаэла.
— Жуть какая, — прошептала еле слышно и, крепче прижав к себе притихшего зверька, уткнулась носом в его мохнатую макушку. — Их просто выкачивают, как… как хотели выкачать Каму. И делают это вновь и вновь, пока есть что качать. Почему… — Мой сбивчивый монолог прервался на середине, так как из-под пола потянулись вверх тонкие струйки черного тумана. Похоже, кто-то уже успел нагулять аппетит и вернулся за новой «дозой».
Размышления на заданную тему иссякли сами собой, когда из тьмы, поднявшейся над полом, соткалась человекоподобная фигура с явным перебором конечностей. Они извивались, словно щупальца, стремясь если не объять, то ощупать пространство небольшой комнаты без окон и, что самое скверное, без дверей (а сквозь дырки вверху мне, в отличие от гостя, было не просочиться даже при о-о-очень большом желании). Я сильнее вжалась спиной в стену, Ринго — в меня, а состоящее из плотного мрака существо, напротив, раскинуло свои «грабли» во все стороны, чем напомнило мне вторую форму Мастера Снов, разве что маски не хватало, да цвета оказались не те. Постояв (или повисев над полом) несколько мучительно долгих секунд, живая тьма двинулась на нас. Я зажмурилась, ожидая очередного погружения в чужие воспоминания, но… ничего не произошло. Лишь легкое прикосновение холодного ветра да разочарованный вздох возле моего лица. Открыть глаза отважилась не сразу, а когда открыла, увидела хвост черного тумана, ускользавший в тонкие щели между плитами.
И… что это было? Кто  это был?!
— Демонова цепь! — рявкнули за стеной и со всей дури приложили по ней чем-то тяжелым. Я аж подпрыгнула. Не от удара, конечно (что этой глыбе сделается?), от его звука. — Двадцать метр-р-ров! Я идиот.
— Ага, — согласилась, улыбаясь. — Двадцать метров и каменная преграда посередине. Но знаешь, Арацельс, как же я все-таки рада, что на мне твой ошейник!
— Катенок? — Раздражение в голосе мужа сменилось беспокойством.
— Ну а кто еще мог вляпаться в очередные неприятности? Одно радует: раз ты здесь — Райс тебя не убьет. Или, — я напряглась, — ты и его сюда притащил, когда переместился?
— Не-е-ет, — протянул супруг из-за стены. — А жаль. Было бы на ком злос-с-сть сорвать. Сижу в метре от тебя и не имею ни капли силы, чтоб разрушить эту проклятую перегородку. Хочется кого-нибудь убить.
— Меня не надо! — поспешно воскликнула я.
— Опять начинаетс-с-ся? — укоризненно проговорил он.
— Ар, а кораги могут свободно перемещаться по Карнаэлу в… образе черного тумана? — решив сменить тему, спросила тихо.
— Нет.
— А… кто тогда меня сюда притащил и кто только что навещал?
— Хм… — Собеседник немного помолчал, после чего мрачно предположил: — Может быть, сам Дом?
— Дом? — переспросила я и, хихикнув, добавила: — Выходит, я только что чем-то сильно разочаровала Карнаэл. Может, он перестанет теперь делать меня своей Хозяйкой и можно будет наконец вздохнуть спокойно?
— На пороге условной ночи? — Муж тоже усмехнулся, но в противовес мне грустно. — Шутить изволишь, с-с-сладкая?
— Вот чер-р-рт! — ругнулась я себе под нос.
А мне-то думалось, что все самое страшное уже позади. Мечтательница!
— Проклятье! — зло рыкнул Райс, промокнув рваным рукавом рубашки кровь, идущую из только что вправленного носа. — С-с-сбежал, молокосос. — Рык перешел в досадливое шипение. — Как последний трус, поджав хвост!
Эйри был явно разочарован внезапным исчезновением Арацельса, умудрившегося таинственным образом смыться в самый разгар драки. Пшик — и нет противника, точнее, его наглой рожи, на которую был нацелен удар. Кулак с глухим звуком вонзился в твердую землю, костяшки пальцев расшиблись в кровь. Обидно! Они, конечно, успели уже как следует друг друга потрепать, но… хотелось большего. Наказать, проучить, а еще… научить. Чему именно? Ах, если бы он сам это знал!
— По-видимому, сработала связующая цепь, — подойдя к бывшему Хранителю, с мрачным видом сидевшему на земле, сказал Смерть. — Пока вы тут… пока мы все тут маялись дурью, Катерина опять куда-то исчезла! — Черные брови на красном лице четэри выразительно хмурились, а темно-синие провалы глаз прятали в своей глубине раздражение. — Какого демона ты к нему цеплялся? Я понимаю, он молодой, вспыльчивый, но ты-то, Р-р-райс! Ты вообще меня слушаешь?
— А? — поднял голову тот и посмотрел на старого друга так, будто только что заметил его присутствие. — Куда Катя… исчезла? — Он нервно сглотнул и снова вытер кровь, тонкие струйки которой текли по его лицу.
— А я откуда знаю?!
— Эра заманила в Карнаэл? — предположил подошедший к ним Лемо и, подняв с земли камень, охладил его с помощью магии до температуры льда, после чего протянул эйри. — Или Мастер Снов затянул в портал?
— Уже неважно, — устало пробурчал Четвертый Хранитель. — Арацельс с ней — значит, разберутся как-нибудь. Мы им помочь вряд ли сможем. Надо решить теперь, что делать нам.
— Ну не в дриддереве же отсиживаться, — попытался пошутить зеленоглазый. — Вряд ли дриаду обрадует однополый состав посетителей.
— Я пойду искать Маю, — оставив его сомнительный юмор без внимания, продолжил рассуждения крылатый.
Стрельчатый хвост его метался от одной ноги к другой, не находя себе места. Огромные крылья тяжелым плащом свисали вдоль спины, а длинные пальцы с острыми когтями мерно барабанили по металлической пряжке ремня. Четэри нервничал.
— Не надо! Иргис сказал, что заблудишься.
— Иргис — Огненный Волк. По-твоему, я должен доверять чистильщику, цель которого — превратить миры в горстки пепла? — взвился краснокожий.
— Он служит Равновесию, — став непривычно серьезным, проговорил Лемо.
Черты его юного с виду лица словно заострились, стали тверже и выразительней. А в глазах, в обычно смешливых глазах, где любили плясать лукавые чертики, появился колючий блеск.
— Это меня беспокоит не меньше, — мрачно усмехнулся Смерть. — Даже если предположить, что он действительно перестал подчиняться своему Мастеру… Мы не первый день знаем Седьмого, он пойдет на все, чтобы добиться поставленной цели. На все и по всему: по головам, по трупам — без разницы. Как недавно собирался хладнокровно убить Катю, так же прикончит и Маю, если заподозрит хоть на мгновение, что она мешает ему… например, полностью избавиться от власти этой фиолетовой девицы. Иргис сложных решений не ищет, у него все всегда предельно просто! Если есть слабость, а именно так он назвал малышку, надо ее уничтожить. Поэтому он и не взял меня с собой… Поэтому я и собираюсь найти Круг Забвения сам.
— Он не тронет Лисенка, — с непоколебимой уверенностью в голосе возразил Лемо. — Если не ради нее, то ради тебя, Четвертый. Он не станет рисковать тобой. Мы семья, не стоит об этом забывать.
— Семья. — Четэри устало потер переносицу и рассеянно хмыкнул. — Были ею… пару дней назад.
— Были, есть и будем. Не стоит позволять обстоятельствам стравливать нас. Если нельзя доверять друг другу… то кому можно?
— Никому? — не без иронии предположил Райс, поднимаясь на ноги, и, чтобы проверить, как работает поврежденная в драке рука, начал методично сжимать и разжимать пальцы.
— Тебе точно не стоит, — отмахнулся от него Смерть. — Зачем Арацельса донимал? Ему и так несладко.
— Сладко… когда рядом такая сладкая девочка с кучей сюрпризов.
— Лучше бы она была просто сладкой, — вздохнул крылатый, решив, что допрашивать эйри о причинах его идиотского поведения — пустая затея.
— Как ты собираешься искать галуру? — меняя тему, спросил бывший сослуживец.
— У меня три метки на шее. Попробую соорудить поисковик, если Лемо, — он бросил короткий взгляд на друга, — мне поможет.
Тот молча посмотрел на него и… отрицательно покачал головой.
— Почему? — еще больше нахмурился четэри.
— Потому что мы семья, — повторил зеленоглазый уже озвученную ранее идею. — И нам с тобой будет лучше вернуться в Карнаэл, позволив Иргису самому решить вопрос с Мастером Снов и маленькой галурой. Он обещал, значит, так и будет.
— Ты…
— Я не стану создавать для тебя поисковик. — Губы Лемо сжались в упрямую линию.
— Да и не надо! — вспылил Четвертый Хранитель и, с силой стегнув хвостом по сапогу, расправил свои черные крылья. — Сам справлюсь. Всего вам… хор-р-рошего! — рявкнул он, поднимаясь в воздух.
— Бывай, — пожал плечами Райс, провожая взглядом его крупную фигуру.
— А ты куда направишься? К своему новому Хозяину? — спросил зеленоглазый страж, прежде чем открыть портал домой.
— Еще не определился. — Разбитые губы эйри растянулись в кривой улыбке, но тут же болезненно дрогнули. — Посижу тут… подумаю.
Так они и расстались, на прощание затушив магические огни ритуальной площадки. Хранители ушли: каждый своей дорогой. А их бывший друг и сослуживец продолжал стоять, ожидая. Минуту, две… десять. Наконец это ему надоело, и, повернувшись в сторону дриддерева, он холодно поинтересовался:
— И долго еще будем в молчанку играть, а?
Темная крона огромного древа тихо зашелестела, вторя ехидному смеху, раздавшемуся где-то вверху.
— Хватит ржать, Луана, — скривился Райс, натягивая повязку на синий глаз, надобность в котором отпала с появлением самого демона в этом мире. — Давно ты здесь прохлаждаешься?
— Как тебе сказать, — хихикнула черноволосая девушка, спускаясь с облюбованного места. Она расположилась на самой нижней ветке и деловито расправила складки легкого платья, которое делало ее фигурку обманчиво хрупкой. — Дос-с-статочно.
— Мастера Ин видела?
— Ага.
— И поглотителей тоже?
— Милые зверушки.
— Почему не помогла нам?
— А зачем? Вы и сами неплохо справились. К тому же лишать с-с-себя такого представления и лезть в гущу кровищ-щ-щи, фу! — Девушка брезгливо наморщила носик и, подмигнув мужчине, добавила: — Платье не хотела пачкать.
— Лгунья! Побоялась, что и тебя эти твари выпьют?
— Возможно. Ну и платье пожалела тоже. Красивое, тебе не нравится?
— Мне как-то… не до платьев, Луана. Девчонка пропала, ее глупый пр ы  нц тоже… к сожалению. — Он отбросил в сторону изрядно потеплевший камень, магия которого остановила кровь, и ударил сжатым кулаком о раскрытую ладонь.
— Вот не пойму я никак, — задумчиво проговорила ночная гостья. — Чего ты на него заводишься, Райс?
— Рожей не вышел, — зло усмехнулся эйри.
— Да-да… именно что лицом. Очень на мать свою похож, не так ли?
— Лу, мы всегда обходили стороной тему Нелл, так давай не будем менять эту добрую традицию и сейчас.
— Ну почему же? — Демоница наклонилась вперед и замерла, балансируя на самом краю толстой ветки. — Ты так забавно бесишься, когда крас-с-сноглазый демон рядом. Из-за того, что он не похож на тебя? Или… из-за того, что слиш-ш-шком похож?
— Глупые намеки, милая.
— Тогда почему ты закрыл от меня с-с-свои мыс-с-сли?
— Потому что нечего тебе копаться в моем прошлом. У нас был договор. Хватит об этом! — помимо воли начал сердиться Райс.
— Ты ее любил. — Синие глаза перевертыша победно сверкнули в ночи. — Да-да-да, ты ее…
— Я ее боготворил, — мрачно перебил мужчина. — Боготворил и уважал. А еще я пытался ее защитить. И знаешь, что она мне сказала? — Из горла его вырвался короткий смешок.
— Что ж-ш-ш-ш-е? — заинтересованно прошипела Луана.
— Сказала, чтобы я уходил, потому что напоминаю ей об Арде, а еще потому, что ее сын должен расти обычным человеком и в обществе обычных людей, а не таких… как я. — Грусть в голосе мужчины смешалась с насмешкой.
— Она тебя отш-ш-шила, — понимающе хмыкнула демоница.
— Она променяла меня на него, на этого мальчишку. И он… Он так на нее похож! Пр-р-роклятье! Хочется набить ему морду и… обнять, как собственного сына. А от этого морду набить хочется еще больше, — с досадой процедил Райс и, вскинув голову, совсем другим тоном спросил: — Где Катерина? — Темнота не мешала ему рассматривать собеседницу, как не мешала и Луане наблюдать за бывшим Хранителем. — В безопасности, как я понимаю, раз ты вся такая довольная тут сидишь и ведешь непринужденные беседы на тему моего далекого прошлого.
— В относ-с-сительной.
— И где это?
— В Карнаэле.
— Что?! — Мужчина дернулся, как от удара, и, прищурив алый глаз, с недоверием уставился на свою жену. — Врешь, демоница!
— Неа, — покачивая босой ножкой, усмехнулась та.
— Но Эра…
— Эра вряд ли в курсе столь раннего визита своей конкурентки. Судя по состоянию девочки, — Луана прикрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, — она не боится, не расстроена. Ей даже хорошо… ну или что-то вроде того. Наша с ней связь пока еще шаткая, с точностью передать ее физическое состояние не могу. Но в целом…
— Я иду туда. — Райс решительно оборвал болтовню брюнетки. — Помоги мне открыть портал… дорогая.
— Немного позже… малыш-ш-ш, — кокетливо поведя плечом, отозвалась гостья. — Ты ведь не хочешь отправиться на враждебную территорию с пустым резервом?
— Желаешь покормить меня своими эмоциями? Что-то я, кроме фальшивых ужимок, ничего толкового не ощущаю… пока, — скептически вскинул бровь одноглазый.
— Идем в дриддерево, — заговорщическим тоном предложила демоница и легко спрыгнула на землю с высоты в несколько метров. Распрямилась, прогнулась и, соблазнительно потянувшись, прильнула к жесткой коре ствола. — Будут тебе нас-с-стоящ-щ-щие эмоции. Ну же? Я уже договорилась с дриадой.
Он продолжал стоять, молча глядя на нее.
— Нет времени, — сказал наконец. — Просто напои меня эмоциями, этого хватит.
— Десять минут. — Перевертыш хитро прищурилась, поманила его к себе тонким пальчиком и выразительно качнула бедром, чуть приподняв короткий подол платья.
— Хватит, Лу. Дай мне…
— Пять!
— Луана!
Улыбка ее стала шире, глаза полыхнули синим огнем, и, скользнув за огромный ствол, брюнетка крикнула совсем другим, но отчего-то знакомым ему голосом:
— Маленькая Арэ со своим Хранителем под защитой Дома, а вот эта дриада ждет расплаты за помощь в борьбе с поглотителями. Мы же не будем с тобой неблагодарными свиньями, а, любимый? — Обойдя дерево, демоница вышла навстречу супругу.
Обнаженное тело, шапка кудрявых волос и глаза цвета темного шоколада…
— Катя? — выдохнул Райс.
— Нравится мое новое… «платье»? — вкрадчиво полюбопытствовала девушка, неотрывно глядя на Райса. — Выделишь пять минут на посещение любовного гнездышка дриддерева?
Мужчина прищурился, усмехнулся и, оценивающе посмотрев на супругу, шагнул к ней:
— Двадцать пять!

Глава 3

Мощные лапы мягко коснулись «мертвой земли», когда он выпрыгнул из тумана сновидений, в вязких объятьях которого застрял не один путник. Внимательно огляделся, мысленно отметив потоки созданных Мастером Ин существ, текущие лиловыми ручьями к дереву-великану. Одетое в черную крону, оно высилось посреди Круга Забвения, прозванного людьми этого мира «мертвой землей». Значит, туда!
Огромный мохнатый зверь сорвался с места, устремившись на встречу со своим Мастером. Он бежал, не обращая внимания на созданий, попадавшихся на его пути, те испуганно шарахались, иногда раздраженно скалились, но никто из них не смел напасть на первого слугу хозяйки. Подушечки волчьих лап едва касались каменистой земли, ветер свистел в ушах, а в носу неприятно свербело от аромата выпущенной на волю магии… чужой магии! Что же ты творишь, Мастер?
Он увидел их сразу, как только обогнул ствол Древа Снов, в уютном нутре которого Ин могла спать тысячелетиями. Ее покой охраняли лиловое зверье с темными провалами глаз да тот самый туман, рваные хлопья которого стелились по безжизненной земле, словно белые озера. Рискуя увязнуть в вечных грезах, их обходили стороной даже обитатели этих мест. Только создательница и ее Волк имели возможность противостоять сонным чарам, и только они двое знали выход из заветного круга в миры людей. Хотя иногда Ин развлекалась тем, что отправляла через портал своих питомцев в пограничную зону, где они с радостью пакостили, нервируя дриддеревья.
Дриады… Не подвластные никому существа с собственным кодексом и совершенно особенной магией. Вот уж верно говорят, что на каждое действие есть свое противодействие. Создавая территорию забвения, Мастер автоматически получал и аномальную зону вокруг нее. То ли мир таким образом сопротивлялся инородному присутствию, то ли это был побочный эффект от большого выброса магической силы — никто до конца не выяснил. Для «мертвых земель» такой аномалией стал Саргон. Вокруг острова, окруженного туманом Мастера Дэ, — Проклятое море. Местное население веками обходило его стороной. Разве что пользовалось теми дарами, которые можно было выловить возле берега. Ни один рыбак, рискнувший отправиться дальше, еще не вернулся назад. И не вернется! Потому что морские глубины куда заманчивей суши, особенно когда твое тело меняется, становится пригодным для жизни в воде, а образы близких людей напрочь стираются из памяти. Теперь, восстановив свою истинную личность, а вместе с ней и воспоминания о прошлом, Иргис знал загадку Проклятого моря. Вот только особой радости от этого он не испытывал.
Круги Забвения, Мастера Снов… и извечная битва Воды с Огнем, в которой ему опять предстояло участвовать. Потому что иначе Ин не успокоится, а значит, пострадают Равновесие и… Мая. Странное дело, он только что поставил их на один уровень. Спокойствие семи миров и одну маленькую галуру. Бред! Но… его тянуло к ней с первой встречи. И тянуло гораздо больше, чем к другим кровникам. Они всегда были ему интересны, он знал о них больше, чем о других расах, наблюдал, экспериментировал. И вот в Карнаэле появилось это ушастое чудо, а его словно током пронзило. «Девочка особенная!» — мелькнуло в голове тогда, а потом появилось твердое желание разыскать ее чуть позже, когда Смерть избавится от своих меток. Но судьба распорядилась иначе.
…Галура сразу заметила приближение нового зверя, разительно отличавшегося от общей массы лиловых существ. Она испуганно сжалась, глядя на огромного волка, спешащего к ним. Вокруг его густой шерсти горело синее пламя, а голубые прорези глаз ярко светились на вытянутой морде. На секунду ей показалось, что он, налетев, словно вихрь, впечатает их в дерево, но стремительный бег мохнатого гостя внезапно оборвался, а его фигуру поглотила огненная вспышка. Когда синее пламя опало, Мая увидела стоящего напротив Иргиса. Обманчиво расслабленная поза, холодный взгляд прищуренных глаз и, как свидетельство внутреннего напряжения — вертикальная морщинка между темными бровями.
В том месте, куда притащила кровницу похитительница, было светло. Не как ясным днем, а скорее как ранним вечером, когда еще не темно, но фонари уже горят и небо над головой серовато-синее, а не черное. Роль фонарей тут исполняли рваные хлопья тумана, от которых исходило мягкое сияние. Приближаться к ним та, которую Хранители называли веданикой, строго запретила. Да и как приблизишься, если эта странная женщина не отходила ни на шаг: то по голове ее задумчиво поглаживала, то волосы расчесывать начинала, то просто сидела за спиной, обняв дрожащую девушку за хрупкие плечи, и молчала. Один раз даже чуть в обморок ее не отправила, легко коснувшись шеи рукой. На пару мгновений задержала ледяные пальцы на дрожащей сбоку жилке — и сознание поплыло в неведомые дали. Вроде ничего и не сделала, а голова ушастой пленницы начала кружиться, в глазах потемнело. Хорошо еще, что все быстро закончилось. Или… не очень хорошо, судя по взгляду Иргиса, с которым, несмотря на временное перемирие, у галуры оставались весьма и весьма натянутые отношения. Она боялась Хранителя так же сильно, как ту особу, которая сидела за спиной. А вдвоем они пугали ее еще больше. И, как назло, в этом странном месте у Маи не получались перемещения в пространстве. Словно кто-то заблокировал эту способность вирты… эту и все остальные. С момента выхода из портала никаких видений в ее голове не возникало. Ни одного, даже самого туманного. Здесь вообще ничего не работало! Только острые коготки да зубы, но попытку физического сопротивления веданика подавила на удивление быстро, связав строптивую малышку невидимыми путами. Вот девушка и сидела, как послушный зверек, позволяя этой черноглазой даме заниматься ее волосами. Только левое ухо время от времени нервно подрагивало, да помеченный темной полоской нос непроизвольно морщился, вдыхая сладковатый запах, витавший повсюду.
— Не бойся, маленькая галура, — вложив в свой голос максимум спокойствия, проговорил синеволосый страж, заметив, как испуганно смотрит на него девушка. — Все будет хорошо.
«Какая пространная фраза, — грустно усмехнулся он про себя и, не сдержавшись, вздохнул, а Мая даже не кивнула в ответ. Лишь моргнула и дернула ухом. — Обездвижена? — Мужчина присмотрелся к рисунку магических нитей, окружившему малышку. — Так и есть».
«А ты не торопился, Огонек!» — зазвучал в его голове слишком уж ласковый голос Ин.
«А куда спешить, Мастер?» — в тон ей ответил он.
«Некуда?» Ее легкий смешок отозвался звоном бубенцов на шелковом одеянии, когда Ин резко дернула Маю за серебристую прядь волос. Девушка поморщилась от боли и зашипела.
«Оставь малышку. Она тут совершенно ни при чем!» — потребовал собеседник и тут же услышал тихое:
«Ошибаешься, Огонек. Как же ты ошибаешься!»
«Что ты задумала, Ин? Зачем все эти твари стекаются к Древу Снов? И почему здесь такой высокий магический фон? Хочешь провести ритуал?»
«Возможно».
«С жертвопр-р-риношением?» — мысленно зарычал Иргис, предчувствуя ответ.
«Догадливый волчонок!» — на этот раз Мастер усмехнулась вслух. Отчего Мая заметно напряглась. Напрягся и Хранитель.
— Чего ты хочешь в обмен на ее свободу? — Сам того не заметив, он перешел с телепатического общения на обычное.
— Всего лишь верности, Огонек, — продолжая улыбаться, сказала фиолетовая женщина.
От обволакивающего голоса похитительницы галура невольно вздрогнула. Прикрыла на миг глаза, поддавшись его очарованию, а потом быстро заморгала, пытаясь избавиться от наваждения. Ее длинные ресницы поднялись, и дымчато-серые глаза вопросительно посмотрели на стража. Он перевел мрачный взгляд с девушки на Мастера и медленно кивнул.
— Тогда иди. Встреча назначена там же, где всегда. Выиграешь — получишь свою вирту, а я уйду в очередную спячку. Проиграешь… Ты сам знаешь ответ. — Бубенцы мелодично звякнули, вторя ее смеху. Красивому и холодному, как и все вокруг. Потусторонний, инородный и в то же время родной для этого мира, для всех семи миров — смех древнего существа, предчувствующего победу.
— Не проиграю! — уверенно проговорил Хранитель Равновесия и, чуть улыбнувшись насторожившейся кровнице, пошел прочь. — Не трогай девочку, я скоро за ней вернусь! — крикнул прежде, чем его поглотила вспышка синего пламени, обратившая человека в зверя.
— Да-да, Огонек, не трону. — Снова обняв галуру за плечи, Мастер Снов уткнулась носом в ее макушку и тихо рассмеялась. — Как я могу тронуть свою любимую дочь?
Иргис давно уже исчез в белой стене тумана, а лиловые чудовища по-прежнему продолжали собираться вокруг них. Они, словно по команде, ложились на землю, заполняя своими телами территорию, примыкающую к Древу Снов, на корнях которого сидели две девушки — охотница и ее добыча. Порождения «мертвых земель» не проявляли агрессивности, они вообще не проявляли никаких особых эмоций. Просто шли и шли, как овцы на заклание, покорно располагались рядом и, обратив налитые тьмой глазницы в сторону Маи, замирали, словно статуи. Когда земля вокруг покрылась ковром из застывших существ, кровница занервничала сильнее прежнего. А когда ее похитительница тихо запела и все ее создания хором взвыли, вторя колдовскому голосу солистки, — Мая подумала, что сейчас умрет. Веки ее медленно опустились, а по телу, которое вновь обрело подвижность, стали расползаться волны непривычной дрожи. Сладкой и болезненной одновременно. Слабость и страх лишали сил, чарующие переливы голоса — воли, а невидимый огонь, принесший дрожь, — способности свободно дышать. Когда по венам девушки прокатился разряд чужеродной силы, она резко выгнулась и, жалобно вскрикнув, повалилась на вовремя подставленные руки Мастера.
— Ш-ш-ш… Не больно, маленькая… уже нет, — ласково шепнула Ин в ее мохнатое ухо и, подняв взгляд на усеянное трупами поле, улыбнулась по-настоящему искренней, светлой улыбкой.
Снежная Волчица вонзила когти в его шею и не без удовольствия услышала хриплый стон своего вечного врага. Наслаждаясь короткой победой, она пропустила момент, когда Огненный зверь, ловко извернувшись, выскользнул из-под нее и, сбив противницу с ног, придавил ее тело лапой к земле. Волчица дернулась, пытаясь высвободиться, но физически Волк был сильнее, а ловкость в такой ситуации помогала мало. Зло оскалившись, Лаванда сверкнула ярко-голубыми глазами, призывая на помощь свою стихию. По забрызганной кровью траве рассыпалось белое покрывало снега, вокруг похолодало, и летнее утро на одной отдельно взятой поляне превратилось в зимнее. Синий огонь вокруг волчьей фигуры гневно полыхнул. Острые когти зверя предупреждающе царапнули кожу чужой шеи, но погружать их в плоть до упора по примеру противницы, Иргис не спешил.
— Пр-р-рекрати, Водяница! — тяжело дыша, прорычал он. Из рваной раны под челюстью текла кровь, окрашивая белый мех в алый цвет. — Не игр-р-рай со стихией, не смей губить мир!
— А то что, Огонек? — с вызовом крикнула оборотень.
— А то… — Волк не договорил. Колючая горсть зачарованного снега, полетевшая в глаза, на какие-то доли секунды отвлекла его от Волчицы, чем та и воспользовалась.
Рывок, удар когтистой лапы в район живота и… вот она — желанная свобода! Да еще и без особых травм. И с чего это у Огненного сегодня приступ миролюбия? Не до конца проснулся, что ли? Или, наоборот, готов к погружению в сон? На жизнь или десять человеческих жизней, чтобы снова забыть, кем является на самом деле. Странная битва. Ни ярости, ни ненависти, ни жажды крови… Он либо защищается, либо уклоняется, либо… пытается поговорить. Противно!
— Хватит, Водяница, остынь, — не делая попыток нагнать беглянку, проговорил Дух Огня.
Он выглядел усталым и мрачным, без привычного азарта в голубых глазах, без самоуверенности и обычной для него ироничности. И это блеклое подобие Огонька — достойный противник? Мир сошел с ума? Или Мастера пошутили?
Завидев четверть часа назад приближающегося Волка, Лаванда готова была взвыть от радости, предвкушая хорошую драку. Ей нужно было, чтобы хрустели кости, рвалась шерсть, текла кровь и бушевали стихии, стремясь уничтожить одна другую точно так же, как их создатели друг друга. Чтобы погруженные в боевой транс звери воспринимали боль как наслаждение, а смерть — как временную передышку перед новой битвой. Но кто-то большой и глупый решил испортить ей все удовольствие своими якобы умными заявлениями. Лучше бы Мастер Ин приручила Дух Леса, чем это много думающее недоразумение!
— Водяница!
Ну вот опять… И как только угораздило Огонька стать в последней человеческой жизни Хранителем Равновесия? Глотку перегрызла бы той сволочи, которая этому посодействовала.
— Р-р-р… — Не желая вступать в диалог, Дух Воды метнулась в сторону, желая усыпить бдительность противника, и, подняв в воздух хлопья снега, бросилась на Иргиса.
Тот снова ускользнул, оставив в зубах разочарованной волчицы клок своей шерсти. Пламя вокруг его тела начало разгораться, стремительно увеличиваться в размерах, и белые снежинки в мгновение ока обратились теплыми каплями дождя.
На зимней поляне наступила весна.
— Я устал от этих кровавых танцев, Водяница, — медленно обходя Снежную Волчицу по кругу, сказал Хранитель. — Нам нет надобности плясать под чужие дудки и быть верными собачками зацикленных на давнем противостоянии Мастер-р-р…
Его раздраженное рычание разнеслось по округе, когда хитрая волчица, изображавшая искреннее внимание, вдруг рассыпалась белым снегом на его глазах и… бураном налетела сзади, метя острыми клыками в раненую шею Огненного зверя.
Снова полыхнуло синее пламя, и по серебристой шерсти Лаванды потекли тонкие струйки воды.
— Остынь, дур-р-ра! — рявкнул Иргис, дернув головой. — Лучше бы Мастер Дэ приручил тогда Духа Леса. У него хоть мозги имелись, а не только шило в одном месте. Неужели так хочется умер-р-реть, Водя…
«Хочется, — обреченно подумал Хранитель Равновесия, уходя от очередного прыжка волчицы. — Ловкая, но предсказуемая», — была последняя мысль, мелькнувшая в его голове. Раздражение взяло верх над здравым смыслом, и, наплевав на прежние планы, Огненный Волк ринулся в бой.
Снежная громко взвизгнула, когда его зубы сжались на ее спине. И, как ни странно, в этом коротком визге Иргису послышалось не страдание, а радость. А в следующую секунду Лаванда, яростно взбрыкнув, частично освободилась от захвата и снова впилась клыками в его шею, на этот раз с другой стороны. Вспышки пламени, фейерверки снега, свет и дождь, жара и холод — все смешалось воедино, а в самом центре этого безобразия стремились разорвать друг друга на части два огромных зверя, уже мало напоминавшие волков.

Стихии давно отыграли свой концерт, растворившись в красном рассвете седьмого мира, а он все сидел и сидел рядом с ее неподвижным телом, глядя на бледную кожу в причудливой росписи кровавых разводов. Темноволосая, молодая… красивая. Чья-то дочь, чья-то сестра, а может, и чья-то жена. С именем горного цветка и глазами цвета ясного неба. Родилась, росла, жила, как и все люди. Грустила, смеялась, любила… быть может, а потом встретила своего Мастера и начала меняться. Проснулась истинная личность, и все, что раньше было важно для человеческой девушки, стало безразлично для Снежной Волчицы. Жизнь превратилась в ожидание смертельного поединка во имя Хозяина и его правоты. Глупо…
И как они, такие мудрые и рассудительные природные Духи, умудрились ввязаться на заре мироздания в эту игру двух повздоривших могущественных существ? Попались, как дети, в искусную ловушку. И ведь служат… служили своим хозяевам по сей день. Забавно.
— Ум-м-м, — простонала Лаванда, приоткрыв один глаз, слипшиеся от крови ресницы второго болезненно дрогнули в бордово-фиолетовом наплыве синяка, но не поднялись. — Что за… — Она сплюнула кровь и, пощупав рукой ноющую челюсть, гневно воззрилась на сидящего рядом мужчину. — Спятил, Огонек? Есть же правила!
— Я выхожу из игры, Водяница, — спокойно ответил он, потирая кончиками пальцев свежий шрам на шее. — И тебе советую.
— Пр-р-редатель, — презрительно рыкнула волчица и, закашлявшись, снова сплюнула. — Ты обязан довести поединок до конца!
— До твоего конца? — Темная бровь синеволосого выразительно изогнулась, а холодный взгляд скользнул по обнаженной фигуре собеседницы. И интерес, отразившийся в его глазах, не имел ничего общего с интересом мужчины к женщине. — Если не применить лечебную магию, мне даже утруждать себя не придется. Сама скончаешься. Н-ну? Подлечить?
— Да чтоб ты… кхе-кх-х-х-х. — Девушка захрипела, скорчившись от нового приступа кашля. — Чтоб…
— Заткнись и слушай, Водяница. — Одновременно положив руки на ее разодранную грудную клетку и спину, Огненный Волк сжал тело Лаванды, передавая ему исцеляющий поток своей собственной силы. — Бой закончен. Победил я. А ты… можешь покончить жизнь самоубийством во славу чужих правил. Это твое личное дело, Дух Воды и Воздуха. Мне же просто лень марать руки, отнимая жизнь у слабой девчонки, не способной к сопротивлению.
— Т-ты… ты не добил меня, чтобы поиздеваться? — перестав кашлять, хрипло спросила Снежная Волчица и, собрав остатки сил, начала вырываться.
Особого усердия ей для этого не потребовалось. Мужчина сам убрал ладони, позволив девушке завалиться боком на выжженную землю, где совсем недавно бушевали две взбесившиеся стихии.
— Чтобы ты подумала, — спокойно проговорил Иргис, поднимаясь на ноги, — о том, что для тебя важнее: благополучие связки или амбиции наших Мастеров? — Он оценивающе посмотрел на нее сверху вниз. — И если все-таки первое — приходи ко мне, когда оклемаешься. Мне потребуется помощь. Не в создании ледниковых периодов и смывании с лица земли селений. Твои стихии способны на большее. Как и мои. — Сказав это, мужчина развернулся и зашагал прочь.
— Реш-ш-шил взять на себя роль единого бога, Огонек? — язвительно прошипела Лаванда, кривя разбитые в кровь губы в презрительной ухмылке.
— Роль Хранителя Равновесия, — бросил он не оборачиваясь. — Хорошая роль, Водяница. Созидательная.
Его высокая фигура исчезла в яркой вспышке портала, а израненная, но живая Лаванда все еще улыбалась. Рассеянно, зло… жалобно. Когда холодные пальцы коснулись ее плеча, девушка вздрогнула. Она медленно повернула голову и, преданно посмотрев в черные прорези глаз на бордовой маске, тихо прошептала:
— Обещаю, Мастер, я все равно убью его!
Колокольчики на одеянии желтоволосого мужчины мелодично зазвенели, когда он присел рядом с девушкой и нежно погладил ее по темным волосам.
— Потом, Водяница. Возможно… — Голос Мастера Дэ, разлившийся по округе, был живительным порывом ветра для истерзанной битвой земли, которая, глотнув его магии, снова покрылась пестрым ковром сочной травы. — Мне любопытно, — шелестом распустившихся крон шепнул он девушке и улыбнулся озорной улыбкой мальчишки, задумавшего очередную проказу.
Сколько времени мы с Арацельсом провели по разные стороны стены? Час или больше? Не знаю. За этот период я успела проверить помещение на предмет потайных ходов и всяких скрытых механизмов (которых, к сожалению, не оказалось), а он — расколотить скамью, на беду оказавшуюся в его комнате. Наверняка ведь скамья была каменная, как и большинство мебели в Карнаэле. И как только он умудрился ее поднять? Со злости, что ли?
Тихо было кругом, прохладно… Мы сидели по разные стороны стены и переговаривались. А Ринго, как самый умный, дрых, свернувшись калачиком в углу. Есть хотелось жутко, желудок (зараза нетерпеливая!) соизволил вдруг вспомнить, что в него давно ничего, кроме воды, не попадало. А ужина впереди не предвиделось, разве что набежит стая монстров-Хранителей, у которых все в порядке с магическим резервом, и отужинает мной. Эмоционально, да. О том, что они еще могут сделать, пока законный супруг будет беситься за стенкой, даже думать было страшно.
— Ар, — проговорила я, стараясь отвлечься от неприятных мыслей. Сокращенный вариант имени за этот час прижился окончательно. Удивительно, что мы до него не додумались раньше. Никаких ассоциаций с попугаями и целями, хороший такой вариант. А главное, мужа не раздражает.
— Да, Катенок? — отозвался он мрачно, что, в общем-то, можно было понять, учитывая темы, которые мы обсуждали ранее.
Говорили о разном: о Волках с Мастерами Снов, о Доме с его разборчивостью к Хозяевам, об Эре и ее сомнительном предложении, о кораге Камы, похитившем меня, и о разочарованных вздохах тьмы, заглянувшей на огонек. А еще о том, чего от них всех следовало ожидать. Понятно, что ничего хорошего, вопросы вызывала лишь степень этого самого «нехорошего». А на повестке дня, то есть вечера, стоял план выживания в вышеупомянутом коллективе. Шаткий такой план при нашем-то незавидном положении… Надежду вселял лишь тот факт, что нас в этих застенках до сих пор не навестила Эра. Значит, либо была не в курсе, что мы находимся тут, либо… темница без окон и дверей — ее рук дело. Второе не радовало, но допускалось и безжалостно убивало ту самую надежду.
— Когда все закончится, угостишь шоколадом? — преувеличенно бодро спросила я.
Его смешок был тихим и коротким, но я услышала. И тоже улыбнулась, прикрыв глаза. Перед внутренним взором тут же предстали горки лакомства в сверкающих обертках. Ну что за садизм, а?! Сглотнув слюну, я грустно вздохнула и снова уставилась на освещенную факелом стену. Огонь в металлической чаше полыхнул ярче, а каменные плиты, приходя в движение, неприятно заскрежетали.
— А-а-а-а-а-арацельс?! — испуганно заорала я, вскочив на ноги.
По комнате прокатилась легкая вибрация, пламя зловеще заискрило, и… уже привычный интерьер начал медленно меняться. Там, где только что была сплошная стена, стали проступать очертания высокой арки. Затем часть кладки отъехала назад, а на ее месте образовалась темная дыра прохода. И как это понимать? Как приглашение выйти или… войти? От второй версии меня слегка тряхнуло, ибо никто дружелюбно настроенный сюда сейчас не явится, а всех остальных видеть как-то не хотелось.
— Дом пр-р-росыпается, — услышала я голос Хранителя и с опозданием поняла, что он тоже… изменился.
— Ты в порядке? — спросила настороженно и, пятясь вдоль стены, начала отступать в темный угол, поближе к проснувшемуся Ринго. Зверек, конечно, не бойцовый пес, чтобы работать телохранителем, но зубы и когти у него хорошие. А еще он живой, знакомый и неопасный для меня, что уже большой плюс.
— Н-нет, — с заминкой ответил муж.
— У меня тут арка появилась.
— Ну так… беги! — с нажимом заявил Хранитель.
Я же от пугающих интонаций его голоса еще больше вжалась в разделявшую нас преграду. Та плавно подалась назад, увлекая меня за собой. Не успев толком опомниться, рухнула на пол соседней комнаты прямо напротив сидящего у стены супруга. Потирая ушибленные места и бормоча себе под нос ругательства, подняла взгляд с ног Арацельса выше и… заткнулась, перестав шевелиться. Факелов в этом помещении не было, но они и не требовались, потому что вокруг фигуры блондина (то есть существа с парой светлых прядей поверх красно-оранжевой гривы) горел яркий ореол огня. Мужчина сидел, подтянув к себе колени. Голова его была опущена, длинные волосы закрывали погруженное в тень лицо, а белые руки с черными лезвиями когтей сжимали виски. Огромный и неподвижный, словно высеченное из камня изваяние, он продолжал сидеть в той же позе, никак не реагируя на мое шумное появление.
— Ар? — позвала тихо. Ноль реакции. — А-а-а-ар? — Эффект оставался тем же. — Вампир-р-рчик! — рявкнула громче и, не вставая с пола, перекатилась к нему, чтобы растормошить свое «чудовище».
Но стоило Первому Хранителю повернуть голову на зов, и моя протянутая рука, не коснувшись его голени, замерла. А я, испуганно сглотнув, начала медленно отодвигаться назад. Видоизменившийся супруг по-прежнему не двигался, но его полный золотого огня глаз продолжал гипнотизировать меня сквозь рыжую завесу волос. Золотой! Не красный с желтым ободком…
О-о-ой, мамочки!
Не делая резких движений, я доползла до арки (благо, она находилась рядом) и, не выдержав напряжения, рыбкой нырнула в свою комнату. Но, едва очутившись там, была бесцеремонно водворена за ногу обратно. Прямо на глазах офигевшего от таких передвижений Ринго, который проводил меня задумчивым фырканьем и (предатель мелкий!) даже не подумал броситься на помощь. Зевнув, малыш снова скрылся в темном углу. Меня же благополучно перевернули на спину и, прижав к полу, начали внимательно так изучать. О-о-очень внимательно, а еще плотоядно!
— Арацельс! — заорала я, стремясь достучаться до мужа, на которого это рыже-бело-черное существо походило все меньше. И дело было не только во внешности, к ее метаморфозам я уже попривыкла. Пугал его взгляд и… настрой. — Пусти сейчас же, ты… Ар! Я же…
— Дур-ра, — с тяжелым вздохом проворчал монстр и, оттолкнув меня, встал.
— Дура, что полезла к тебе, да. Но…
— Вон отс-с-сюда! — с нескрываемым раздражением зашипел муж и, процарапав темные борозды на каменной стене, с размаху ударился о нее боком.
— Псих, — выдохнула я.
— Да беги же!!! Женщ-щ-щина…
Очередной удар сопровождался яростным рыком и новой порцией пробирающего до костей скрежета. Больше уговоров не требовалось. Вот остынет, примет нормальный облик… потом и потолкуем. Как-нибудь. Я подскочила как ошпаренная и кинулась прочь, подобрав на ходу возмущенно кряхтящего Ринго. Рванула через комнату, где сидела раньше, в ту самую загадочную арку, которая открылась первой, а затем в другую и в третью, пока наконец не оказалась посреди просторного помещения с черными скамьями по периметру и круглым каменным столом в центре. Эм… а дальше куда?
Каменные плиты снова завибрировали. За дальней стеной раздался чей-то протяжный вой, и, моментально приняв решение, я побежала обратно, чтобы в первом же смежном помещении врезаться в Арацельса, идущего по моему следу. Он, судя по всему, больше принюхивался, чем смотрел вперед, но (спасибо за его реакцию) повторно приземлиться на пол не дал. Поймал и, приподняв так, чтобы наши глаза находились на одном уровне, мрачно изрек:
— Уже набегалас-с-сь?
— Ага! — с идиотской улыбкой на губах сказала я и, выпустив брыкающегося Ринго, покрепче обхватила свое пламенное чудовище руками… и ногами. Огонь вокруг его фигуры возмущенно дрогнул, но принял меня, не обжег. Как и тогда… при первой нашей встрече с Рыжиком.
— Ты издеваеш-ш-шься? — раздраженно зашипел Ар, пытаясь отцепить меня от себя.
Ага, щаз-з-з!
— Ты в таком состоянии я конечно, страшен, — пропыхтела, прижимаясь к нему еще сильнее, — но остальные страшнее!
— Ар-р-рэ… — Он втянул в себя воздух и с громким рыком выдохнул. А потом метнулся к ближайшей стене вместе со мной.
Я зажмурилась, ожидая удара, но его не последовало. Первый Хранитель достаточно осторожно прислонил меня спиной к прохладной кладке. Его ладони сжали мои бедра, а распущенные волосы мазнули по лицу, и он, пробормотав что-то на языке, которого я не знала, резко отвернулся.
— Как последний дур-р-рак, охраняю ее, пытаюсь держаться на р-р-расстоянии, подавляю голод, а она… — с досадой процедил муж, сильнее прижимая меня к стене.
Его тело, покрытое серебристо-черной сетью формы, находилось так близко, что моя голова непроизвольно начала кружиться. Человек ли, мохнатый мишка или вот это долговязое чудо, пылающее, как свеча, — он нравился мне любым. Настораживал, пугал, бесил, выводил из себя, но… всегда нравился. И не признать это было бы ложью. Сердце бешено колотилось, отзываясь на громкий стук в его груди. Руки Хранителя дрожали, дыхание сбилось, а на закушенной клыком губе проступила алая капелька крови. Напряжен, возбужден… на грани? Так стоит ли себя мучить?
Последняя мысль в равной степени напугала и смутила, а еще вызвала любопытство супруга, который то ли удосужился прочесть эмоции, то ли заинтересовался дрожью, прошедшей по моему телу. Чуть отстранившись (насколько позволяла хватка), Арацельс уставился на меня. В пьяной глубине золотистых глаз плескались алые всполохи беспокойства.
— Арэ? — тихо так спросил, настороженно.
А уголок бледных губ с красной меткой нервно дернулся. Раз, другой… мм, как соблазнительно. Я потянулась к нему и, проигнорировав возмущенное сопение, слизнула кровь. Вздрогнув, мужчина сильнее сжал мои бедра, чуть царапнув когтями кожу сквозь тонкую ткань брюк. Я же, блаженно зажмурившись, прижалась затылком к стене и улыбнулась. Страх перед неизвестностью разжигал азарт, а смущение лишь добавляло пикантности к этой гремучей смеси из таких противоречивых и одновременно похожих по силе эмоций.
— Что ты твориш-ш-шь? — прошептал муж, склоняясь к моему виску, и, не сдержавшись, лизнул край ушной раковины, после чего снова отстранился, так как опустить меня на пол я не позволила. — Ты думаешь…
— Думать вредно, — перебила его и, открыв глаза, посмотрела в лицо Арацельса.
Вытянутое, скуластое, с прямым носом, хищные крылья которого то и дело нервно подрагивали. Но, в отличие от физиономии Рыжика, это было именно лицо, а не морда. И губы… белые, тонкие, но губы все-таки на нем присутствовали. Да и клыки в этой половинчатой ипостаси не выглядели такими массивными, как у мохнатого монстра. Белая кожа сильно контрастировала с ярко-рыжими волосами. И то, что эти огненные пряди не покрывали все тело Хранителя, радовало несказанно. А еще радовало отсутствие в его взгляде явных признаков безумия. Опьянение, возбуждение — да, но не сумасшествие! Залитые демоническим золотом радужки отражали не только голод пополам с плохо контролируемым вожделением, но и укор, и беспокойство, и… нежность. А значит, он по-прежнему был тем мужчиной, в которого я умудрилась влюбиться. Тем, кого я безумно хотела. И плевать на танцующий вокруг нас огонь, на увеличенные габариты супруга и на его попытки оградить меня от такого «страшного и ужасного» себя. Не девочка, в конце концов, переживу!
Где-то далеко снова раздался протяжный вой, послуживший для меня сигналом. Чтобы не тратить драгоценные минуты на выяснение отношений, я стремительно подалась вперед, вцепилась руками в волосы мужа и, притянув его голову к себе, поцеловала. Хриплый стон мужчины слился с моим собственным, его дыхание сбилось, а руки, забыв осторожность, соскользнули с бедер ниже и грубо сжали мои ягодицы.
— Что же ты наделала, дурочка? — выдохнул супруг, когда я, оторвавшись от его рта, принялась покрывать поцелуями гладкий подбородок мужчины. А потом, захватив губами мочку, чуть прикусила ее и, тут же выпустив, провела языком по заостренному кончику уха. — Что же ты делаеш-ш-шь? — глухо проговорил он и… спустил наконец с цепи контроля свои взбесившиеся желания.
— Ар, Арацельс! — взвизгнула я, когда его когти вспороли тонкую ткань моих и без того не целых брюк. — Ты же не…
Мужчина не дал мне договорить. Поцелуй его был жадным, нетерпеливым и оттого недостаточно осторожным, но при этом безумно чувственным и долгим. Настолько долгим, что я успела забыть про все на свете, чего уж говорить про какую-то там одежду! Обитатели ночного Карнаэла продолжали голосить за толстыми стенами соседнего помещения, а мы целовались, как безумные, не желая ни на что отвлекаться. Эмоции зашкаливали, а воздух в комнате наполнялся чистой силой, которая пьянила и будоражила еще больше. Пожар разгоревшейся страсти вспыхнул так же ярко, как и пламя вокруг нас. И мне хотелось греться в этом ласковом огне вечно. Хотелось до тех пор, пока огонь был ласковым…
Слабая боль, которую приносил поцелуй, лишь добавляла остроты восхитительным ощущениям. Но прикосновения губ супруга становились все жестче, а острые клыки все чаще царапали кожу — и легкий привкус крови превратился в насыщенный вкус.
Неприятно!
Я попробовала оттолкнуть мужчину, чтобы попросить передышки, но добилась противоположного результата. Когти Арацельса сильнее впились в мои бедра, когда он, прервав поцелуй, рывком опустил меня ниже. Спина, прикрытая тонкой тканью рубашки, проехала по шероховатой поверхности каменных плит.
Больно!
Тяжелое тело мужа навалилось сверху, пресекая все слабые попытки к сопротивлению.
Неудобно и… страшно?!
Еще немного, и это вошедшее во вкус чудище просто раздавит меня своей массой. Первая волна паники накатила с первым толчком близости — чересчур стремительным, недопустимо грубым и очень уж болезненным для меня.
Больно, больно, как же, черт возьми, больно!
Воплем, который вырвался из моего горла, проникся даже зоопарк за стеной. Во всяком случае, вокруг воцарилась такая тишина, что стук наших сердец начал напоминать удары молота по наковальне.
Тук-тук, тук-тук… тук-тук… и больше никаких звуков. Казалось, мы даже дышать перестали, застыв единой скульптурной композицией у стены. «Тук-тук, тук-тук», — отдавалось в висках, как фон затихающей внизу живота боли. Тук-тук… тук!
Быстрое движение, короткая встряска, и… не успела я толком прийти в себя, как оказалась сидящей на холодном полу… одна. А мое рыже-белое чудовище забилось в самый темный угол комнаты и, сжав руками голову, принялось бормотать какие-то проклятья. Огонь вокруг Ара стал практически невидим, что позволило мужчине скрыться в полумраке. Стараясь успокоиться, я глубоко вздохнула. Карнаэл поддержал меня не менее глубоким и печальным вздохом, волной прокатившимся по комнате. Испугавшись, что интерьер сейчас снова поменяется, я огляделась вокруг. Все было по-прежнему: каменный «склеп» без окон, но со сквозными арками и горящим факелом над моей головой. Взглянув на свои голые ноги с темными царапинами на бедрах, я переключила внимание на сгорбленную фигуру мужа, продолжавшего тихо, но разборчиво ругаться на себя, меня и условную ночь с ее причудами. Полюбовавшись этим зрелищем не более секунды, начала осторожно подниматься, держась за стену, чтобы направиться к нему.
Нехило так мужика склинило, раз он потерял над собой контроль. А я тоже хороша! Могла бы и потерпеть или хотя бы не орать так громко. Дура! Чего, собственно, ожидала-то? Нежного и ласкового зверя? Так они только в сказках бывают, а у меня оживший ужастик. Пора уже привыкнуть… м-да.
— С-с-стой! — зашипел Арацельс, резко вскинув голову. Светящиеся золотые глаза на погруженном в тень лице смотрелись дико. Я сглотнула, стараясь подавить очередной приступ паники, и сделала еще один шаг по направлению к Хранителю. — С-с-стоять, я сказал! — Нотки отчаяния так и пробивались сквозь приказной тон его фраз. — Пожалуйста, Арэ… — видя мои сомнения, проговорил он. Желтые огоньки мигнули, прячась под покровом опущенных век, а потом снова вспыхнули, но уставились уже не на меня, а на открытый проход в комнату со столом и скамьями. — Не приближайся. Я слишком голоден, чтобы преодолевать влияние карнаэльской ночи. А ты слишком большое искушение, чтобы устоять. Прос-с-сто… отойди. И… прос-с-сти, Катенок, — едва слышно добавил муж.
— Отойти? Туда, что ли? — спросила с внезапно накатившей обидой. — К твоим соратникам на ужин? — Кусая измазанные кровью губы, я смотрела на мужа, а он упорно не желал встречаться со мной взглядом. — Они оценят такое  «блюдо», не сомневаюсь.
— Сядь там… у с-с-стены, — снова зашипел Ар, на этот раз с раздражением.
— И что дальше?! — взвилась я. — Подождем, когда Дом снова решит сделать перепланировку? Появятся новые двери, а из них выйдут звероподобные гости, охочие до женских тел и эмоций. Так, да?!
Я едва ли не бегом преодолела разделявшие нас метры и, остановившись напротив предупредительно выставленной вперед руки мужа, со злой иронией поинтересовалась:
— Что же ты, как девка, ломаешься, а, вампирчик?
— Да ты совсем дура?! — взорвался он. — Я прочел твои эмоции, я знаю, как… — Мужчина запнулся, опустив голову. — Как тебе было больно.
— И что с того?
— Ты мазохистка? — поднял на меня глаза Арацельс.
— Нет.
— Тогда пойди и посиди у с-с-стены! Желательно до утра.
— И не подумаю, — заявила я, коснувшись его руки.
Он резко отдернул ее и, сильнее вжавшись в угол, зашипел:
— Чего ты добиваеш-ш-шься, глупая девчонка? Зачем ты меня мучаеш-ш-шь?! Я не в состоянии с-с-сдерживаться, когда ты рядом, когда ты… хочешь меня. Сил нет подавлять голод… А ты словно издеваеш-ш-шься! Я же, теряя контроль, могу выпить тебя до смерти или жестоко изнасиловать. Иди к сте…
— Так изнасилуй! — перебила его я. — Лучше ты, чем стадо похотливых оборотней, которое пасется тут неподалеку. Изнасилуй и восстанови свой магический резерв!
— Катя, я…
— Если мне придется тебя умолять, до утра не доживешь! Убью на фиг, — размазывая по щекам странную влагу, процедила я. Кровь или… хм, солоноватый вкус… неужели слезы? А я и не заметила, что плачу. — Так ты будешь меня насиловать или как?!
— Иди сюда, — глухо проговорил Арацельс и снова протянул руку, но теперь в приглашающем, а не в предостерегающем жесте. — Пос-с-стараюсь не обидеть, — сказал он, сжимая мою ладонь в своих когтистых пальцах. — Демонова ночь! Демонов Кар-р-рнаэл! Мне это действительно нужно… чтобы защитить тебя, малыш-ш-шка.
Он был практически обнажен: после нашей неудачной попытки заняться любовью черных пятен ткани на теле осталось совсем мало, зато серебристая сеть ярко мерцала в полумраке, расчерчивая белую кожу мужчины. По буграм хорошо развитых мышц бежали темные ручейки вен, рыжие волосы падали на лицо, а голодные глаза, не отрываясь, следили за мной.
Так-с… Теперь главное снова не поддаться панике и не сбежать к той самой стенке, к которой он так упорно отправлял меня недавно. Вокруг было тихо, Дом больше не «вздыхал» и не изменялся, сейчас он старательно изображал из себя обычное каменное сооружение. Все те, кто ранее завывал за стеной, по-прежнему молчали. И я очень надеялась, что они убежали прочь, а не отправились рыть подземный ход, чтобы попасть к нам.
Рука Хранителя все еще сжимала мою ладонь, когда я, переступив через его ноги, начала медленно опускаться на мужские бедра. Арацельс напрягся, его дрогнувшие пальцы, выпустив мои, легли на пол, ища опоры, за которую можно было зацепиться. Каменные плиты на эту роль явно не подходили, потому, видать, и пострадали от его острых когтей. Я села — он стиснул зубы. Чуть двинулась — он хрипло застонал и с новой силой принялся царапать ни в чем не повинный пол. Морально готовя себя к тому, что муж в любой момент может слететь с катушек и осуществить-таки свою угрозу, я осторожно положила дрожащие руки на его широкие плечи и… начала плавно раскачиваться. Вперед, назад, вперед… и по кругу. Глаза Арацельса закрылись, кадык нервно дернулся, а из прокушенной насквозь губы соскользнула уже не капля, а целая струйка крови. Он сдерживался из последних сил, позволяя мне проявлять инициативу. Чтобы не навредить или, как он там сказал… не обидеть?
Чего же ему стоило это бездействие?!
Мне не было больно. Страшно, не совсем удобно, но… не больно. Сначала я двигалась очень осторожно, прислушиваясь к себе и наблюдая за реакцией мужа. Затем быстрее и быстрее, пока воспоминания о болезненном опыте не захлебнулись в первой волне наслаждения. Еще не оргазм, но уже так хорошо, что плевать на Дом со странностями, Хранителей с корагами и Эру с «магическим огнеметом» наперевес. Плевать на все, когда он рядом, когда он  мой, когда мы  едины. Только это было важно здесь и сейчас в окружении вновь проснувшейся силы, которая стремительно росла, питаясь нашими чувствами. Росла и заряжала нас обоих.
Рубашка на мне распахнулась, волосы разметались по плечам, а лицо запылало… не от стыда, не от смущения — от внутреннего жара, поднимавшегося вверх от живота. А еще от теплого пламени, вновь охватившего наши фигуры. Реальность начала ускользать, голова закружилась, но сильные руки Арацельса очень вовремя сжали мою талию, не дав упасть. Он старался не мешать мне… действительно старался. Но любому терпению есть свой предел, и я, несмотря на недавний опыт, была очень рада тому, что его терпение наконец кончилось. Потому что можно было теперь расслабиться, отдавшись во власть супруга, можно было довериться его ладоням, ласкающим мою спину, плечи, грудь. Пусть не так нежно, как в человеческом виде, пусть немного грубо, но ведь не так и жестко… Пока не так…
А! К черту все! Мелкие царапины — такая ерунда по сравнению с горячими волнами дрожи, разбегающейся по коже от соприкосновения с его пальцами. Он не обидит, я знаю. Потому что обещал.
Наши совместные действия набирали темп. Муж то мял мои бедра, то сжимал, то поглаживал, направляя движения, убыстряя их. А потом снова ласкал спину и шею от поясницы до затылка и обратно. И целовал, целовал, целовал… виски, скулы, губы и руки, впившиеся ногтями в его плечи. Я отвечала на поцелуи, купаясь в океане восхитительных ощущений, и наслаждалась каждым мгновением нашей близости. А потом пришла разрядка. Яркая, сильная… сумасшедшая. Калейдоскоп эмоций, бездна удовольствия и золотые звездочки в сильно зажмуренных глазах. Арацельса трясло, меня трясло ничуть не меньше. Мы оба еще несколько минут вздрагивали, сидя все в той же позе. Правда, теперь я прижималась к груди мужа, слушая бешеный стук его сердца, а он гладил меня по волосам и целовал в макушку. В голове шумело, и оттого, наверное, я не сразу поняла, что тихий шепот, повторявший, словно молитву: «Люблю тебя, люблю, люблю…» — принадлежит мне. И кого, интересно, я инстинктивно пыталась убедить в своих чувствах? Огненного монстра или саму себя?
Подняв голову, посмотрела в лицо мужа. В красно-золотых зеркалах его глаз я увидела свое отражение, и по моим губам заскользила шальная улыбка. Как дико мы, наверное, выглядели. Человекоподобное чудовище и растрепанная девушка с выпачканным в крови ртом и сытым взглядом удовлетворенной кошки. Просто-таки ожившая картина Луиса Ройо. Да уж, и кто после этого чудовище?
— Тебе ведь не было больно, Арэ? — на всякий случай уточнил Хрнитель.
— Шутишь? — все еще улыбаясь, ответила я.
— Проверяю. — Уголки его губ тоже поднялись, но самую малость.
— А твой магический резерв уже восстановился? — решила сменить тему, а заодно и уточнить наши шансы на выживание в Карнаэле.
— Вполне. И твой, кстати, тоже.
— О! Можно снова становиться феей?
— Есл… — Оборвав фразу на полуслове, он подхватил меня на руки и стремительно поднялся. Хорошо, видать, «поужинал», раз делал без напряга такие трюки.
— Что? — глядя на его хмурую физиономию, тихо спросила я.
— Дом с-с-снова оживает, — обреченно прошептал супруг. — А я-то, дурак, надеялся, что получится остаться здесь до утра в относ-с-сительной безопасности.
Не получилось! Проклятый Карнаэл будто специально ждал момента, когда наши силы восстановятся, чтобы протестировать их, запустив к нам трех в меру упитанных и не в меру голодных монстриков, каждый из которых был метра два с полтиной ростом… если на задние лапы, конечно, встанет. Арацельс оттеснил меня к стене и, закрыв собой, угрожающе зарычал на визитеров, бросавших похотливые взгляды в мою сторону. Они меня не пугали, потому что где-то в глубине души жила твердая уверенность, что Первый Хранитель в состоянии защитить свою Арэ. Во всяком случае, я для этого сделала все возможное.
Черного оборотня, ринувшегося ко мне, супруг «приласкал» огненной волной. Обиженно зафыркав и поджав свой длинный хвост, похожий на хвост пантеры, Лемо ретировался в тот самый зал, из которого прибыл, и сел возле прохода зализывать раны. А может, и готовиться к новой атаке. Кто этих безумных корагов поймет? Творят, что заблагорассудится, пока спит дух настоящего Хранителя.
Очередной претендент на мою скромную персону получил по башке кулаком. И думаю, что не просто кулаком, а еще и каким-нибудь утяжеляющим заклинанием, иначе странно, почему Алекс с такой скоростью отлетел к противоположной стене и, ударившись о нее, сполз на пол. Последнее неизвестное мне существо с жабрами и хвостом, как у ящера, неподвижно стояло напротив и задумчиво изучало Арацельса, вероятно прикидывая, стоит ли связываться. У животных ведь тоже есть инстинкт самосохранения. И он куда сильнее голода и вожделения. Наконец этот золотистый кр-р-р ы  савец активировался и… отошел к поднимающемуся на ноги Алексу.
Это кто ж у нас такой умный? Муж Мэл, что ли? О-о-о… Как же мне все-таки повезло с моим «мохнатым мишкой», который так вовремя решил сбросить шерсть. На фоне собратьев по несчастью он просто мягкое и пушистое чудо. Ростом, правда, поменьше да в плечах поуже, зато в здравом уме и при магической поддержке. Чем не идеальный мужчина?
— Ар-р-рэ! Я сказал — туда! — заорал идеальный мужчина, заставив меня подпрыгнуть на месте.
Сказал? Э-э-э… а я, получается, прослушала? Ну, бывает. Увлеклась малость наблюдениями.
— А? Зачем туда?
— За этим! — одарив меня недобрым взглядом, сообщил супруг.
«Этим» оказались два слегка потрепанных монстра под предводительством третьего, которые решили объединить усилия по устранению такой неприятной преграды, как Ар, со своего пути. Действовала их пестрая компания на удивление слаженно, а еще… быстро.
Первый Хранитель успел вытолкать меня в соседнее помещение прежде, чем на него обрушился разъяренный коллектив звероподобных собратьев, пытающихся взять реванш. Яркие вспышки пламени, вой и рычание, грохот ударов и скрежет когтей — вот теперь я действительно испугалась! За Арацельса. А потом и за себя, потому что арочный проем, соединявший наши комнаты, исчез на глазах и на его месте проступила ровная кладка каменных плит.
Попалась птичка в клетку… Ну и кто же птицелов?

Сердце замерло в груди и трусливо нырнуло в пятки, когда я, обернувшись, увидела два оранжевых огонька, смотрящих на меня из темного угла комнаты. Слишком темного, учитывая пусть небольшой, но все-таки источник света, который тут присутствовал.
— П-привет, — прошептала, заикаясь, и принялась машинально кутаться в тонкую рубашку, будто она могла меня от чего-то защитить.
В местных застенках по ночам бродили разные твари. И не было никакой гарантии, что именно это чудище глазастое питается эмоциями, а не плотью и кровью.
— Ви-и-и-и-и, — согласно просвистел незнакомец подозрительно знакомым голосом, после чего выпрыгнул-таки из своего угла на освещенное факелом пространство.
— Р-р-ринго! — заорала я радостно.
— Пф-ф-ф, — выдохнула темнота в углу и… потянулась к миниатюрной фигурке зверька.
А он сидел и привычно дергал ухом, глядя на меня своими огромными глазищами, которые постепенно стекленели. Я подхватила малыша на руки, желая оградить от черного облака, зависшего над ним, за ним, вокруг него… Да что ж это за хрень такая туманная, не дающая нам прохода, а?
— Пожалуйста, поста ф  ь меня на место, маленькая Арэ, — вежливо попросил Ринго на едином языке со странным акцентом, и руки мои разжались сами собой… от удивления. — Кхе-кхе… Я просил поста ф  ить, а не бросить, — укоризненно прокрякал ушастик, потирая ушибленный зад. — Ну чего ты так смотришь, а? Маленькая Арэ.
Маленькая… гм… в сравнении с Ринго я очень даже большая. А вот в сравнении с черным туманом, который по-прежнему клубился за его спиной, — вполне себе миниатюрная. Неужто тьма выбрала тело зверька в качестве проводника? Похоже на то.
— Думаю.
— О чем же? — Вытянутая мордочка малыша довольно оскалилась, а глаза, приобретя осмысленное выражение (чересчур осмысленное… хитрое такое, угу), пытливо сузились, следя за мной.
— О том, с кем имею честь разговаривать. Ты… вы… кораг?
— Не-е-ет, — протянул собеседник, как-то очень по-человечески сложив на груди тонкие лапки.
— Ринго — это ты?
— Отчасти, но не совсем.
— Карнаэл? — высказала я свое самое безумное предположение.
— Ке-ке-ке, — засмеялось это серое чудо, а тьма за ним начала колыхаться и дергаться, видимо, тоже от хохота. — Нет. Но… Я его Хозяин, моя маленькая Арэ.
Та-а-а-ак… Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Мне эта история с Домом все больше напоминала банальный раздел наследства, когда после смерти владельца количество претендентов на его бесхозную собственность росло не по дням, а по часам. Вот только… владелица вроде как была жива и здорова, а претенденты появлялись и появлялись: Лу, я, мохнатый моракок… э-э-э… или это на его имущество мы все, включая Эру, раскатали губу? Надо бы уточнить.
— Хозяин? — недоверчиво щурясь, переспросила я.
— Хозяин-хозяин, — закивал зверек и тоже прищурился.
— А как же Эра?
Узкие плечики существа поднялись и снова опустились, нос чуть сморщился, а оранжевые щели глаз странно сверкнули.
— А что Эра? — вопросом на вопрос ответил Ринго.
— Ну… так… тоже ведь… Хозяйка, — почему-то растерялась я.
— Отчасти, но не совсем.
Ну вот опять. И как это следует понимать?
Я задумалась. За стеной послышался грохот, и по полу в который уже раз за сегодняшнюю ночь пробежала волна дрожи. Резко вскинув голову, посмотрела сначала на серую кладку, затем на стоящего (пардон, уже сидящего в расслабленной позе) собеседника и тихо поинтересовалась:
— Это «землетрясение» ваших… мм… лап дело?
В голове мелькнула кровожадная мысль: «Если он опять скажет: „Отчасти, но не совсем“, — я его побью».
— Да нет, это т ф  ой супруг пытается сюда пробиться, — зевнув, промямлило хвостатое нечто, убив на корню весь мой боевой настрой.
— А ты, вы… А он… А с ним ведь все в порядке, да? Ты же должен знать, если и правда… Хозяин, — бросая обеспокоенные взгляды на невозмутимо стоящую стену, начала бормотать я.
— Да что ему сделается? — снова пожал плечами Ринго. — Эти гибриды людей с душами демоно ф  на уди ф  ление миролюби ф  ы по отношению друг к другу по ночам. На ф  ерное, сказы ф  аются ф  заимоотношения дне ф  ных сущностей. Если нет причины для драки, не будет и драки. А причины… — Он оценивающе посмотрел на меня снизу вверх и изрек: — Больше нет. Ты здесь, что им еще делить-то?
Действительно, нечего… разве что несчастную стену, которую штурмует один накачанный силой псих. И, судя по очередной встряске, делает он это очень даже упорно и, вполне возможно, что не в одиночку. Зато сидящей напротив малявке, похоже, глубоко по барабану и сам несчастный Дом, и его сохранность. Тоже мне… Хозяин!
— А если стена не выдержит?
— Фр-р-р… Ф  ыдержит, — фыркнув от смеха, самоуверенно заявил зверек. — Если я захочу — выдержит, — многообещающе добавил он и подмигнул мне оранжевым глазом. — Идем, маленькая Арэ.
— К-куда это? — бросив отчаянный взгляд на воистину непробиваемую стену, промямлила я.
— Разго ф  ор есть, — просто ответил малыш и поплелся к тому углу, в котором сидел раньше. Туманным шлейфом за ним плыла тьма. — Идем, идем, — поманил он меня за собой, приглашающе махнув лапкой. — Или предпочитаешь мне общество четырех голодных монстро ф  ?
— Нет, но от компании одного неголодного Арацельса я бы не отказалась.
— Будет тебе Арацельс, — как-то странно хихикнул зверек, — ф  се будет… потом, — и совсем другим тоном (да и голосом тоже другим: более холодным и чужим) рявкнул: — Идем, Ар-р-рэ! Это важно!
«Ошейник» мой странно похолодел, а потом и вовсе распался, освободив шею. На вопросительный взгляд Хозяин загадочно усмехнулся и выдал пространную фразу типа: «Я дал знания, мне ли на них управу не найти».
А потом мы пошли. Ну а что еще делать, когда так настойчиво приглашают? Да и вид Ринго внушал гораздо больше доверия, чем безликий черный туман. Но главное, у меня появился реальный шанс разобраться в происходящем, услышав историю Карнаэла из уст существа, которое, по его словам, управляло Домом намного дольше Эры. И это самое существо пообещало не причинять мне вреда. Почему я ему поверила? Хм… а почему бы и не поверить? Ну или хотя бы просто узнать его версию сложившейся ситуации. Тем более что возражений это окутанное мраком создание явно не принимало, а ссориться с настоящим  Хозяином территории, на которой находилась, мне как-то совсем не хотелось.
Для беседы моракок выбрал небольшую каэру, чем-то похожую на ту, которая была у Арацельса. Мы пробирались до нее сквозь стены, в которых появлялись проходы, но стоило нам пройти, и неизвестно как образовавшиеся арки затягивались за нашими спинами. Холодная и не особо уютная комната тем не менее оказалась значительно приятней пустых помещений с горящими на стенах факелами, в которых мне пришлось коротать последние часы. А еще здесь была мебель! После любезного предложения зверька располагаться, как дома, я устроилась на огромной кровати, в то время как сам он запрыгнул на широкий подлокотник стоящего рядом кресла и, свесив с него длинный хвост, завел-таки свой важный разговор.
Без витиеватых предисловий, без расплывчатых намеков этот загадочный Хозяин устами маленького зверька предложил мне сделку: жизнь и безопасность в обмен на… силу Лу в моей крови.
Первым порывом было радостно воскликнуть: «Забирай!» Вторым — найти «подводные камни» в такой заманчивой перспективе, третьим — вообще выяснить все, что можно, и желательно с подробностями. Вот только как он собирался выкачивать из меня магию Лу? Надеюсь, не вместе с кровью при помощи шприца или капельницы?
Кровь, к счастью, Хозяина абсолютно не интересовала. Ему была нужна только сила Высшего, которая в этой самой крови обитала, накапливалась и иногда даже активно приумножалась, особенно после бурных свиданий с любимым мужем. Поэтому Хозяин Карнаэла сказал, что, если я соглашусь на сделку, свидания… точнее, полноценная семейная жизнь мне будет гарантирована, чего нельзя сказать о свободе передвижения. То есть жить я теперь обязана в Карнаэле, в качестве Арэ Арацельса, и при этом служить постоянным донором для некой туманной (во всех смыслах) сущности, называющей себя законным Духом Дома. Неудивительно, что узнать о нем мне захотелось побольше. И, как ни странно, собеседник не стал увиливать от вопросов.
Прежде всего он представился, небрежно бросив: «Зови меня Рид». Просто Рид, как фамилия известного писателя, Рид… так же коротко и понятно, как Лу или Эра. Чем дольше он говорил, тем больше отвисала моя челюсть. Живой Дом с привидениями? Ха! Это мелочь по сравнению с домом-вампиром, поглотившим души всей команды, работавшей над созданием нашей связки миров. От подобной новости стало холодно, и я в который раз принялась кутаться в рубашку Иргиса, совершенно не замечая мехового пледа, лежащего подо мной.
Целая команда могущественных существ растворилась в этих стенах по воле создателя… Что же за изверг был местный демиург?!
Я пыталась совладать с собственными эмоциями, а Рид тем временем продолжал свой рассказ. И, слушая его, мне все меньше казалось, что передо мной забавный малыш Ринго. Это существо, захватившее его оболочку, было совсем другим. Те же черты, интонации голоса, движения, но… в них больше не угадывался питомец Арацельса. Разве что его слабая тень, накинутая на плечи древнего демона, около пятисот условных лет назад потерявшего свое тело.
Любопытство сгубило кошку. Вернее, сгубило Рида. Долгие века он руководил одним из самых загадочных Домов и в какой-то момент возжелал большего, нежели быть просто его Хозяином. Ему хотелось разобраться в механизмах Карнаэла, понять, как именно он функционирует, а заодно и раскрыть тайну демиурга, сотворившего данную связку. Она считалась уникальной, необычной, новой… она и только она продолжала функционировать при отсутствии хозяина, впадая в условную спячку. Другие Дома без управляющего демона попросту прекращали свою работу, бросая подопечные миры на произвол судьбы. Но Карнаэл был иным. Тайна Дома и невероятные знания, связанные с ней, стоили Риду тела, места работы и… личной свободы. Однажды ступив за запретную дверь Черного Роэ, которое он долгие годы искал в постоянно меняющихся интерьерах живого Дома, Дух Карнаэла едва не тронулся рассудком, потерял контроль над собственной силой, а главное, окончательно и бесповоротно растворился в «живом замке», навсегда став его неотъемлемой частью. Без магии Высшего вырваться из этого плена Хозяин не мог. Дом по-прежнему прислушивался к нему, но этого было недостаточно, чтобы полноценно управлять им.
Слушая собеседника, я вспомнила предостережение Арацельса и нервно дернулась, покосившись на свое чистое запястье, где должен был красоваться черно-белый символ.
— А меня Дом не растворит без… без клейма?
Проследив за направлением моего взгляда, Рид рассмеялся:
— Это просто рисунок. Графические часы и метка для ф  ычисления т ф  оего местоположения в любой точке семи миро ф  . Обманка, придуманная Эрой. Когда ты переступаешь порог Дома, он про ф  одит ритуал принятия или… опознания, если хочешь. Не надо никаких ф  идимых знаков на теле, достаточно не ф  идимого: того, который ста ф  ит на тебе сам Карнаэл в процессе… гм… знакомства.
Смерть в жутких муках, обещанная Хранителям, если они не вернутся домой в течение пары дней, тоже оказалась уловкой хитрой демоницы, желающей держать под контролем своих воспитанников. Вообще, об Эре Рид отзывался довольно тепло. Ему нравились ее изворотливость и предприимчивость. Особенно восхищал эксперимент этой гадины с Хранителями. Ведь придумала же она, как защитить себя от других претендентов на якобы опустевший Карнаэл! Компенсировала собственную слабость и неопытность отрядом скрещенных с корагами людей, присягнувших на верность Равновесию и согласившихся служить под началом демона без лица, жить по придуманным ею законам. Идеальный проект. А главное, полезный и интересный. Не меньше этого Риду в демонице нравились такие черты, как неопытность, глупость и самоуверенность, позволявшие бывшему Хозяину несколько веков благополучно скрываться от взора полукровки, находясь у нее под носом. Когда он «исчез» и Карнаэл впал в спячку, Рид ждал прихода сильного Высшего, надеясь с помощью полученных в Черном Роэ знаний выпить его силу и вернуть себе власть над Домом. Но Хозяйкой стала Эра, которую Дом принял за неимением лучшего. И, как показало время, это было даже хорошо. Устранить ее с пути, в отличие от равного по силе демона, труда не составит. Всего-то и надо подготовить хитроумную ловушку и засадить эту замечательную особу в банку, которая займет почетное место в хранилище корагов.
Хранилище… По словам Рида, во многих Домах имелись такие. Но только там они являлись тюрьмами для взбесившихся сущностей, а здесь — резервуаром энергии душ, которая питала Живой Дом. Карнаэл не пил кровь, Карнаэл высасывал душу и тем жил. Не каждая душа ему подходила, но те, которые были отданы этому каменному монстру в качестве «питания», либо полностью исчезали, либо находились в постоянной эксплуатации. Наверное, подобное можно сравнить только с адом… не с четвертым миром, где обитают четэри, а именно с адом. С преисподней! Где души грешных демонов или просто потомков Таосса подвергаются постоянным пыткам и нет никакой надежды на избавление от этих мук.
Вспомнился кораг Камы, доставивший меня сюда. Его жизнь, промелькнувшая перед глазами, его боль… Мне стало совсем нехорошо. И именно этот  Дом считался шедевром среди творений демиургов?! Живая могила, в которой имелось место для всех: от создателей до заключенных. Ми-и-илый домик. И мне еще предлагали быть его Хозяйкой? Вот уж увольте!
Очнувшись от своих мыслей, я прислушалась к Риду: он все еще рассуждал про Эру. Магия демоницы, как выяснилось, в свое время ему не подошла (пару веков назад не удержался «бывший» Хозяин и попробовал-таки незаметно забрать силу полукровки, надеясь вернуть подобным способом себя прежнего, но, увы, напрасно), а вот сила чистокровного демона, которая текла во мне, — подходила, и очень.
Собеседник продолжал говорить, а я мысленно делала пометки, чтобы упорядочить получаемую информацию. Итак, Карнаэл… Живой, разумный, разборчивый и… при законном Хозяине, который сейчас был недостаточно дееспособен, зато продвинут и вооружен информацией, которой не имелось ни у кого из претендентов на этот эксклюзивный «склеп».
На данный момент его предложение выглядело самым заманчивым из всех. Быть Хозяйкой Карнаэла (а точнее, марионеткой Лу и Райса на этом посту) я не желала. Роль «сестренки» ушибленной на всю голову демоницы, которая пыталась прикончить меня, убила Каму, помогла умереть Арацельсу, его отцу, матери и еще черт знает какому количеству народа, тоже не радовала. А остаться обычной Арэ и периодически избавляться от ненужной мне магии в пользу действительно достойного Хозяина с большим опытом руководства этим конкретным домом — чем не лучший вариант в моей ситуации? Он правит, а я просто живу с любимым чел… мужчиной. И никто на меня не покушается больше, потому что Рид этого не допустит. И проблему по имени Эра он тоже возьмет на себя, и Лу займется… Пусть демоны разбираются с демонами, а мне — человеку — в их междоусобицы лезть нечего. Ни мне, ни Ару, ни Смерти, ни Мае, ни Иргису… стоп! А Волков с Мастерами этот новый (или хорошо забытый старый) Хозяин Карнаэла тоже сможет утихомирить или они все-таки угробят несколько миров прежде, чем снова завалятся спать?
Как выяснилось, две буйные парочки, предпочитавшие маскарадные костюмы, — очередная фишка проклятого Дома. О них слишком мало знал даже такой информационно подкованный Дух, как Рид. Поэтому вся надежда оставалась на Седьмого Хранителя и его преданность Равновесию, которая, быть может, в этой жизни превзойдет верность Мастеру. Наивно? Ну… надо же во что-то верить? И потом, проблемы стоит решать по мере их поступления. Я точно Волкам не помеха, а вот растерявшему силу Духу Карнаэла могу помочь на выгодных для себя условиях. Так почему не рискнуть? В конце концов, он мне пока импонировал больше всех корыстных гадов сверхъестественного происхождения, решивших использовать меня в своих целях.
— А как ты все-таки будешь забирать у меня Дар Лу? — дождавшись паузы в монологе Рида, спросила я.
— Ф-ф-ф-выпью, — спокойно ответил он.
— Это не больно? — уточнила на всякий случай.
— Нет, конечно, — усмехнулся зверек и, снова подмигнув, предложил: — Да ф  ай покажу.
— Только… — Я сомневалась. — Только немного, хорошо?
— Хорошо, — кивнул Хозяин большеухой головой и, перебравшись ко мне на кровать, сел рядом.
— Перчатку надо снимать? — Я с замиранием сердца ожидала ответа. Расставаться с подарком Лу не хотелось.
— Зачем? — удивился Рид и смешно дернул ухом, совсем как раньше Ринго. — Перчатка мне не мешает, а тебе с ней спокойней. Ну что? Приступим? — Он вопросительно посмотрел на меня, а я, немного помедлив, кивнула. — Ты должна быть согласна, ты должна желать отдать с ф  ою силу, и… ты должна смотреть мне в глаза. Не отры ф  аясь! Сможешь?
— Попробую.
И я смотрела, смотрела, смотрела…
Сначала старалась не моргать, как велел Рид. А потом… потом поняла, что не чувствую век, они словно окаменели и перестали мне подчиняться. Два огненно-рыжих магнита с черными зрачками притягивали, гипнотизировали, усыпляли. Тело отяжелело, меня начало клонить в сон, а глаза по-прежнему не закрывались. Стало страшно.
— П-пре-кра… — попыталась выговорить я непослушными губами, но вышло плохо. — Все! — Отчаянный хрип вырвался из пересохшего горла.
— Еще немного, — облизнувшись, прокряхтел зверь. Выражение его морды было таким сытым и умиротворенным, что меня охватила злость.
— Я уми-раю! — выкрикнула с запинкой, но тем не менее выкрикнула.
— Всего лишь погружаешься в оздоровительный сон, — успокоил меня Рид и наконец-таки соизволил разорвать зрительный контакт. Тяжелые веки самопроизвольно опустились на глаза, а круговорот пестрых картинок начал затягивать сознание. — Без Дара Высшего ты беззащитна, и я не могу рисковать тобой, бесценная. — Ринго… то есть Рид больше не коверкал букву «в», да и вся его речь стала звучать иначе. Он изменился, набрался сил, уверенности… А я, напротив, ослабела, и борьба со сном давалась мне с каждой секундой все сложнее. — С-с-спи, — шепнул демон, коснувшись моего лба длинным пальцем. — С-с-спи, маленькая Арэ. Потом я приведу к тебе твоего Хранителя, чтобы пополнить запас магии в твоей крови. С-с-спи… тебе будут сниться чудесные сны. Обещаю, тебе такая жизнь понравится! — Последняя фраза коварного существа растаяла в вихре ярких образов, окруживших меня. Сон?
Тысячу раз прав был Арацельс: я действительно дура!
Он дождался, когда дыхание девушки станет глубоким и ровным, а бледные щеки чуть порозовеют. Затем выпустил из ментального капкана несчастного моракока и, проследив, как его обессиленная тушка падает на холодный пол каэры, приступил к изменениям. Сила, отданная доверчивой Арэ, наполняла Дух, позволяя совершать самые смелые трансформации. Она принадлежала ему, подчинялась… как же давно он не ощущал ничего подобного! И вот… свершилось! Стечение обстоятельств, глупость полукровки Эры, жадность Высшего по имени Лу и любовь двух малолетних идиотов, соединенных узами Заветного Дара. Такое не могло быть простой цепочкой совпадений. Это судьба! Именно судьба! И никак иначе. Сама судьба вернула ему жизнь, силу, власть, Карнаэл и… все семь миров. Именно судьба подарила ему эту спящую девочку — сосуд для силы, вырабатывать которую он сам больше был не в состоянии, но… ведь можно пользоваться ее запасами. А для поддержания этого хрупкого создания он будет погружать ее в сон, кормить, поить и иногда устраивать встречи с супругом. Гениально!
Черный туман колыхался и вздрагивал, кружился и раскачивался, замирал и… снова начинал движение, постепенно уплотняясь. Медленно, по крупицам Рид восстанавливал свое собственное тело, черпая необходимый материал из окружения. А спустя полчаса из тайной каэры, обвешанной кучей охранных заклинаний, вышел высокий мужчина в черных одеждах. Того же цвета волосы доходили ему до середины спины, на бледном лице играла самодовольная улыбка, отблески которой виднелись в ярко-синих глазах.
— Ну, здравствуй, Карнаэл. Я вернулся, — продолжая улыбаться, прошептал Хозяин, и за его спиной полупрозрачной волной всколыхнулась призрачная флора. — Я тоже тебе рад, — прикрыв глаза от удовольствия, сказал мужчина. — Очень рад. Но… сначала надо закончить кое-какие дела…

— Хи, не так я представляла нашу сегодняшнюю встречу, Катрина, — нервно хихикнув, проговорила появившаяся посреди комнаты Лилигрим. Она прошла сквозь распластанного на полу Ринго и остановилась напротив лежащей девушки. — Но этот вариант тоже сойдет. А может, он даже предпочтительней первоначального. После того, что вы с Арацельсом вытворяли там… хм… — Прищурившись, призрачная блондинка продолжала изучать безмятежное лицо своей землячки. — Вряд ли он отдал бы твое тело мне. Ну, ничего… Я не гордая. То, чего не дают… — Девушка коварно улыбнулась. — Беру сама. Итак, спящая красавица, пора встава-а-а-ать, — протянула она нараспев и, зажмурившись, слилась с Катей, которой снился чудесный сон, и ничто мирское ее сейчас абсолютно не волновало.

Глава 4

Мая очнулась от хриплого стона, переходящего в злобный рык. Он раздался где-то далеко… или близко? Девушка открыла глаза и, сев на мягком ковре из листьев, завертела головой в поисках источника странного звука. Что-то было не так. То есть… все было не так! Хороший от рождения слух галуры стал еще острее, тело приобрело несвойственные ему силу и гибкость, значительно превосходящие те, которыми одарила кровницу природа, а еще в нем поселилась приятная легкость. Девушке даже показалось, что стоит ей подняться на ноги и она непременно взлетит. Но самым непривычным в этом списке новых ощущений было то, что вирта прекрасно видела в полной темноте. Каждую мелкую деталь внутри черного дриддерева, каждый листочек, каждую складку шершавой коры и… верхний край лестницы в правом углу. Помня о блокировке способностей, девушка резко подскочила, подняв ворох черных листьев в воздух, и рванула к выходу. Рык повторился. Но теперь он больше походил на рваный кашель, сквозь который пробивались слова… или даже фразы. «Я выиграл бой!» — упрямо повторял чем-то знакомый голос и снова тонул в приступе кашля. Галура замерла на ступенях, не зная, стоит ли нестись сломя голову туда, где явно было небезопасно. То, что ничего хорошего там не происходит, Мая чувствовала нутром. А здесь, под защитой толстых стен дерева, ей было хорошо и спокойно.
— Р-р-р… Я же победил! — яростно выкрикнул мужской голос, и Мая, узнав Иргиса, побежала вниз.
Вернее, полетела, перескакивая через несколько ступенек и едва касаясь рукой перил. Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы спуститься с самого верхнего этажа дерева и, на ходу раздвинув завесу лиан, выскочить в открытый проем.
«А летать я все-таки не умею!» — пронеслось в голове перепуганной галуры, когда она, не удержав от неожиданности равновесия, с жалобным «мяв!» рухнула с ветки вниз. Приземление прошло в лучших традициях кошки — на все четыре конечности. Но боль от этого не утихла. Поднявшись с четверенек, девушка мрачно осмотрела свои поцарапанные ладони и не менее мрачно пробормотала:
— И чего я за ним бегаю-то? — Ее мохнатое ухо дернулось и чуть повернулось, ловя искомый звук. Галура услышала хриплое дыхание мужчины и тихий смех, сопровождающийся мелодичным звоном бубенцов, а еще… запах свежей крови!
Больше кровница не думала. Перепрыгивая через извилистые переплетения корней, она обогнула гигантский ствол и… застыла, глядя широко распахнутыми глазами на открывшуюся перед ней картину. К горлу девушки подкатился ком: зрелище пугало, а еще от него веяло полной безысходностью.
— Ты уже проснулась, дочь моя? — улыбнулась стоящая напротив дерева женщина и обратила на галуру свой ласковый взор. Ласковый… Мая невольно поежилась под ее немигающим взглядом, но с места не сдвинулась. Ее не покидало ощущение, что одетая в шелка особа о пробуждении девушки знала давно, а все эти вопросы были лишь ширмой, призванной скрыть осведомленность. — Располагайся, — указав жестом на ближайший корень, предложила фиолетовая дама. — Я покажу тебе, как следует обращаться с непокорными, — многозначительно сообщила она, переключаясь на окровавленного Иргиса, скованного, словно цепями, тонкими щупальцами гибких корней. — Смотри и учись. Тебе пригодится.
Девушка сглотнула мешавший дышать ком и тихо зашипела. Происходящее ей не нравилось, но как остановить этот кошмар, она тоже не знала. Находясь под впечатлением от многочисленных событий, Мая не придала особого значения тому, как спокойно реагирует на чарующий голос Ин, не обратила внимания и на слой черного пепла, покрывавший землю вокруг. Она вообще ни на что не могла смотреть, кроме осунувшегося лица Хранителя, на котором, как два кристалла, горели ярко-голубые глаза. Непокорные, злые… и потому, наверное, особенно красивые.
«Нет! Он не может умереть вот так… Он еще должен убить Мранту!» Мысль, пришедшая ей в голову, привела кровницу в замешательство. Она сама недавно пыталась уничтожить этого мужчину своей меткой, чтобы защитить Катю, а что же теперь? Готова променять жизнь богини на… жизнь Огненного Волка? Но почему?! Почему он стал так важен для нее? И когда успел?
— Я выполнил с-с-с… — Синеволосый сплюнул кровь и продолжил: — Свою часть договора, Мастер Ин.
— Ты не убил Водяницу.
— Я победил ее.
— Этого мало! Ты должен был довести дело до конца.
— Убийство человеческого тела не есть победа! — упрямо вскинул голову Иргис. — Я убил в ней Снежного Волка… с-с-способность становиться Волком. Отпусти маленькую галуру!
— А кто ее держит? — фальшиво удивилась та, которую седьмой Хранитель называл Ин.
— Ты! — Мужчина дернулся, пытаясь вырваться из плена дерева, но оно держало крепче железных тисков. Даже огонь, вспыхнувший вокруг его фигуры, не помог освободиться. Напротив, хватка колдовского растения стала еще крепче и болезненней, а тонкая ветвь, спустившаяся сверху, хлестнула по лицу пленника не хуже плети. — Вер-р-рни ее домой! — то ли прохрипел, то ли прорычал Иргис.
— А ты уверен, что она этого хочет? — вкрадчиво осведомилась мучительница и, посмотрев на сжавшую кулачки Маю, спросила: — Хочешь?
Девушка растерялась.
— В свой мир хочешь? Снова стать безвольной предсказательницей. А?
— Нет, — поспешно покачала головой кровница и рефлекторно прижала ушки. Ностальгия по прежней жизни ее не мучила, а вот страх опять превратиться в марионетку в руках жрецов — очень даже.
— Сядь, я сказала! — приказным тоном потребовала черноглазая дама, и перепуганная галура подчинилась: устроившись на краю толстого корня, она продолжила переводить взгляд с собеседницы на ее пленника. — Вот видишь, — улыбнулась Ин. — Ей и здесь хорошо.
«Ты обещала!» Хранитель перешел на мысленный диалог, решив, что впутывать в их разборки малышку не самая умная идея. Мастер будет вертеть наивной виртой, как ей вздумается, а он в таком незавидном положении не сможет защитить девочку.
Не сможет… Осознание собственной беспомощности резануло по сердцу гораздо больнее метких ударов веток и крепких объятий корней. Голубые глаза стража полыхнули яростным огнем, пальцы сжались в кулаки, и… колдовские путы затрещали от потока магии, направленной на их уничтожение.
— Не с-с-старайс-с-ся! — резко подняв руку, зашипела Ин. Сила ее в собственном Круге Забвения была безгранична, и этой самой силой она в десятый за последние полчаса раз «приласкала» непокорного слугу. Он дернулся, обмяк, тяжелые веки накрыли потускневшие глаза, а пальцы разжались.
«Отпусти ее!» — Слова больше напоминали мольбу, чем требование.
«Отпущу, Огонек, — мысленно ответила Мастер Снов. — Как только закончу с тобой».
«Ты хотела сказать, покончишь?» — Бледные губы мужчины дрогнули, но ухмылка так и не исказила их линии.
«Ты сам виноват. Надо было быть разборчивей при выборе хозяев!»
«Ты права, Мастер. Надо было… несколько миллиардов лет назад, когда молодой и тщеславный Дух Огня связался с тобой».
«Если бы ты остался верен мне — сейчас бы не висел здесь. Но ты предпочел верность новым друзьям».
«Я предпочел верность Равновесию миров».
— Называй это как хочешь — суть одна, — отмахнулась Ин, задумчиво теребя свою длинную косу. — Ты предал своего Мастера, Волк. А значит, ты умрешь. — Улыбка, появившаяся на ее губах, стала фанатичной.
— А что потом? — машинально следуя примеру Мастера, Иргис тоже заговорил вслух. Он уже немного оправился после удара, хотя слабость и боль все еще сковывали тело. Сейчас он не был способен ни на какие агрессивные действия, но древесные тиски по-прежнему держали его в своем плену. Ушки Маи встали торчком, ловя каждое слово из их разговора, однако вмешиваться малышка не пыталась. — Снова пробудишь мою истинную память в каком-нибудь человеческом маге? Лет эдак через пятьсот. Мастер Снов не может обходиться без своей преданной «собачки», разве не таково одно из правил вашей с Дэ игры?
— Поздно ты вспомнил о правилах, Огонек, — продолжая улыбаться, сказала Ин. — Должна тебя разочаровать: на этот раз ты исчезнеш-ш-шь окончательно. — Красивые переливы ее голоса сменились угрожающим шипением. — Ты прав, Мас-с-стер не может остаться без с-с-слуги. — Бубенцы на одеянии насмешливо звякнули, когда она резко повернулась к нему спиной и, чуть нагнувшись, постучала себя по колену. — Иди сюда, малыш! Ну же! Иди, я представлю тебя предшественнику.
И Иргис и Мая завороженно смотрели на то, как из тумана, парящего над землей, выбрался забавный волчонок, от белого меха которого исходило изумрудное сияние. Гордо рыкнув, этот маленький хищник засеменил к своей хозяйке, чтобы, добежав, покорно лечь у ее ног.
— Дух Леса, — представила Мастер Снов своего нового слугу. — Было нелегко его приручить. Но я справилась. А ты… Ты мне больше не нужен, Дух Огня и Света. — Она потрепала волчонка за ухом и, оставив его лежать на месте, поплыла по воздуху по направлению к Хранителю. — Я с-с-снимаю свою метку с твоей души, — прошипела ему в лицо Ин и, коснувшись ледяными пальцами его горячей шеи, выдохнула: — Прощ-щ-щай, Огонек.
Мая прыгнула… Дождавшись, когда фиолетовая дама забудет о ее присутствии, галура бесшумно поднялась, оттолкнулась от твердой поверхности корня и в два длинных прыжка оказалась за ее спиной. Вот только коготки, готовые вцепиться в мучительницу, вонзились в обнаженные плечи ее жертвы, добавив коже Хранителя новых царапин. Он не дернулся от боли, не застонал. Он вообще не подавал никаких признаков жизни, просто висел, как тряпичная кукла, прикованная к дереву, и так же тихо и безвольно упал с него, когда гибкие корни и ветки разлетелись в стороны, выпустив из своих объятий пленника. А растерянная галура, по-прежнему державшаяся за Иргиса, рухнула вместе с ним вниз, больно ударившись копчиком о твердую землю. Тяжелое тело мужчины накрыло ее сверху, и, испуганно пискнув, Мая попыталась выползти из-под мертвого Хранителя.
Мертвого! Это открытие повергло ее в шок. Перестав копошиться, девушка прислушалась к стуку сердца в груди синеволосого и, не уловив никаких звуков, отчаянно взвыла. Внутри нее как будто что-то оборвалось. От подступивших к горлу слез стало не хватать воздуха. Мая все-таки выбралась из-под своей неподвижной ноши и даже умудрилась без особого труда перевернуть покойного. В руках действительно было больше силы. Вот только возвращать к жизни мертвецов эти руки, увы, не умели. А ей так хотелось снова почувствовать его тепло, услышать дыхание, увидеть насмешливую улыбку на бледных губах и прищуренные голубые глаза, полные лукавых искр. Так сильно хотелось, что она, забыв обо всем на свете, продолжала тупо сидеть рядом и ждать. Еще чуть-чуть, еще немного, и… он обязательно очнется, подмигнет ей и скажет, что все будет хорошо.
— Так и будеш-ш-шь бездействовать? — Порыв ветра, игриво коснувшись ее мохнатого уха, принес слова.
Мая вздрогнула, повернулась на голос, но… рядом никого не было. Дерево, туман, мертвец… и все! Фиолетовая дама, судя по всему, не просто ускользнула от атаки кровницы, она попросту растаяла в воздухе. И этот самый воздух теперь нашептывал ее голосом разные любопытные вещи.
— Ты же вирта, ты должна знать… — раздалось с другой стороны, и девушка снова обернулась и опять не увидела собеседницы.
— Что? Что знать? — не выдержав, крикнула она в пустоту.
— Знать про кровную метку, которую может поставить только вирта. — Слова, сопровождаемые перезвоном бубенцов, раздались за спиной Маи, а следом за этим ее макушки коснулись холодные пальцы Ин и слегка растормошили без того всклокоченные волосы. Девушка замерла, боясь пошевелиться, а Мастер продолжала: — Тебе должны были сказать жрецы, но даже если они этого не сделали, ты обязана знать сама. Это знание приходит с рождением, живет и крепнет в душе настоящей ясновидящей. Вы — истинные кровники, такие, какими вас задумали и создали. Ты, дочь моя, должна знать! Должна вспомнить…
— Но я не…
— В-с-с-с-поминай! — с нажимом прошипела женщина и надавила ладонью на голову галуры. Та со свистом вздохнула и… замерла. Ее дар вернулся! Перед внутренним взором замелькали обрывки видений, яркие и невнятные, длинные и мимолетные… А среди этого пестрого круговорота с навязчивым постоянством всплывали два уже знакомых ей образа: ангел с лицом Смерти и окутанный синим пламенем белый волк. — Метка вирты. Не на тело… на душ-ш-шу. — Тихие слова всколыхнули воспоминания. Чужие, не ее. Или все-таки ее? Откуда ей было знать, где реальность, где нет, если всю свою жизнь она только и помнила, как ее погружают в сон и как выводят из него с помощью специальных ритуалов. — Не разочаровывай меня, Мая, — с едва заметным укором проговорила собеседница. — Я с-с-слишком многое на тебя пос-с-ставила, — тихо добавила она, но кровница услышала.
— Эта метка… — Она запнулась. — Я смогу его с ее помощью оживить?
— Да, если ты готова забрать Огонька себе, — спокойно ответила женщина, пресекая нажимом руки попытку малышки повернуться и посмотреть на нее.
— Как это… забрать? — тянула время галура, ища ответ в своих рваных воспоминаниях. Она должна, она обязана была все вспомнить. Даже если никогда и не знала об этом. У нее просто нет другого выхода.
— Сделать его своим.
— Как… э…
— Заткнис-с-сь! — беззлобно, но многозначительно произнесла Ин, снимая ладонь с ее макушки. — Ставь метку, или я отправлю тебя домой. Если ты ни на что не способна, девочка, нам не о чем с тобой больше говорить. Мне не нужна неумелая дочь, так же как и не нужен строптивый Волк. Все в твоих руках. Покажи, что умеешь, и получишь этого глупого «пса» в подарок. Метку, Ма-й-й-й-я! — Протяжный крик, раздавшийся над ухом девушки, послужил сигналом к действиям.
Малышка надкусила подушечку собственного пальца и, удостоверившись, что на краю ранки набухла алая капля, потянулась дрожащей рукой к шее Иргиса.
— Не то, — разочарованно произнес ветер за ее спиной, и, сжавшись от нехорошего предчувствия, кровница неуверенно обернулась.
Там больше не было женщины. Лишь бесформенное нечто, сотканное из белого тумана. Оно раздраженно шевелило лентами-щупальцами, которые медленно, но верно тянулись к съежившейся фигурке галуры, застывшей вполоборота у тела Хранителя. И чудилось в этом существе что-то до боли знакомое, такое привычное и понятное, что весь страх девушки растаял, а на его место пришло осознание. Именно такой она себя ощущала, когда перемещалась в пространстве. Так вот почему эта фиолетовая дама звала ее дочерью! Они действительно были похожи.
Закрыв глаза, Мая попробовала погрузиться в транс. Если доступен дар ясновидения, то почему бы не вернуться и другим способностям? Она не ошиблась. Мгновение — и хрупкая треххвостая девушка исчезла под одобрительный свист ветра и тихий смех незримых бубенцов.
Она поставила ему метку, находясь за гранью видимости. Лишь легкое движение воздуха качнуло слипшуюся от крови челку Хранителя, когда Дух Огня и Света, не успевший еще истаять, стал обладателем серебристой вспышки, впитавшейся в него, как кровь в чистую ткань. Ослепительная звездочка мигнула и исчезла, утонув в чужой сущности. Похожую на эту, но более яркую и менее приятную метку он носил в себе несколько миллионов лет. И благодаря ее влиянию мог проживать жизнь за жизнью: рождаясь, умирая, снова рождаясь, как большинство людей. Эта необычная метка позволяла ему быть человеком с душой, повелевающей огнем и светом. А еще она, загораясь при пробуждении истинной памяти, неустанно напоминала, кто его хозяин. Однажды позволивший поставить на себя подобное клеймо, Огонек больше не мог существовать без него. Ни как человек, ни как Волк… ни как природный Дух. Его бы вообще не стало, если бы одна маленькая галура не наградила душу Хранителя капелькой собственной крови, перешедшей в нечто иное… яркое и невесомое, но такое необходимое ему.
Материализовавшись из воздуха, Мая упала прямо на Иргиса и, заметив, как дрогнули его веки, довольно мурлыкнула. Усталость овладела ее телом: ресницы опустились, а с улыбающихся губ слетело что-то неразборчивое. Когда мужчина открыл глаза, он обнаружил малышку, которая, свернувшись клубочком, мирно посапывала прямо на нем. А в переплетении черных корней, как на троне, сидела задумчивая Мастер Ин и, странно улыбаясь, гладила развалившегося рядом волчонка.
«Так что это было?» — мысленно обратился к ней Огненный Волк, однако ответа не последовало.
— Я спрашиваю: что произошло, Мастер? — тихо проговорил он. Повышать голос не хотелось, да и смысла это не имело. Ин прекрасно слышала даже на большем расстоянии. Не слова, так думы, вот только почему-то не спешила вступать в беседу. — Ты не желаешь разговаривать?
— Мысленно? — Улыбка ее стала какой-то печальной, что удивило Иргиса не меньше, чем его собственное воскрешение. Эмоции Мастеров всегда вызывали сомнения. Они были слишком яркими, но при этом фальшивыми, или их не было совсем. Проблески искренности для этих «великовозрастных мимов» являлись чем-то из ряда вон выходящим. И тем не менее Хранитель чувствовал, что его собеседнице сейчас действительно грустно. — Я больше тебя не слышу, Огонек. Разве не чувствуешь? Все! Нет связи. Ты свободен… от меня. Она теперь твоя новая хозяйка. — Кивком головы женщина указала на спящую галуру, которую он машинально обнимал руками, пытаясь то ли согреть, то ли придержать… а может, просто защитить? Взглянув на лохматую головку с прижатыми ушками, мужчина перевел взгляд на своего бывшего Мастера и мрачно поинтересовался:
— Что ты натворила, Ин?
— Ну как же? Исполнила твое самое заветное желание, волчонок, — рассмеялась та, вновь становясь похожей на себя прежнюю. — Подарила тебе жизнь и свободу.
— Жизнь мне подарила она. — Прислушавшись к собственным ощущениям, Иргис без труда определил чужой «росчерк» на своей душе. Неумелый, хрупкий и такой милый, что мужчина неосознанно улыбнулся, анализируя приобретение. — Ты же дала свободу… через смерть. Объясни, зачем?
— Мм… в память о былой дружбе? — Темная бровь женщины насмешливо выгнулась.
— Я слишком давно тебя знаю, Мастер, чтобы верить в бескорыстность. Зачем ты это сделала? И как?
— Если я объясню, ты пообещаешь выполнить мой последний приказ? — прищурившись, спросила она. Рука ее напряженно замерла на мягкой шерсти сонного волчонка, и тот, не открывая глаз, недовольно заворочался.
— Приказ?
— Просьбу, — исправилась собеседница. — Не думай, ничего плохого я от тебя не потребую. Ты сам захочешь это сделать. Ведь теперь вы с этой малышкой связаны так же, как мы были связаны с тобой.
— Что ты хочешь, Ин? — сдался Хранитель. — Хватит говорить загадками. Я устал. Бой с Водяницей, твой обман, пытки и смерть, а потом еще и это странное воскрешение… слишком много для одного дня. Говори прямо. Ну же? Что тебе от меня надо, Мастер?
— Я хочу, чтобы ты вернулся в Карнаэл и дальше служил Равновесию. Но вернуться туда ты должен вместе с Маей.
— Уже интерес-с-с-но, — искоса взглянув на малышку, прошептал мужчина.
— Ты же не можешь бросить на произвол судьбы ту, чью метку носишь. — Вопрос прозвучал как утверждение. — Значит… — Собеседница выдержала паузу и торжественно провозгласила: — Она отправится туда вместе с тобой!
— Зачем? — помолчав немного, поинтересовался Седьмой Хранитель. — Чтобы разрушить Дом своим визитом? Или чтобы привести его в нестабильное состояние, как это случилось из-за Арэ Арацельса? Решила создать очередную девочку-катастрофу и навязать ее мне? Во что ты превратила маленькую галуру, Ин?
— В то, чем она и должна быть по первоначальному замыслу, — пожала плечами Мастер.
— По чьему  замыслу? — выделив голосом второе слово, проговорил Иргис.
— По моему, — спокойно ответила Ин и, перекинув через плечо длинную косу, начала задумчиво теребить ее пальцами, вызывая тем самым тихий перезвон бубенцов, украшавших одежду. — Кровники, а точнее, вирты и виртэри — мои любимые создания. В них частица моей души, если хочешь. Хотя, скорее, души моей названой сестрицы, именно она послужила материалом для сотворения этой расы. Они должны были обладать способностями богов, но демиург, узнав об эксперименте, взбесился и привязал меня к своей связке, загнав в роль Мастера Снов. Это мой плен, моя ловушка… На мне тоже метка, Огонек, но не такая, как на тебе. И я тоже связана определенными правилами. Поэтому… а может, не только поэтому, я решила тебя отпустить с одним ма-а-аленьким условием: отныне ты обязан защищать свою новую хозяйку. Защищать и обучать ее. Девочка наивна и неопытна, ей потребуется хороший учитель и телохранитель. Ты лучший. Разве нет?
— Ну да, ну да, — криво усмехнулся мужчина, осторожно приподнимаясь, чтобы принять более удобную позу и при этом не разбудить Маю. Хотя та спала настолько крепко, что подобные движения живой «кровати» мало ее волновали. — Красивая история. Душещипательная такая. Особенно если учесть, что с тобой мы познакомились позже. И проверить правдивость этой сказки невозможно.
— А зачем проверять? — удивилась Ин. — Разве тебе не казалось странным, почему тебя так интересует раса треххвостых? Почему на тебя не действует их проклятая кровь? Почему замирает сердце при виде вирт и возникает непонятное желание оберегать их? Или ты решил, что просто девочка понравилась? — насмешливо уточнила она. — Тебе-то… Огненному Волку… понравилась какая-то худосочная пигалица, которая и на женщину-то не похожа. Так… комок любопытства и наивности с невинными глазами. — Заметив, как недовольно сжались губы собеседника, Мастер расхохоталась. Звонко, красиво и так раздражающе для сидящего на земле мужчины. — Ну ты даешь, волчонок. Удивил. Видать, жизнь среди стражей-людей оставила на тебе свой отпечаток. Или это близость корагов так повлияла? Когда ты просыпался подле меня, подобные человеческие заморочки тебе были чужды.
— Не отвлекайся, Мастер, — проговорил мужчина, натянуто улыбаясь. — Мои заморочки оставь мне и моей новой хозяйке. Кстати, как тебе удалось сделать из слабой вирты свое маленькое подобие? Не раскроешь секрет… по старой дружбе, а?
— Все просто, Огонек. Я передала ей жизненную силу всех моих созданий. Всех до единого. Теперь эта девочка не только наш с сестрой дальний потомок, она носитель моей собственной силы. Моя маленькая копия, как ты верно подметил. И кстати, относительно тебя она теперь испытывает похожие чувства. Такие, как желание оберегать, например, — подмигнула собеседница. — Это передала ей я. Вместе с частицей себя и своих творений.
— И так же, как ты, она отныне будет впадать в длительную спячку? — нахмурился Иргис и потянул галуру за ухо, желая разбудить. Та недовольно дернулась, обиженно наморщила носик и, пробормотав что-то, продолжила сладко спать.
— Она не Мастер Снов, она кровница. А после моей доработки — лучший представитель своей расы. Цени, Огонек! Я тебя не кому-нибудь отдала, а настоящей вирте с огромным потенциалом, который ты и должен помочь ей развить. — Ин улыбнулась, глядя на хмурое лицо Хранителя, и, сменив тон на задумчивый, выдала: — А вообще эта крошка любит поспать. Особенно после прогулок по подпространству, когда задействуются не изведанные ею резервы души. Научится ими управлять, а не действовать инстинктивно — дрыхнуть станет меньше. Или ты, наоборот, хотел, чтобы она чаще и дольше спала?
— Я бы хотел, чтобы ты перестала строить из себя благодетельницу и сказала наконец, какая тебе выгода от всего этого.
— Хочу, чтобы Карнаэлом правили вы, — сдалась наконец Мастер Снов и, откинув назад свою длинную косу, взяла в руки вторую.
— Зачем?
— Просто прихоть, что тут странного? — повела плечами она и принялась наигрывать тихую мелодию крошечными бубенцами, украшавшими шелковый рукав. — Это разозлит Мастера Дэ, а значит, станет моей маленькой победой в нашем давнем споре.
— Ну яс-с-сно, откуда ноги растут у твоей доброты, — тихо засмеялся Огненный Волк. — Ты все спланировала, не так ли? И как долго мы ходили по выложенной тобой дорожке, Ин? Надеюсь, судьбоносная встреча Катерины с демоном по имени Лу не твоих рук дело? Ты ведь давно проснулась… — Мужчина прищурился, наблюдая за своей бывшей хозяйкой.
На лице-маске не отразилось ничего, способного посвятить его в мысли этой… этого древнего существа. Богини, если верить ее словам, запертой под личиной Мастера Снов. Может быть… все может быть.
— Нет, Огонек. Я не настолько вездесуща. И потом, слишком велика привязка к седьмому миру. Здесь мой Круг Забвения, мое Древо Снов, моя территория. Но ты прав, то, что я давно не сплю, позволило мне наблюдать за всем тем, что связано с тобой. А наблюдая, я воспользовалась обстоятельствами. Твои друзья отправились в Срединный мир, я послала нужное видение маленькой вирте, и она, поддавшись порыву, совершила побег. Могла бы испугаться, сглупить, но ее жажда приключений взяла верх над страхами и чувством долга, вбиваемым в таких, как она, жрецами. Малышка не разочаровала меня, прилипла к одному из твоих друзей и потребовала забрать ее из собственного мира. А дальше я наблюдала за всем уже ее глазами. Хотя… чтобы обойти ваши охранные чары на поляне, использовала как ключ твою силу, то есть ее идеальную копию.
— Я это понял.
— А остальные нет, — довольно заявила Мастер.
— А остальным и не надо, — пробурчал Хранитель. — Как ты заманила Катерину и ее провожатых в леса Саргона?
— Никак. Это самое безопасное место для тех, кто не в ладах с Эрой. Что же удивительного в том, что они пришли именно сюда?
— Ты и это просчитала? — Усмешка скривила губы мужчины.
— Я этого ожидала.
— А потом убедила меня в своем повышенном интересе к Арэ Арацельса, в то время как сама ждала подходящего момента, чтобы украсть маленькую галуру?
— Ну почему же? Я развлекалась, наблюдая за тем, как суетятся вокруг «несчастной» веданики твои глупые друзья и как зло скрипишь зубами ты, Огонек, не имея возможности выгнать меня вон. Мне было… весело. — Она мечтательно зажмурилась и улыбнулась. Не знай Иргис ее так хорошо, принял бы эти показные эмоции за чистую монету. Но он знал… и потому не верил ей. — А когда появилось огненное чучело и принялось уговаривать вас всех вернуться в Карнаэл…
— Мастер, — перебил ее вдохновенную речь бывший слуга. — Что это, Мастер? — обеспокоенно пробормотал он, отстраняя от себя спящую Маю. На его обнаженной груди была кровь. Слишком много крови. Ссадины, нанесенные подвластным Ин деревом, затянулись, они не могли кровоточить. Резко дернув куртку все еще спящей девушки, он задрал ее тонкую маечку и… нервно сглотнул. На теле девушки красовались свежие раны, из которых текли проворные алые струйки. — Что ты с ней сделала?!
— Ничего. — Ответ принес порыв холодного ветра, а в следующую секунду рядом с галурой оказалась и сама Мастер Снов. — Это… Тигир-р-рский ис-с-с! Это стигматы, — прошипела она и снова исчезла, бросив Хранителя с его раненой хозяйкой.
— Мяв? — нехотя приоткрыв один глаз, спросила кровница.
— Все будет хорошо, малышка, — шепнул ей мужчина, и Мая, счастливо улыбнувшись, снова провалилась в сон.
Она не чувствовала ни боли, ни дискомфорта, не ощущала прикосновения чужих рук к своей коже. Лишь мягкое пощипывание целительной силы чуть щекотало ее, но этого было недостаточно, чтобы выйти из восстановительного сна, так похожего на глубокий транс.
Смерть чувствовал себя насекомым, попавшим в вязкое желе. Белый туман холодил кожу, застилая все вокруг. Не было земли, не было неба, не было окружающего пейзажа, лишь этот бледный «пудинг», пропитанный сонным зельем, в котором и бултыхался рогатый упрямец.
Не зря его Алекс иногда звал бараном, было за что.
Четэри безумно хотелось спать, но он сопротивлялся. Хотелось почувствовать наконец твердую почву под ногами, но стоило на миг сложить расправленные крылья, и странное парение оборачивалось стремительным падением в никуда. То вниз, то вверх, то влево, то вправо… в белом тумане источник гравитации постоянно менял свое положение. А может, это Смерть переворачивался в воздухе, сам того не понимая. Но так или иначе, странный полет напоминал вялое шевеление на одном месте. Без надежды куда-либо выбраться из замкнутого круга, за границу которого он, Четвертый Хранитель Равновесия, некоторое время назад решительно ступил.
Идиот твердолобый! Надо было все-таки послушаться Лемо с Иргисом.
А проклятый туман нашептывал колыбельную, покачивая свою непокорную жертву, словно мать непослушное дитя. Глаза мужчины слипались, тело слабело, и, чтобы преодолеть это наваждение, он каждый раз все глубже вонзал острые когти в нанесенные на тело раны. Боль отрезвляла, возвращала уставшее сознание из плена навязанных сновидений в реальность. А точнее, в безысходность.
Демонов Мастер! Где же тут выход?!
С того момента, как он окончательно увяз в Круге Забвения, прошло полчаса… или час, или два, а может, уже и сутки? Неизвестно. Время здесь работало так же странно, как и гравитация. То казалось, что белый плен длится не так уж и долго, а в другую секунду чудилось, будто минула вечность. И все эти минуты-часы-дни или другие временные отрезки несчастный Хранитель только и делал, что в процессе упорной борьбы с сонными чарами пытался куда-нибудь долететь. Это сначала полный решимости мужчина намеревался использовать зов крови как путеводную нить в туманном лабиринте, проведя несложный ритуал, который не требовал больших энергетических затрат. Смерть так и не сумел как следует подкрепиться, чтобы восстановить свой магический резерв с помощью сытной «пищи». Да и откуда ее взять-то в лесу? Десяток грибников, две перепуганные парочки и зверье, проявлявшее ленивый интерес к его персоне, — вот и весь эмоциональный улов голодного и злого четэри, которому приспичило-таки лично отыскать похищенную галуру. Но он не сдался!
Не сдался, да… вот же кретин!
Мысленно обругав себя в который раз, мужчина качнул черноволосой головой, отгоняя особо навязчивые сновидения, под тяжестью которых веки самопроизвольно опускались и вместо белой безнадеги перед внутренним взором начинали плыть яркие воспоминания. Острый коготь вновь царапнул начавшую присыхать рану. Боль встряхнула, на время отогнав колдовские грезы. Продолжая парить, четэри прислушался к собственным ощущениям, отчаянно пытаясь уловить хотя бы отголосок кровной связи. Увы, напрасно. А ведь до того, как нелегкая занесла его в этот проклятый туман, местоположение Маи определялось так явно, что он даже не сомневался в успехе своего похода сквозь границы Круга Забвения. Напрямки, так сказать. Без всяких магических штучек, без порталов и прочих изобретений. Ему просто нужно было идти на зов крови: галуры и своей. Старый и давно непопулярный обряд Срединного мира оказался таким полезным в сложившейся ситуации.
Чтобы «пробудить» кровь и усилить ее «голос», требовалось немного чар, заученный с детства текст заклинания и ритуальные порезы на груди и руках. Несложно, хотя и неприятно. Под действием магии четэри идентичные раны должны были открыться у всех, кто связан кровью с инициатором ритуала. И неважно, как именно зародилась эта связь: в результате брачного обряда, клятвы на крови или чего-нибудь типа меток, поставленных галурой на шее мужчины. Спустя какое-то время, как и рассчитывал Смерть, на теле девушки возникли стигматы. Он знал об этом наверняка, ибо их связь с Маей многократно возросла, что и послужило сигналом для поиска девчонки.
Открыть портал, используя ее метку как маячок, Хранитель даже не пытался. Мало того что сил на такое мероприятие не хватало, так еще и место, куда он намеревался пробиться, являлось на редкость… непроходимым. Как удалось проникнуть на территорию Мастера Дэ Арацельсу, для Смерти так и осталось загадкой. А жаль! Расспроси он тогда друга, глядишь, что-нибудь сейчас да и вышло бы. Хотя… с магическим резервом, которого едва хватило на проведение простейшего ритуала, вряд ли. Так и попал самый старый Хранитель Равновесия в туманные объятья Круга Забвения, где лишился как материальной, так и ментальной опоры. А зачарованная пелена продолжала нашептывать ему о прошлых днях, пытаясь успокоить (или усмирить?) его уставшее тело и полную сомнений душу. Такая далекая и чужая жизнь вновь встала перед глазами, будто все это было вчера.
Красный Харон по прозвищу Смерть никогда и никого не любил, кроме своей младшей сестры Эрис. Да и это чувство было сложно назвать любовью, скорее, он восхищался той, которую после гибели родителей вырастил и воспитал. Сестра носила имя пламенного цветка и напоминала это дивное растение не только нравом, но и внешностью. Алая кожа, небольшие рога и просто изумительные черные косы до самых щиколоток. Девочка-огонь, девочка-порыв, девочка-мечта. Только ей, пожалуй, он готов был спустить некоторые провинности. Эрис росла и хорошела день за днем. Из милой девчушки она как-то незаметно превратилась в красивую женщину. От кавалеров не было бы отбоя, если бы не одно веское обстоятельство — ее единственный брат.
Он не слыл садистом, не любил пытки, но его жестокость при принятии судьбоносных решений была широко известна. Подчиненные боялись и уважали Харона, хотя больше все-таки боялись, ведь любая провинность, вызвавшая недовольство хозяина, каралась… да-да, именно смертью. Смертные приговоры приводились в исполнение без суда и следствия, по легкому взмаху руки или едва уловимому движению черной, как ручьи за пределами Харон-сэ, брови хозяина. Впрочем, кого-то он мог и помиловать, если подобное проявление «милосердия» было ему выгодно. Сильный, молодой, умный и расчетливый воин-маг, воспитанный в жестких традициях собственного народа, он одинаково комфортно чувствовал себя как за столом рабочего кабинета, так и на поле битвы с обнаглевшим соседом, посягнувшим на его территорию. Сколько их насчитывалось, этих горе-завоевателей? Поначалу много. Как только весть о смерти отца разлетелась по округе, земли юного Сэмирона стали лакомым кусочком, который, как полагали другие Хароны и безземельные Харры, можно было легко захватить. Ошиблись. И расплатой за эту самую ошибку стали море крови и смерть… Смерть виноватых, смерть невинных, смерть всех тех, кто просто попал под руку краснокожего четэри. А потом настали времена затишья: вооруженный нейтралитет с одними соседями, торговые связи с другими, вступление в союз с третьими… Жизнь текла своим чередом год за годом, век за веком. А Сэмирон, получивший прозвище Смерть, правил твердой рукой в своем Харон-сэ, территории которого заметно увеличились за последнее время.
Он уважал сильных противников, имел властных союзников, заботился о своей младшей сестре, оберегал ее и… никому не доверял, кроме нее. Лишь ей он готов был подставить спину, будучи уверенным в том, что не получит удара под крыло. И потому, наверное, так тяжело оказалось пережить предательство Эрис. Чего ей не хватало? Деньги, драгоценности, роскошные наряды… любой каприз своей огненной малышки Сэмирон выполнял практически без возражений. Она была самым дорогим для него существом, его частью, его гордостью и отрадой. И как он недоглядел, как не заметил в родной сестре коварного врага? Или его там и не было?
Внезапная догадка оказалась столь ошеломляющей, что задремавший Хранитель очнулся. Резко вскинул голову и осмотрелся. Вокруг было белым-бело… Ну и демон с ним! Не меняя направления, Смерть продолжил свой полет в неизвестность сквозь прохладную дымку сонного тумана. Мысль, родившаяся во сне, продолжала крепнуть, обрастая все новыми доказательствами правоты.
Кому нужно было подвести Сэмирона к смертной черте?
Кто имел достаточно силы и власти, чтобы соблазнить Эрис и толкнуть на подобное вероломство? А если бы она отказалась — принять ее облик и всадить тот отравленный ядом кинжал ему под ребро. Слишком точный и выверенный удар… яд убивал медленно и неотвратимо, не давая шансов на выживание, но оставляя время на заключение сделки с…
Эра!!!
А ведь он убил предательницу-сестру, унаследовавшую его Харон-се и бесценную коллекцию запертых в кристаллы душ. Убил потом, обойдя законы Карнаэла, запрещающие встречаться с родственниками. Бывший Харон подстроил ей и ее жениху несчастный случай и наслаждался, глядя, как уходит жизнь из ее тела. А сестра смотрела на него удивленными глазами и что-то шептала… тихо-тихо… он не расслышал.
Боль и злость, волной накатившие на затуманенный чарами разум, подействовали не хуже ледяного душа. Стиснув зубы, мужчина зарычал и… увеличил скорость. Не мог же этот проклятый туман вечно стоять у него на пути. Чары, сновидения, искушение забытья — Смерть преодолеет все, потому что он не только Красный Харон, но и старший Хранитель Равновесия, которому доступна сила связанного с ним корага.
И тут же, как по заказу, в голове родилось новое озарение. А все эти изменения, которые претерпел его жестокий и властный характер за годы службы… уж не под влиянием ли вышеупомянутой связи они произошли? Раньше Смерть думал, что просто слишком очеловечился, живя бок о бок с шестью стражами-людьми. Когда-то давно он воспринимал их расу как разумных животных, а женскую половину считал симпатичными и забавными куколками, которых можно держать в своем доме, кормить и одевать, а еще использовать в любовных играх и просто для услады глаз и слуха. Некоторые рабыни были очень талантливыми и обладали чудесным голосом. Ему нравилось за ними наблюдать… как за милыми зверушками, развлекающими хозяина. Нравилось их целовать и ласкать, замечая в глазах страх и смирение, а иногда и всплеск ответной страсти. Когда же судьба в образе Хозяйки Карнаэла столкнула его с магами из других миров и поставила всех их на один уровень, пришлось привыкать смотреть на людей как на сослуживцев, а впоследствии и как… на друзей. Самых близких, самых верных, таких, каких прежде у Сэмирона никогда не было. И он действительно привык, изменил точку зрения и пересмотрел свои цели. А еще… он изменился сам. Стал мягче, спокойнее, мудрее и, что самое странное, перестал испытывать тягу к кровопролитию. Не то чтобы его пугала кровь, просто теперь ему казалось, что убийство не единственное решение проблем и даже не самое правильное. Иногда он сам себе напоминал болото, тихое, но опасное. И только сейчас провел параллель с болотным корагом, которого подселили в его тело во время Обряда посвящения.
Арацельс слился со своим огненным демоном воедино, но в результате не стал походить на спятившую тварь, которой правят лишь голод и похоть. Так почему все они столько лет воспринимали корагов исключительно как животных? Если существо не кормить веками и держать на «магической цепи», разве не станет для него нормальной реакцией кидаться на «еду» и женщин? Сексуальная энергия ведь тоже своего рода «пища», пополняющая магический резерв истощенного создания. Когда-то давно, потеряв контроль над собственной силой, эти демоны лишились тела и тронулись рассудком, после чего и были заперты в хранилищах корагов, расположенных в Домах, подобных Карнаэлу. Или только в Карнаэле? Ответа на данный вопрос Смерть не знал. Зато теперь он был точно уверен, что магия, которую Хранители получили от душ демонов после ритуала, не только наградила их второй ипостасью, сделав первую сильнее и неуязвимее, но и повлияла на характер. А еще четэри вдруг подумалось, что влияние это было взаимным. И возможно, их личные кораги тоже изменились.
— Вот мне интересно, — проговорил туман красивым женским голосом, в переливах которого слышался звон бубенцов. Четэри вздрогнул, сбившись с пути, если у полета в никуда этот самый путь вообще был. Крыло дернулось, глаз тоже… Нервный тик как реакция на слуховые галлюцинации? — Ты о чем думал, когда наносил на тело Арвенги? — Мужчина поджал губы, не желая беседовать с собственным воображением. — Решил истечь кровью и убить на расстоянии маленькую вирту, чтобы она никому не досталась? — продолжала разглагольствовать невидимка, прячась то ли в его голове, то ли среди бесконечного тумана. — Отвечай уже, Хранитель!
— Уйди, глюк, — процедил сквозь зубы тот.
— Уйду, конечно, — насмешливо пропел «глюк», — но и тебя с собой заберу, идиот рогатый! — На последних словах голос стал больше напоминать шелест листвы, вплетенный в чарующую мелодию нежных бубенцов. Не живой, не женский… нереальный, но при этом такой притягательный, что заслушаешься.
Вот Смерть и заслушался. А когда очнулся от странного наваждения, понял, что больше не парит среди белого тумана, а стоит на покрытой черным пеплом земле напротив огромного дриддерева с чересчур темной кроной. А под деревом, устроившись среди извилистых корней, сидит заметно потрепанный Иргис, на котором, свернувшись калачиком, спит его мохнатое несчастье по имени Мая.
— Ну и чего ты явился? — разочарованно вздохнул синеволосый, одарив друга недобрым взглядом, который нехорошо сверкнул, стоило мужчине заметить ритуальные порезы на красной коже. — Арвенги? Так это ты сделал?! Ну, ты…
— Хватит! — оборвала его Мастер Ин, бесшумно выплывшая из-за спины четэри. — Давай-ка, Сэмирон, исправляй последствия своей глупой затеи. Мне нужна здоровая и полная жизненных сил вирта.
— Зачем? — в один голос спросили Хранители.
— Мм… метку ставить? — Ее полувопрос-полуответ прозвучал подозрительно мило, а смех бубенцов лишь укрепил подозрения, закравшиеся в головы мужчин.
— Еще одну? — Иргис прищурился. — Кому?
— Сам догадайся, волчонок, — разнеслось по поляне, когда Мастер уже растворилась в воздухе.

Рид шел по ее следу, наслаждаясь охотой. Сила плескалась в нем, требуя выхода, вспыхивала искрами на кончиках пальцев и расцветала голубоватыми бликами на бледной коже. Как же давно он не чувствовал себя по-настоящему живым. Кем был Хозяин Карнаэла последние несколько веков? Незаметной тенью с огромным запасом уникальных знаний и… с отвратительно малой способностью влиять на свой собственный Дом. Дом, который подчинялся ему тысячелетиями. Дом, который питался его магией и дарил взамен могущество. Дом, который был частью его, а потом вдруг стал просто куском камня, задремавшим в ожидании нового Хозяина. Нового! И это при живом еще (относительно живом) старом. Так в Карнаэле появилась она — демон без лица, срок правления которой вышел, и сейчас… именно сейчас Рид, захваченный азартом охоты, шел по ее следу, предвкушая недолгий, но интересный поединок.
Ему хотелось размяться, испробовать в бою забранную у Катерины силу, а еще… стать наконец единственным Хозяином этого места. Пока Эра жива, пока часть Дома подчиняется ей, а другая пусть и не слушается, но и не вредит бывшей хозяйке — Рид не желал успокаиваться. Время, когда демоница была ему нужна, прошло. Теперь он жаждал ее смерти. Не быстрой и бесполезной, а медленной и мучительной, а еще очень выгодной для него и Дома. Всего-то и надо: уничтожить тело и поймать в ловушку дух Эры, чтобы потом поместить его в хранилище корагов. А лучше сразу в Роэ! Так надежней. Ведь несмотря на то, что Риду в последние дни удалось разорвать большинство связей демоницы с Карнаэлом, уничтожить их все он так и не смог. Никакие знания и умения вкупе с новыми силами не помогли вытравить эту «безликую бабу» из магического рисунка Дома, ее сущность намертво вплелась в него, как и положено сущности Хозяйки. И будь погруженный в спячку Карнаэл действительно свободным, нынешняя попытка Рида уничтожить Эру не принесла бы никаких результатов. Напротив, Дом встал бы на защиту своего Духа и легко отразил бы любую угрозу, направленную на него. Но… Карнаэл тогда не был свободен! Следовательно, власть демоницы над ним не стала абсолютной. Именно поэтому и удалась авантюра с разделением.
Лу, всегда мечтавший заполучить этот Дом, заслал сюда Арэ с «подарком» в крови. Ходили слухи, что наиболее слабого Хозяина можно убить подобным образом, на это хитрый демон и надеялся. Но теория, как водится, далека от практики. И без содействия Рида идея перевертыша не увенчалась бы успехом. В лучшем случае Катю с ее новыми способностями «каменный монстр» просто проигнорировал бы, в худшем — убил бы на месте как угрозу истинной Хозяйке. Ну а на деле Карнаэл по привычке выполнил приказ своего старого господина и… запустил процесс интеграции с девушкой. Точнее, с магией Высшего в ее крови. Именно эта магическая сила, дарованная Катерине демоном во время брачного обряда, теперь обитала в теле Риденхарда, покровительствуя и подчиняясь ему. Пусть не родная, данная природой и родителями, но тоже очень хорошая. Лу всегда гордился чистотой своей крови и соответственно высоким качеством магической силы. Он даровал ее часть супруге, та оказалась хорошим сосудом, который практически не испортил столь дивное приобретение, ну а Рид, осознав, что за сокровище попало в его руки с возвращением маленькой Арэ, просто забрал эту самую силу себе. К слову, подобный эксперимент не имел бы успеха, если бы призрачный Хозяин Карнаэла, коротая время в Черном Роэ, не постиг основы методик, используемых демиургами. Выпить чужую магию, как и энергию, способны многие существа. А вот забрать ее в чистом виде и сделать своей — это уже привилегия творцов. И теперь он смело мог называть себя одним из них. Древний, сильный, мудрый Хозяин… Что может быть лучше для такого уникального Дома, как Карнаэл?
Рид замедлил шаг и прислушался. Бледные губы мужчины дрогнули, складываясь в зловещую ухмылку. Синие глаза вспыхнули, а ладони окутало пламя похожего цвета. Эра была рядом… Он чуял демоницу… Сейчас, когда бывший Хозяин обрел тело и силу, они могли играть на равных. Дом не препятствовал, но и не помогал. Одной своей частью он подчинялся ей, другой — ему. Подчинялся во всем, кроме угрозы одному из своих законных владельцев. Бывшему, настоящему, будущему… неважно. Он признал их обоих и… позволил им решить вопрос власти в честном поединке. На это Рид и рассчитывал. Этого Эра и опасалась.
В том, что именно происходит, демон без лица разобралась не так давно. И правда, открывшаяся ей, мягко говоря, не радовала. Одно дело — устранить человеческую девчонку, другое — предприимчивого демона, который был намного старше ее отца и, как это ни печально, значительно сильнее и опасней ее самой. Но и сдаваться на милость победителя Эра не собиралась. Она намеренно мелькала в поле его зрения и снова ускользала, прячась за подвижными стенами коридоров. Еще пара пролетов, каких-то несколько десятков шагов, и…
Рид резко остановился. Его хищное лицо стало злым, светящиеся глаза сузились, а губы сжались. Призвав бледно-голубое кружево нового личного портала, который появлялся в период последней стадии слияния Хозяина с Домом, мужчина нырнул в него и исчез, оставив «жертву» недоуменно хлопать глазами.
— С-с-сбежал, — сплюнув от досады, зашипела женщина. — Ну надо же! С-с-сбежал! — Она нервно расхохоталась, закрыла ладонями лицо, затем резко замолчала, пару секунд подумала и, создав два поисковика, отправила их на «вражескую территорию». — От меня не сбежиш-ш-шь, милый.
Когда Лилигрим решила присвоить тело Катерины, она, к сожалению, не подумала о том, как после этого будет выбираться из комнаты, в которой, куда ни плюнь, везде магическая сигнализация. Шаг влево, шаг вправо — и демон по имени Рид (о наличии которого в этих стенах она даже не подозревала) явится проверить свою личную «кормушку». Однако умные мысли, как всегда, запаздывали. И теперь Лили, став счастливой обладательницей живого тела со спящим разумом (совершенно не мешавшим ей пользоваться своей материальной оболочкой), задумчиво изучала потолок комнаты, размышляя над иронией судьбы. Мысль о том, что она недальновидная идиотка, девушку почему-то не посещала. Зато идеи о неожиданном спасителе то и дело возникали в ее белокур… то есть темноволосой головке. К чужому телу оказалось не так-то легко привыкнуть, особенно после семи лет бестелесного существования. Оно казалось тяжелым и нескладным, а эти темно-каштановые пряди, упорно падающие на лицо, откровенно бесили. Спаситель, в роли которого Лилигрим представляла Арацельса либо Смерть, ну или, на худой конец, какого-нибудь другого Хранителя, идти к ней на выручку не торопился, Рид тоже не возвращался, встречаться же с Эрой в Катькином обличье она и сама не горела желанием. Минуты текли, раздражение девушки росло, а вокруг ничего не менялось.
Когда уставшая от бездействия Лили решила наконец встать с кровати и, рискуя привлечь к себе внимание демона, попробовать пробиться сквозь его чары к выходу… раздался взрыв. Ей стоило большого труда не подскочить с громким визгом на ноги, а остаться лежать все в той же позе, старательно изображая из себя спящую. Сначала девушка подумала, что вернулся Рид, хотя наличие звуковых спецэффектов с его появлением как-то не вязалось. Но посторонний в каэре был. Лилигрим могла поклясться в этом. Она чувствовала его взгляд, слышала тихий шорох, ощущала чужой и такой сильный запах. Пахло осенью: пожухлой листвой и дождем. Тяжелые шаги, дыхание, скрежет острых когтей по каменному краю огромной постели… Девушка невольно сглотнула и чуть приоткрыла один глаз. Сквозь темную вуаль длинных ресниц она увидела силуэт огромного чудовища, которого раньше никогда не встречала.
— А вот и я, девочка, — радостно оскалился визитер, нависнув над ней. — И кто тебя сюда упрятал, кареглазая? Эра? — спросил монстр, погладив когтистой лапой ее обнаженную ногу. Ответа он не ждал, вероятно, поверил, что девушка спит. А может, ему просто требовался не собеседник, а что-то, то есть кто-то совсем в другом качестве? — Симпатичный нар-р-ряд, — подозрительно глухо прорычал незнакомый монстр, разглядывая прикрытую тонкой рубашкой фигурку.
Сердце бешено забилось в девичьей груди, вторя эмоциям Лили, а Катя продолжала гостить в стране грез, ничего не ощущая и ни о чем не догадываясь.
«Кажется, меня ожидает секс с чудовищем, — мысленно скривилась девушка, продолжив изображать из себя спящую, что давалось ей все труднее. — И черта с два я утром снова перережу вены!» — решила она, приготовившись к изнасилованию. Лилигрим прекрасно помнила, что ночные сущности стражей питаются сексуальной энергией и эмоциями. Первая брачная ночь семь условных лет назад обернулась для нее адом. Такое не забывается даже в посмертии! Тогда ее мучил собственный муж (точнее, его болотный кораг), сейчас же… Отогнав мрачные воспоминания, девушка задумалась. Данный экземпляр от других явно отличался… чем-то. Может, разумностью? И внешностью… «Очередной Хранитель, что ли? — мелькнуло у Лили в голове. — И когда только Эра успела его обработать?»
Развить данную тему Лилигрим не дали. Огромные ручищи на удивление аккуратно подняли ее с кровати и понесли по направлению к выходу. Новых взрывов не последовало. Кругом вообще было подозрительно тихо, будто все охранные чары временно отключились. Или же их виртуозно обходили, вернее, обходил один крупный зверочеловек, который все меньше напоминал Лилигрим корага. Внешне он был похож на этих тварей, но безумием и сексуально-эмоциональным голодом не страдал. А это уже был нонсенс. Лили, охваченная смесью страха и любопытства, снова приоткрыла глаза. Может, оборотень какой залетный? Однако, заметив в нескольких сантиметрах от собственного носа волосатую грудь своего странного «спасителя», тут же опустила ресницы, чтобы в следующий момент и вовсе зажмуриться от громкого и мрачного:
— С-с-с-тоять!
Чудовище остановилось, продолжая прижимать к себе девушку.
— Райс-с-с? — прошипел демон, заметно удивившись. — Вот уж кого не ожидал тут зас-с-с-тать…
— Мы знакомы? — спросил тот, обернувшись.
А Лилигрим искренне позавидовала его выдержке: саму ее слегка потряхивало, и изображать «спящую красавицу» в таком нервном состоянии для девушки было настоящим подвигом.
— Положи мою девочку обратно, — вместо ответа приказал Рид.
Чтобы понять, кто это, Лили не потребовалось подсматривать (хотя очень хотелось). Она узнала его на слух. Не в теле Ринго, а в своем собственном образе загадочный демон обладал просто удивительным голосом. Бархатным, обволакивающим, чарующе-красивым и оттого пробирающим до самых костей.
— Это моя девочка, — нагло заявил Райс.
— Нет, моя!
— А я говор-р-рю, моя! — В голосе монстра послышались угрожающие нотки, отдавать свою добычу он явно не собирался. — Решим спор-р-р по-мужски?
«Сейчас порвут, гады!» — обеспокоенно подумала Лилигрим и мысленно застонала. Так быстро расставаться с новым телом ей не хотелось.
Не порвали! Более того, к ней даже не прикоснулись после того, как осторожно положили обратно на жесткую постель, на которой она благополучно пролежала все время недолгого, но жестокого поединка. Естественно, Лили подглядывала, ибо пропустить такое зрелище была не в силах. «Оборотень» возвышался над противником почти на целую голову и был раза в два шире. Видимо, решив, что это дает ему преимущество, он и начал драку. Один короткий прыжок, взмах когтистой лапы, и… в сжатых пальцах чудовища неумолимо растаяли рваные клочья черного тумана, похожие на обрывки плаща.
— Да кто ты такой?! — взвыл монстр, обойдя противника по дуге.
— Хозяин Карнаэла, Райс, — с коварной улыбочкой на бледном лице ответил демон.
— Очередной?!
— Единственный.
— Риденхар-р-рд?!
— А кто еще?
— Ну мало ли…
— Риденхард Хладнокровный. К вашим усл… — Изображая грациозный реверанс, мужчина запнулся, так как на него снова напали. — Дурак, — констатировал демон, вынув из груди соперника заметно удлинившиеся пальцы, которые на время успели стать металлическими шипами.
Лили полностью разделяла его мнение. Ведь этот тип только что проткнул огромное чудище рукой, будто вилами, а затем стряхнул кровь со своей трансформированной ладони и спокойно пронаблюдал, как она вновь становится похожей на человеческую. И зачем глупец Райс полез в драку? Все-таки он не оборотень, а новичок-хранитель, ночная сущность которого оставила при нем разум, но напрочь лишила инстинкта самосохранения. Или не новичок? Лилигрим никак не могла вспомнить, почему его имя казалось ей знакомым.
Полежав пару минут на полу, монстр медленно поднялся и уставился на Рида бешено горящими разноцветными глазами. На вытянутой морде расцвела кровавая ухмылка, кривая и дикая, а еще чуть-чуть виноватая. От ранения его слегка пошатывало, но умирать смертью храбрых дураков этот «осенний зверь» явно не спешил.
— Пр-р-рости, друг, — сплюнув кровь, рыкнул Райс. — Я должен был убедиться, что это действительно ты, а не очередная личина Эры. — Он приподнял лапы в жесте «сдаюсь» и начал отступать к двери. — Раз у Карнаэла уже есть достойный Хозяин, я, пожалуй, пойду…
— А как же девочка? — ехидно поинтересовался демон.
— А отдашь? — с грустной иронией спросил проигравший.
— Нет, конечно! — скрестив на груди руки, усмехнулся Рид.
— Вот и я о том. Пойду?
— Иди.
И он пошел. Лили даже обидно стало, что от нее (от них с Катей) так просто отказались. И только она мысленно окрестила этого Райса предателем, как тот рухнул на пол словно подкошенный, так и не дойдя до порога. А вокруг руки демона, стоящего за его спиной, заплясало синее пламя. Точно такое же, как то, которое таяло возле огромной фигуры поверженного «зверя».
— Не стоит доверять незнакомцам, — философски заключил Риденхард и, скользнув взглядом по «спящей» девушке, направился к выходу.
«Не заметил?» — с надеждой спросила саму себя Лилигрим, сквозь полуопущенные ресницы всматриваясь в спину мужчины.
— Не с-с-стоит, — прошипел внезапно оживший покойник, схватив противника за ногу. — У меня иммунитет к силе Лу, с-с-сволочь, — шипел монстр, раздирая тело демона острыми как бритва когтями. — Трус-с-сливая твар-р-рь! — рычал он, вгрызаясь в шею отчаянно отбивающегося Рида.
Вокруг них бесновался синий огонь, всполохи которого тонули в алом зареве. Во все стороны летели брызги крови, ошметки плоти, обрывки черного тумана и золотистые клочья звериной шерсти. Звуки, которыми сопровождалась эта бойня, больше не содержали слов. Рык, шипение, вой, крики, стон… хруст, но никак не слова.
Девушке казалось, что она перестала дышать, глаза закрылись сами собой, и в этот момент Лили впервые позавидовала спящей Кате. Хорошо еще, что кровать стояла достаточно далеко от дерущихся мужчин. Иначе бы Лилигрим не выдержала. Нет, ей не было страшно, ее мучила подступившая к горлу тошнота. Живое тело реагировало на происходящее с омерзением и брезгливостью. Опасаясь, что такие яркие чувства, мало похожие на удовольствие от чудесного сна, будут кем-нибудь замечены, девушка усилием воли заставила себя думать о приятном: Земля, лето, звездная ночь, скрипка в руках и… краснокожий «черт» с охапкой белых роз на ее балконе. Мм… сказка. И эту самую сказку Лилигрим твердо решила воскресить. А потому расслабила лицо и позволила губам чуть изогнуться в легкой улыбке. Пусть думают, что ей снится что-то хорошее. Хотя парочке, занятой взаимным убиением друг друга, вряд ли было до нее дело.
— Что здесь… — Знакомый голос, вторгшийся в какофонию противных звуков, заставил Лили напрячься, а лязганье металла о каменную поверхность, прервавшее фразу очередного гостя, — передернуться.
— Ничего ос-с-собенного, — равнодушным тоном ответил Рид, с гадким хлюпаньем вынимая свои окровавленные руки из тела Райса. — Выясняли отношения… по-мужски.
— Ты кто такой? — Застывший в дверном проеме Арацельс бросил настороженный взгляд на лежащую на постели девушку и снова уставился на поднимающегося на ноги демона. Рыжее пламя вокруг его фигуры вспыхнуло ярче, добавив красок и без того прекрасно освещенному помещению. Кулаки мужчины сжались, а по белой коже расползлись черные дорожки проступивших вен.
— Твой информатор, мальчик. Не признал?
Он стоял спиной к Лилигрим, и она не могла видеть его лица, зато бурю эмоций, отразившихся на физиономии Первого Хранителя, ей удалось рассмотреть во всех подробностях. В свете огненных факелов сцена, развернувшаяся у входа в комнату, казалась особенно зловещей. В темной луже крови, разлившейся по полу, лежало мертвое чудовище, на обезображенной морде которого тускло светился один неповрежденный глаз. Прозрачно-синий, словно сапфир. А по обе стороны от изуродованного мертвеца стояли двое мужчин. Облаченный в черные одежды Риденхард был стройнее и ниже ночной ипостаси стража, но опасностью и силой от него веяло ничуть не меньшими.
— А это… — Арацельс запнулся, разглядывая не подающее признаков жизни тело.
Да и откуда там жизнь? Демон разорвал в клочья грудную клетку несчастного и, как показалось Лили, еще и кадык ему вырвал. Что там говорил глупец Райс? Иммунитет к магической силе? А про физическую он, судя по всему, забыл. Кретин разноглазый! Мало того что сам нарвался на мучительную смерть, так еще и в ловушку Дома угодил. Теперь будет очередным привидением Карнаэла, как раз освободилось вакантное место. От этой мысли Лили снова улыбнулась. Чуть-чуть… едва приподняв уголки своих новых губ. Она больше не призрак, она человек! Главное теперь не выдать себя, а тихо-мирно дождаться, когда эти двое уберутся из каэры вместе с трупом.
— Шпион-неудачник, — терпеливо пояснил демон, стоя напротив заметно шокированного Хранителя.
— Райс-с-с? — В голосе мужчины, опознавшего труп по каким-то не известным Лилигрим признакам, проскользнуло что-то странное. Смесь раздражения и… сочувствия? Девушка так и не успела толком разобрать эмоции старого друга, ибо тот снова заговорил: — Что тут происходит? Почему моя Арэ здес-с-сь?
— А где ей еще быть? — пожал плечами демон. — В объятиях твоих дружков-корагов? — ядовито уточнил он.
— Ш-ш-ш-ш-что ты… — зашипел бело-рыжий визитер, прожигая собеседника отнюдь не дружелюбным взглядом.
— Заткнис-с-сь, мальчиш-ш-шка! — таким же тихим и почти беззлобным шипением ответил Рид. — Я устал. Говорю один раз, повторять не буду. Мое имя Риденхард Хладнокровный. Полагаю, оно тебе знакомо из курса истории Дома. Прос-с-сти, что не представился при телепатических контактах, время тогда не приш-ш-шло. Я прежний Хозяин Карнаэла, а после с-с-смерти Эры стану будущим. Сейчас же мы с ней практически на равных.
— А Катя? — покосившись на спящую жену, уточнил Хранитель.
— Отдыхает, набирается сил. З-с-с-с-десь она в полной безопас-с-сности.
— Я хочу ее забрать, — упрямо вздернув белый подбородок, чересчур заострившийся в звериной ипостаси, проговорил мужчина.
— Ис-с-сключено.
— Она моя!
«Опять начинается битва орангутангов!» — мысленно прокомментировала Лилигрим, прислушиваясь (да и, что греха таить, присматриваясь) к мужчинам, застывшим в дверях.
— Запомни раз и навсегда, мальчик. — В бархатном голосе Хозяина послышались металлические нотки. — Маленькая Арэ моя и только моя, но ес-с-сли ты продолжишь верно служить мне, своему гос-с-сподину, я, так и быть, буду иногда допускать тебя до ее тела. Мне же, как ты наверняка понял, от девуш-ш-шки требуется только магическая сила. В остальном, — мужчина усмехнулся, — она твоя.
— А если я откажусь… с-с-служить? — холодно переспросил Арацельс.
— Тогда… — Лили едва не выдала себя испуганным вскриком, когда вылетевший из фигуры демона черный туман плотным коконом окутал ноги и руки взбрыкнувшего было Хранителя. На шее его вспыхнуло огненное кольцо. Вот только цвет этого кольца заметно контрастировал с родной стихией эйри. Синее пламя не оставляло ожогов на белой коже, но, судя по напрягшемуся лицу мужчины, ничего хорошего ему не сулило. — Я убью тебя, Цель, — спокойно закончил фразу Рид и… разорвал огненный «ошейник». Но Арацельс, плененный странным туманом, по-прежнему не двигался. Лишь глаза его мрачно горели золотисто-алым да уголки плотно сжатых губ чуть заметно подрагивали. — Ты уяс-с-снил урок, мальчик?
— Более чем, — криво усмехнувшись, сказал Хранитель.
— Иди. Найдеш-ш-шь демоницу, не убивай. Просто позови меня мысленно. Я подарил тебе частицу себя при нашем первом контакте, так что услыш-ш-шу.
— А самому найти не судьба? — раздалось над ними.
Мужчины резко подняли головы, Лили тоже напрягла зрение, вглядываясь в плохо освещенный угол… однако, кроме слабой искорки поисковика, которую и заметить-то удалось только благодаря голосовому сообщению, под потолком ничего не было.
— Я слишком отвлекся из-за вас-с-с, люди! — с раздражением заявил Рид и одним щелчком пальцев уничтожил пронырливый поисковик. — Выходи! — скомандовал он и нетерпеливым жестом указал визитеру на дверь. Черное облако вокруг его фигуры рассеялось, вернув мужчине способность двигаться. Лилигрим так и не поняла, почему демон не испробовал его действие на Райсе. Хотя, может, у мертвеца и на черный туман, как на магию Лу, был таинственный иммунитет? Или же воскресшему Хозяину просто захотелось поиздеваться над самоуверенным идиотом, кто знает? — Мне надо обновить защ-щ-щиту. Вон отсюда! — повысил голос Риденхард, и Арацельс, окинув напоследок цепким взглядом чужую каэру, послушно отступил за ее порог.
Отступил и исчез, угодив в подкравшийся сзади портал.
«Кислотно-зеленый, — отметила про себя девушка, продолжавшая украдкой наблюдать за происходящим. — Значит, Эра позаботилась. Ее цвета».
Риденхард спешил. То, что Эра воспользовалась его невнимательностью и узнала, где спрятана Катерина, ему не нравилось. Но переносить девушку в другое помещение он не стал, решил не рисковать. Эта каэра была идеальным местом для принудительного сна. Спрятанная в плотном кольце стен комната просто кишела разного рода ловушками. И даже если бы нашелся уникум, способный обойти охранные заклинания, Рид все равно узнал бы о его визите благодаря особой магической связи с тайной комнатой. Райс не был виртуозным взломщиком, он пробил путь к каэре с помощью силы. И хотя ему удалось успешно миновать большинство ловушек, о вторжении этого получеловека-полудемона в спальню Арэ Риденхард узнал мгновенно.
Вспомнив о нем, мужчина мрачно улыбнулся. Убить его было нетрудно. Даже способность Райса контролировать своего корага не дала парню особых преимуществ в поединке. Сильный, быстрый, но… куда ему до демона, который находился на своей  территории? Зайдя в ту комнату, бывший Хранитель подписал себе смертный приговор. Риденхард, в отличие от Эры, ни за что не выпустил бы потенциального соперника за порог, ограничившись одними нравоучениями. Это демоница пыталась беречь результаты своих экспериментов, ему же до большинства из них не было особого дела.
Райс показал себя самоуверенным глупцом, явившись за Катей. Но тем не менее демон уважал его. Что ни говори, а погиб бывший Хранитель красиво. Дрался до последнего, и, если быть до конца честным, ему удалось слегка потрепать Рида. А, учитывая неравенство сил, это уже было много. Если бы демон не являлся повелителем данной части Дома, если бы пару часов назад он не наполнил под завязку свой магический резерв, ему пришлось бы дольше восстанавливаться. Да и склонное к быстрой регенерации тело Райса так легко уничтожить вряд ли удалось бы. Но… судьба и на этот раз играла за команду Риденхарда Хладнокровного, лишив похитителя маленькой Арэ шанса на победу.
Улыбка Хозяина стала шире. Ощущение собственного могущества приятно будоражило. Перед уходом он проверил самочувствие девушки и, убедившись в том, что она по-прежнему спит (хоть и несколько тревожно, судя по прочитанным эмоциям) обратил в пепел труп Хранителя, после чего с особым удовольствием раздавил ногой синий глаз демона. Сделанное из магического кристалла око являлось связующим звеном между носителем и мастером. Вторым, как предполагал Рид, был небезызвестный Лу. А значит, разрушение столь ценной «стекляшки» должно было отозваться на перевертыше весьма и весьма неприятными ощущениями. На это Рид и рассчитывал. Хитроумному Высшему и его прихвостням на территории Карнаэла не место!
Да и игры с демоницей Риденхарду уже порядком надоели. Охота — это, конечно, хорошо, но осознание полной власти над своим родным Домом — гораздо лучше. Эра, будучи совсем еще юной по таосским меркам полукровкой, оказалась не так глупа, как ему казалось раньше. Создала же она поисковик, который Рид не смог засечь сразу? Арацельса похитила у него из-под носа… И сейчас явно куда-то заманивала своего преследователя, с завидной периодичностью мелькая впереди.
А что у нас там на пути? Храмовый сад с зубастыми «зверушками»? И она считает, что эта полоумная стая ринется защищать ее? Ну-ну, милая… Смотри, не обхитри саму себя.
Решение пришло неожиданно. Портал, скользящий следом за Хозяином, послушно метнулся к его ногам, а в следующую секунду исчезнувший посреди коридора Рид уже стоял напротив арочного входа в сад.
— Ты приглашала, я приш-ш-шел, — с милой улыбкой голодного волка сказал он, глядя на застывшую в десятке шагов фигуру.
В своем истинном виде Эра была бы великолепна, имей она лицо вместо черного пятна. Синие огоньки испуганно мигнули из глубины этой тьмы, женщина дернулась, как от удара, и метнулась назад. А настроившийся на ее эмоции демон едва не застонал от удовольствия. Страх, растерянность, досада — какая дивная смесь! И какая вкусная.
Один коридор, другой… резкий поворот, и снова два ряда каменных стен с качнувшимися от ветра огнями факелов. Арки появлялись и исчезали, пропуская стремительно мчавшихся демонов. Эра петляла, пытаясь запутать преследователя, но он не отставал. Бледно-голубое кружево портала скользило по стене в нескольких метрах от ярко-зеленого, но ни один из Хозяев не пытался воспользоваться этой лазейкой.
Рид наслаждался ситуацией, намеренно позволяя перепуганной демонице убегать. Он то сокращал расстояние между ними, то чуть увеличивал его, наблюдая, как в эмоциональный коктейль Эры добавляется надежда. Сумасшедшая погоня разожгла притупившийся было азарт охоты. И в какой-то момент ему стало мало простого преследования. Загнать жертву — это приятно, но почувствовать на своих руках ее теплую кровь, ощутить губами ее солоноватый вкус… Вот это истинное удовольствие для охотника!
Порыв ветра едва не затушил настенные факелы, когда Риденхард, увеличив скорость, метнулся к Эре. Две смазанные тени нырнули в арочный проход и… разлетелись в разные стороны от вспыхнувшего между ними синего зарева. Быстро подскочив, демоница скрылась в ближайшей комнате, наскоро запечатав магией дверь. А на ее противника обрушился огненный поток красно-оранжевого цвета. Это не убило его, но доставило массу неприятных ощущений и неизбежно отвлекло от сбежавшей «дичи». Окатив Хранителя, посмевшего ему помешать, ответной волной синего огня, Рид разочарованно прошипел:
— Неблагодарный молокос-с-сос. — Он поднялся на ноги, отряхнулся, будто рыжие языки пламени, все еще лизавшие его ноги, были чем-то материальным, способным испачкать костюм, в быстро стягивающихся дырах которого виднелись обожженные края кожи, а под ней… черный туман вместо плоти. — А ты не так прос-с-ст, да? Неужели Эра приручила полукровку? Глупый… Наивный молокосос-с-с.
Мельком оценив нанесенные Арацельсу повреждения, демон решил, что жить парень будет (как, впрочем, и служить… после небольшой воспитательной работы), и с чувством выполненного долга отправился на поиски беглянки.
Она не успела уйти далеко, Рид это чувствовал. В этом месте проходила граница их территорий, своего рода нейтральная зона, здесь Дом не подчинялся ни одному из Хозяев. А это значило, что новые проходы не откроются по желанию, стены не сдвинутся с места, чтобы заслонить ее или его собой. Здесь они действительно были на равных, если забыть о том, что она молоденькая полукровка, а он древний чистокровный Высший.
— Попалас-с-сь! — обнаружив Эру в одном из тупиков, радостно сообщил ей Хозяин.
Женщина не испугалась, не ринулась в атаку, чтобы опередить его, и не упала на колени, моля о пощаде. Она вообще не двинулась с места — продолжала стоять возле стены. Высокая, красивая, с бронзовой кожей и золотой гривой длинных волос. С черным провалом вместо лица и странно мерцающими синими точками в его глубине. Демон даже немного растерялся, удивленный такой реакцией. А потом Эра вдруг вздрогнула и расхохоталась. Громко, заливисто… безумно.
— Дура, — сквозь зубы выплюнул Риденхард, швырнув пару огненных шаров. Когда оба они разбились о защитный купол, мужчина хмыкнул. — Все равно дура! — крикнул он и ринулся к демону без лица, сосредоточив в ладонях всю силу убийственного заклинания.
Щит разлетелся на части, едва соприкоснувшись с такой магической мощью. Сильные пальцы мужчины железным капканом сжали длинную женскую шею. Эра захрипела, вцепившись в предплечья Рида. Но вместо того чтобы попытаться оторвать руки противника от себя, она начала их… гладить? Рид изумленно моргнул, жертва блаженно застонала, а серая комната вокруг них исчезла в яркой вспышке открывшегося портала. Не его и, если память не подводила демона, не ее.
Тогда чей это был портал? Или один из блуждающих?
Очутившись посреди огромного поля, демон отверг последнюю мысль. Он медленно осмотрелся, перевел взгляд на Эру и, свернув в сердцах ее изящную шейку, смачно выругался на таосском. Менявшие облик чары, которых он среди защитных плетений даже не заметил, постепенно таяли — и высокая демоница прямо на глазах превращалась в миниатюрную Арэ с седыми волосами. Разжав руки, мужчина позволил убитой девушке упасть к его ногам. Затем развернул Эссу лицом вверх и начал с интересом изучать магические знаки, нанесенные кровью на ее кожу. Искусная работа, кропотливая… Создание таких знаков наверняка заняло не один час времени. Выходит, Эра давно продумала свой план и только ждала подходящего момента, чтобы осуществить его.
— А полукровка умна, — с искренним восторгом пробормотал Риденхард. — Я и не думал, что она знакома с этой техникой преображения. И портал… — Демон разодрал одежду на груди покойницы и тихо присвистнул. — Пентакль перемещения, завязанный на сердце и душ-ш-ше жертвы. Недурно, Эра. Оч-чень недурно! А как сыграно! Эмоции были такими… правдоподобными, — шептал демон, открывая портал в Карнаэл.
Но как только белое зарево окутало его фигуру, мужчину сильно тряхнуло. Болезненная волна ударила по векам, и он невольно зажмурился. А когда снова открыл глаза, увидел вокруг все то же поле да красные крыши домов вдали.
— З-с-с-с-аблокировано? — спросил сам себя Рид. — Невоз-с-с-с-можно!
Трижды повторив попытку вернуться в свой Дом и не достигнув желаемого результата, демон разозлился не на шутку.
Пнув с досады мертвое тело Эссы, которое от сильного удара отлетело в сторону и замерло в неестественной позе среди высокой травы, Риденхард Хладнокровный направился в сторону поселения.
«Пятый мир, — оценив пейзаж, решил он. — Ну ладно, полукровка. Этот раунд ты выиграла. Вот только изоляция Карнаэла опустошит твой резерв, и, когда я, напившись чужих эмоций, пробью блок и вернусь, ты будеш-ш-шь беззащ-щ-щитна». — Мужчина рассмеялся собственным мыслям и, вспомнив веселый мотивчик старой песни, принялся его тихо насвистывать. Он уверенно шел вперед, и настроение его с каждым шагом становилось лучше.
Тяжело привалившийся к стене Арацельс молча наблюдал, как шевелился каменный пол, постепенно перетекая из тонкого прямоугольника, имитировавшего плиту, в один из любимых обликов Эры. Окончательно сформировавшись, демон без лица вопросительно взглянула на Хранителя.
— С-с-сильно он тебя приложил, сын мой? — заботливо поинтересовалась она.
— Терпимо, — без особых эмоций ответил мужчина. — Надеюсь, это того стоило.
— Конечно!
— Удивительно, что тебе удалось выкинуть его из Карнаэла.
— Это было с-с-сложно. Я едва не погибла, с-с-сражаясь.
— Угу. — Губы Хранителя скривились в усмешке. — А после распласталась по полу. Видимо, чтобы отдохнуть.
— Не иронизируй.
— А ты не лги.
— Ну, хорошо. Я ис-с-спользовала хитрость.
— И обман.
— И его тоже.
— Что ж. — Арацельс вздохнул, оттолкнувшись плечом от стены. Выглядел он потрепанным, но вполне целым. — Это как раз в твоем стиле. Надеюсь, невинные не пострадали?
— Нет, конечно! — спокойно соврала Эра.
— Стражи заперты в саду? — пытливо щурясь, уточнил он.
— Да.
— Женщины в своих каэрах?
— Естес-с-ственно!
— Вот и славно! — Хранитель кивнул. — Я ухожу.
— Пос-с-стой. — Демоница подошла к нему и замерла напротив, отчего стала еще больше похожа на скульптуру. — Надо вс-с-се обсудить. Благодаря моей гениальной идее у нас есть время подготовитьс-с-ся к поединку…
— У тебя  есть! — выделив интонацией второе слово, заявил собеседник. — А я иду за своей Арэ.
— Не с-с-спеши…
— Мы заключили сделку, Эр-р-ра! — Ее имя он скорее прорычал, чем проговорил.
— Да, да, сын мой, — пошла на попятную она. — Но разве ты не хочеш-ш-шь, чтобы я прежде тебя подлечила?
— Сам справлюсь.
— А как же дежурс-с-ство? Твоя очередь.
— Эра!
— Ладно, ладно. — Каменный рот растянулся в подобии улыбки. — Я ш-ш-шучу. Иди за ней. Все, как договаривалис-с-сь… мой мальчик.
И он ушел, оставив ее одну. А вскоре огненным вихрем ворвался в храмовый сад, раскидал подвернувшихся под руку сослуживцев, легко запрыгнул на площадку рабочей зоны и яростно зашипел, глядя в удивленные глаза Хозяйки Карнаэла:
— Куда ты дела мою женщину, с-с-стерва?!

Глава 5

Он искал ее во всех уголках Карнаэла, в какие только смог попасть. Искал и не находил. Катерина, мирно спавшая при их последней встрече, словно сквозь землю провалилась. А может, так оно и произошло? Ведь «живой» Дом был полон тайных комнат, местоположение которых обычно менялось в период условной ночи. И попытка найти девушку, запертую в одном из помещений, походила на поиск иголки в стоге сена. Нужно было дождаться утра. Все обдумать, взвесить, воспользоваться предложенной Эрой помощью и посоветоваться с Хранителями, когда они вернутся в человеческую форму. Да, так лучше! Но… как же это мучительно — ждать.
Неизвестность пугала, заставляла нервничать и ошибаться. Ему следовало заботиться о Равновесии миров, на котором разборки двух Хозяев одного Дома могли сказаться не лучшим образом. А он думал только о своей Арэ и о том, что ей сейчас нужна его помощь. Их связь не оборвалась, но отследить, где находится девушка, Арацельс по неизвестной для него причине не мог. Катя была жива, относительно здорова и вполне спокойна, что, в общем-то, неудивительно для погруженного в зачарованный сон человека. А еще она, судя по всему, находилась под прикрытием сильного маскирующего заклинания. А он так хотел ее найти… защитить, увести прочь, убить, если понадобится, но… сделать это так, чтобы любимая не чувствовала боли, чтобы она вообще ничего не почувствовала.
Последние мысли вызвали на мрачном лице мужчины не менее мрачную усмешку.
— К демонам! — сквозь зубы выругался он. — Лучш-ш-ше я всех ос-с-стальных перебью, включая себя, чтобы она жила, — прошипел Цель, едва шевеля губами, и вновь начал искать свою Арэ. С помощью магии, посредством брачной связи и… самым банальным способом — хождением по пустым коридорам Карнаэла и проверкой всех попадавшихся на пути помещений.
Глупо? Может быть… Но это куда лучше, чем просто сидеть и ждать!
Физически Арацельс почти восстановился, морально — вымотался окончательно. Риденхард Хладнокровный, нанося удар, не пытался убить Хранителя, ему было достаточно просто временно исключить его из игры, которую они вели с конкуренткой. Да и сам страж напал на демона, рассчитывая отвлечь его, а не покалечить. Хотя… нет, неправда. После похищения Кати и использования ее в качестве донора магии покалечить тоже хотелось. Жаль, не совсем вышло. Идея разыграть сцену с беготней по коридорам и ловушкой в нейтральной зоне целиком и полностью принадлежала Эре. Ар просто согласился помогать ей в обмен на неприкосновенность Катенка. И пусть доверия к Хозяйке у него было ничуть не больше, чем к Хозяину, как вести себя с ней, он знал. А еще считал ее на данный момент менее опасной. Темная лошадка по имени Рид пугала силой и знаниями, малая часть которых была передана Арацельсу телепатически еще в седьмом мире. Те странные спецэффекты за тайным проходом, черный туман и картинки в его голове, а потом голос: наставляющий, обучающий, помогающий… приказывающий. И требование вернуть назад Арэ. Теперь стало ясно зачем. Не зря ему показалось тогда, что странный контакт установился не с Домом, а с кем-то, маскирующимся под него. Вот только предположить наличие в этих стенах еще одного Хозяина мужчина никак не мог. Да и не до того ему было.
— Утро уже, — голосом Эры сообщил крошечный поисковик за спиной Хранителя. — Возвращ-щ-щайся в храмовый сад, сын мой. Надо поговорить.
Он кивнул, не оглядываясь, и пошел к ней. Поговорить им действительно было о чем. На душе скребли кошки, затянувшиеся раны неприятно ныли, а мысли вопреки всем законам здравого смысла то и дело возвращались к исчезнувшей девушке. Почему-то именно сейчас он осознал, насколько она дорога ему. Дороже друзей, дороже себя… дороже Равновесия. А следом за этим абсурдным открытием пришло понимание: это и есть любовь. Не игра, а настоящее чувство. Болезненное, нелогичное и… безумно приятное.
Его встретили хмурые лица сослуживцев, сильно контрастировавшие с подозрительно спокойной физиономией Эры. Даже не спокойной, а отстраненно-равнодушной. Демоница сменила каменный облик на обличье призрачной дамы и теперь свободно парила над рабочей зоной дежурного Хранителя, в то время как все остальные находились внизу. Лемо сидел на краю плиты, свесив с нее одну ногу, а Фабиан устроился на ступенях. Оба выглядели немного сонными и явно недовольными. Зато Алекс, как заводная игрушка, мерил шагами пол. Взад-вперед, взад-вперед… Мужчина был бледен и сильно расстроен. А еще…
«Испуган?» — с удивлением понял Арацельс… Страх и шестой Хранитель? Он всегда казался ему абсолютно непробиваемым. Что ж… Чем дальше — тем интерес-с-сней.
— Не нашел Катю? — спросил зеленоглазый страж, взглянув на подошедшего друга.
— Нет.
— А Эссу не видел? — вклинился в разговор Фэб, нервно теребя свои коротко стриженные волосы.
— Не видел.
— А Мэл?
— Да что за вопросы? Вы тоже своих жен потеряли? — Ар нахмурился, встретившись взглядом с внезапно остановившимся Алексом.
— С-связь Заветного Дара оборвалась, — прошептал тот. Слишком тихо, чтобы услышали обычные люди, и достаточно громко, чтобы донести сообщение до своих.
— Давно? — нервно уточнил Первый Хранитель. Мысли о Катерине, не покидавшие его до этого момента, сейчас чуть отошли в сторону, уступив место ужасной догадке.
— Ночью. Я не могу сказать точно… это… это как… там… будто… я…
— Яс-с-сно, — проговорил Арацельс, жестом останавливая бессвязную речь взвинченного до предела Алекса. — Эра?! Где его Арэ?
— По-твоему, это я ваш-ш-ших баб прячу? — возмутилась та сверху. — Катя пропала — я виновата, Эс-с-са сбежала — тоже я?!
— Сбежала? — прищурив красные глаза, переспросил мужчина. Несмотря на то что выглядел он сейчас почти как раньше, что-то неуловимое от ночной ипостаси осталось в его внешности. Да и огненные пряди в пепельно-белых волосах добавляли некой дикости человеческому облику эйри. — И когда же? Случайно не вмес-с-сте с Ридом?
— Откуда мне…
— Она мертва! Я… я чувствую, — оборвал их пререкания Шестой Хранитель. — И… ее души нет в Карнаэле.
— Эр-р-р-р-а-а-а! — разъяренным зверем взвыл Арацельс.
— Вот демоны! — выругался подскочивший на ноги Фабиан. — Я за Мэл, — бросил он на ходу, но никто не обратил на разволновавшегося Хранителя внимания. Его связь с супругой была в полном порядке, но после заявления друга оставлять ее одну он побоялся.
— Не ор-р-ри на меня, мальчиш-ш-шка! — ядовитой змеей прошипела в ответ демоница. — Я не убивала девочку. Клянус-с-сь. Скорей всего, Риденхард позаботился о несчастной дурочке…
— Не надо ее так называть. — Слова Алекса прозвучали подозрительно спокойно, и от того еще более весомо.
— Прости, сын мой, — сменив гневный тон на скорбный, вздохнула полупрозрачная женщина. — Сочувствую. Но, как ни жес-с-стоко это звучит, нам нельзя сейчас поддаваться горю. Убийца одной из Арэ скоро вернется, и, если мы не объединим усилия, Эсса будет не пос-с-следней его жертвой.
— Какая пафосная речь, — скривился Первый Хранитель.
— Зато правдивая, — огрызнулась Эра.
— И что будем делать? — поинтересовался Лемо.
— Сражаться, — твердо проговорил Алекс, рефлекторно сжав кулаки.
— Думаешь, у нас есть шансы?
— У вас нету, — вспомнив убитого Райса, сказал эйри. — У меня, как у полукровки, есть, но немного и не на территории Рида. А вообще… это их  поединок. — Он кивнул в сторону демоницы. — Чес-с-стный поединок. Разве не так должно быть? А, Эра?
— Прекрати до меня докапываться, мальчик, — сухим тоном проговорила та. — Во-первых, не я спрятала твою женщ-щ-щину. Во-вторых, не я убила супругу Алекс-с-са. А в-третьих, не тебе меня с-с-судить! Все мы тут со своими скелетами в шкафу. Так что хватит валять дурака! Вы очнулись, вникли в с-с-ситуацию? Отлично! Теперь пора готовиться к встрече Риденхарда. И запомните: под моим началом вы — Хранители Равновес-с-сия, под его командованием станете рабами. Ну или цирковыми зверуш-ш-шками. Не сомневаюсь, что Рид…
— …козел старый! С улетевшей в облака кнопкой собственной значимости, — сообщил до боли знакомый женский голос с тоже почему-то знакомыми, но какими-то чужими интонациями.
— К-катенок? — поперхнувшись буквой «К», пробормотал Арацельс.
— Мм. — Девушка, не спеша идущая к ним, кокетливо поправила золотистые кудри и ослепительно улыбнулась. — Зови меня Катриной, Цель. Катенок — это так… примитивно. Да и не люблю я кошек, — чуть наморщив носик, заявила блондинка.
— Катя? — Мужчина не верил собственным глазам.
Это была она… точно она. Живая, здоровая, не спящая. Но ее слова, ужимки, одежда и эти светлые волосы — все просто кричало о несоответствии. Новая суть, в которой, как соль в воде, растворилась его жена. Вроде и есть привкус, но не попробовав — не заметишь. Что же сделал с ней проклятый демон?! И как, интересно, она умудрялась столько времени быть «невидимкой»?
— Ка-а-а-атри-и-ина, — обреченно закатив глаза, протянула девушка.
— Лилигр-р-рим?! — точно гром с ясного неба, раздался голос Смерти. Блондинка мгновенно напряглась и резко обернулась к стремительно приближающемуся мужчине. — Катерина? — гораздо тише спросил четэри, подходя к ней. — Прости. Обознался со спины. Тебе идет… этот цвет. И платье моей жены тоже. — Темно-синие глаза мужчины сузились, Хранитель внимательно изучал девушку. — Рад, что ты цела, малышка, но проясни, пожалуйста, одну вещь: как ты попала в мою  каэру?
— Не может быть! — сорвалось с губ Арацельса.
— Через дверь, — сказала Лили, смело выдержав испытующий взгляд бывшего мужа.
Связь заветного дара, объединившая их семь лет назад, оборвалась после самоубийства молодой жены. Поэтому теперь, получив новое тело и новую жизнь, Лилигрим смело могла считать этого рогатого исполина «бывшим». По крайней мере, пока.
— Раздери тебя демоны, Лили! — заорал Первый Хранитель, больно дернув себя за прядь волос, чтобы чуть охладить накатившую лавину злости. — Как ты посмела, как… смогла?!
— Ты меня научил. — Девушка предусмотрительно отступила подальше от взбешенного друга, рядом с которым, казалось, начал закипать воздух. — Помнишь? Когда обещал тело в коме. А сильнейшие сонные чары от этой самой комы мало чем отличаются. И потом… Ты сам привел жену ко мне, как мы и договаривались. Так чего теперь возмущаешься?
— Я привел?! — Ладони мужчины охватило рыжее пламя.
— Договаривались?! — в один голос переспросили стражи.
Глаза Лемо заметно округлились, несчастное лицо Алекса стало озадаченным, а черная бровь Смерти выразительно изогнулась. Он чуть склонил набок голову, переводя задумчивый взгляд с девушки на эйри и обратно. Даже Эра, услышав такие подробности, соизволила спуститься пониже, чтоб наблюдать разворачивающуюся сцену с более удобного места. По ее подсчетам, в ближайшие пять-шесть часов Рид не должен был вернуться в Карнаэл. Так почему не сбросить лишнее напряжение и немного не развлечься?
— Конечно! Не сама же она сюда пришла, — передернув плечами, заявила Лилигрим. — Ты привел, она уснула, я вселилась. Все, как и было запланировано.
— Это действительно ты, Лилигрим. — Уголок губ четэри дернулся, но улыбка так и не коснулась его мрачного лица.
На обнаженном по пояс теле крылатого красовались кровавые разводы, оставшиеся от Арвенгов. Черное на красном — контрастно и в чем-то даже торжественно. Стереть их Сэмирон так и не удосужился. Но и надевать рубашку на грязное тело не стал, а просто перекинул ее за спину. С началом условного утра он вернулся в Карнаэл и, к своему удивлению, не обнаружил в зале Перехода ни одного встречающего. Вокруг вообще было подозрительно тихо, что сильно настораживало, давало почву для нехороших мыслей. Разумно предположив, что найдет сослуживцев на посту дежурного, четэри направился туда. По дороге обнаружил странно петляющего по коридору Ринго, поднял его, рассмотрел, пытаясь понять причину энергетического истощения, после чего покопался в кармане штанов и, достав оттуда тонкий сверток, предложил малышу пару листьев «лекарства». Потускневшие было глаза зверька мигом загорелись, а острые зубки начали активно пережевывать «травку». К моменту, когда Смерть оказался в саду, Ринго тихо похрапывал, уютно устроившись на его плече. Пусть и временно, но «лекарство» действовало, даря обессилевшему моракоку ощущение полной эйфории.
— А ты, я смотрю, не очень-то и рад… любимый  , — сделав паузу перед последним словом, заявила Лили.
Она подошла к Хранителю вплотную, неотрывно глядя в глаза. Затем встала на цыпочки и, обхватив его шею руками, наклонила голову мужчины вниз. Ровно настолько, чтобы иметь возможность запечатлеть на его губах недолгий, но страстный поцелуй. Смерть обалдел: лицо его вытянулось, глаза расширились, а дар речи временно иссяк.
— Я соскучилась, — шепнула ему «воскресшая» супруга и, оттолкнув обескураженного мужчину, вновь обернулась к остальным.
— Выматывайс-с-ся из тела моей Арэ, — придя в себя от очередного шока, угрожающе зашипел Арацельс и начал надвигаться на девушку.
— Ой! — пискнула Лилигрим, прячась за широкую спину Четвертого Хранителя.
— Отойди, С-с-смерть, — процедил сквозь зубы Первый, сверля друга хмурым взглядом.
— Не могу. Ты ее придушишь, — машинально облизав влажные от поцелуя губы, нашелся с ответом четэри.
— Это моя Ар-р-рэ! — с нажимом произнес собеседник.
— И моя тоже, — печально ответил Сэмирон, обхватив длинным хвостом талию спрятавшейся за ним девушки. — Остынь, Цель.
— Да как ты… — Блондин осекся, его темные брови сдвинулись, в затуманенных яростью глазах появилось беспокойство. — Ладно. Поговорим об этом позже. — Одарив ненавидящим взглядом белокурую воровку, выглянувшую из укрытия, он совсем другим тоном обратился к другу: — Что с тобой случилось? Откуда кровь?
— Это? — Четэри отвел взгляд, моргнул и, словно только что вспомнив о запекшихся метках на собственном теле, радостно пояснил: — Это Арвенги. Я с их помощью искал Маю.
— Так вот почему у меня ныли предплечья и грудная клетка, — пробормотал Арацельс. — Очень не вовремя, знаешь ли, четвер-р-ртый. Думать надо было, прежде чем использовать кровную связь. Надеюсь, ты нашел малышку?
— Да.
— И где она? — заинтересовалась Эра, внимательно слушавшая их разговор. — Ты отвел галуру домой? Избавился от ее метки?
— Не совсем… — Сэмирон замялся и крепче прижал к себе новоиспеченную Лилигрим. Жест был рефлекторный, но девушка не имела ничего против. Близость бывшего мужа в его дневной ипостаси доставляла ей удовольствие, но еще больше радовала перекошенная физиономия Арацельса, который не принял ее предложение о совместном правлении Домом, а это, по мнению Лили, приравнивалось к предательству. — Что у вас тут происходит? Почему все такие мрачные? И кто усыпил Катерину до такого состояния, что ее тело приняло другую душу? Эра? — Он покосился в сторону демоницы, та подняла вверх руки и отрицательно покачала головой. — Тогда кто?
— Риденхард Хладнокровный, — ответил за всех Лемо. — Бывший Хозяин Карнаэла.
— Вернулся с того света? — изумился четэри.
— Если бы, — грустно усмехнулся сослуживец. — Оказывается, он всегда тут был… инкогнито. Просто сил не хватало, чтобы снова стать Хозяином. А Катерина ему эти силы дала.
— Интерес-с-сно, — без особой радости отозвался крылатый.
— А мне вот интересно, как Лилигрим смогла несколько часов быть невидимой для магических поисковиков? — Первый Хранитель сделал шаг, чтобы обойти друга и посмотреть в наглые глаза бывшей покойницы, которые перестали напоминать ему темный шоколад. Просто карие, а еще стервозные. Эх, Лили, Лили…
Смерть предусмотрительно изменил позу, перетянул девушку вперед и обнял за плечи. Весь его вид говорил: «Не тронь, она под моей защитой!» Но Арацельс и не собирался к ней прикасаться. В конце концов, его спящей супруге понадобится живое и здоровое тело. Потом… когда он придумает, как изгнать из него дух захватчицы.
— Как ты вообще вышла из той каэры? Я же видел, сколько там ловушек. Как?!
— Я… — Девушка начала нервно накручивать на палец золотистую прядь, выбившуюся из прически. Собеседник поморщился. — Я вышла…
— Ага, и? — не скрывая раздражения, поторопил ее блондин.
— И пошла, — пряча взгляд, пробормотала она.
— Хватит строить из себя дур-р-ру! — вспылил Ар. — Кто тебе помог, Лили?
— Я, — ответил за девушку черноволосый юноша, спокойно идущий по центральной аллее сада к рабочей зоне Хранителей. Он уже преодолел большую часть пути, а все присутствующие, включая Эру, заметили его приближение только сейчас. — Я ей помог, крас-с-сноглазый. И цвет волос изменил тоже я. Не смог отказать даме. — Губы парня растянулись в странной улыбке. — Ей идет, не находишь? — Демон насмешливо хмыкнул и подмигнул блондинке ярко-зеленым глазом.
Лилигрим передернуло. Она не без труда выдавила ответную улыбку и сильнее прижалась к четэри, полностью проигнорировав его вопросительный взгляд. Присутствие этого милого с виду паренька заставляло нервничать. Неизвестный велел никому не говорить о нем, и девушка безропотно исполняла эту простую просьбу, больше похожую на приказ. Еще бы не исполнять! После пары часов их незабываемого знакомства Лили готова была ему тапочки в зубах носить, лишь бы эта зеленоглазая тварь вела себя спокойно.
Появление юноши… Хотя какой он был юноша? Монстр в человеческой упаковке! Так вот… появление этого монстра стало для Лили настоящим шоком. Образ молодого парня, поднимающегося из светящегося круга, который образовали пришедшие в движение осколки «глаза», навсегда отпечатался в памяти Лилигрим. Отпечатался светлым пятном его сущности, в то время как темная сторона нанесла сокрушительное поражение амбициям девушки. Этот гадкий демон, этот псих с идиотской усмешкой, он… Он разбил вдребезги все ее планы одним долгим и болезненным поцелуем. Все случилось еще в той тайной комнате. Клыки рвали плоть, воздуха не хватало, и Лили, не сумев выдержать эту пытку, открыла глаза. Она отчетливо помнила вкус крови на своих губах, запах какой-то горькой травы, шедший от его волос, и горящие безумным весельем глаза рядом со своим лицом. Зеленые, шальные, с золотистым ободком вокруг расширенного зрачка и ярко-синим кольцом по краю радужки.
— Я знал, что ты не спиш-ш-шь, — слизнув собственную кровь почему-то раздвоенным языком, улыбнулся парень. — Твой крас-с-сноглазый крас-с-савчик будет счастлив, — доверительным шепотом сообщил он и, выпустив из железной хватки ее плечи, быстро скатился с кровати, встал, затем подумал немного и поинтересовался: — Будешь дальше изображать из себя спящую крас-с-савицу или пойдем куда?
— Куда? — сглотнув, прошептала она.
— А… куда угодно. На экс-с-скурсию по Карнаэлу, к примеру. Надо же посмотреть на достопримечательнос-с-сти уникального Дома, пока он не впал в очередную спячку.
— Ты о чем? — не поняла Лили.
— Ну как же, как же? — забавно приподняв тонкие брови, рассмеялся незнакомец. — Дом без хозяина зас-с-сыпает, таково правило.
— Но у Карнаэла есть Хозяйка!
— Эра, что ли? — скептически проговорил собеседник.
Вообще-то Лилигрим без пяти минут Хозяйкой считала себя любимую, но озвучить это странному типу с садомазонаклонностями не рискнула.
— Да, и еще Риденхард, — осторожно добавила девушка, следя за реакцией незнакомца.
Маска бесшабашного веселья на мгновение слетела с лица юноши, уступив место истинным, как поняла девушка, эмоциям. Холодная ярость, решимость и… упоение. Плотно сжатые губы дрогнули и растянулись в странной улыбке, в прищуренных глазах мелькнуло торжество.
— Он проиграл, — зловещим шепотом произнес неизвестный и, протянув ей руку, сказал: — Идем! Я жрать хочу. Где у вас тут продукты хранятся?
Следующий час они бродили по Карнаэлу. Сначала в поисках еды, потом — подходящей каэры для отдыха, а затем этот неуравновешенный тип предложил ей сменить имидж, и она сдуру согласилась. Его больная фантазия побила все рекорды и едва не довела новое тело Лили до инфаркта. Лысая леди в кожаном корсете и шортах! С этого начался тот бедлам, который Лу с гордостью называл последними веяниями моды. Потом была рыжая выдра с черной подводкой для глаз такой плотности, что казалось, будто у нее фингалы. После одетой во все розовое блондинки с пушистыми помпонами на босоножках и таким же пушистым заячьим хвостиком на мини-юбке Лилигрим заявила, что ей все безумно нравится, но обувь явно не для каменных полов, поэтому она хочет зайти к себе в каэру и… переобуться. Как ни странно, стукнутый на всю голову демон-дизайнер ее отпустил. Даже ручкой помахал на прощание, ну и попросил оставить его присутствие в тайне. Тихо так попросил, спокойно… вот только кувшин с вином, который он осушил до этого, почему-то рассыпался в пыль в его руках, а каменный стол, на который опустился кулак юноши, раскололся на две части. В голове девушки еще долго звучали прощальные слова Лу: «Тебе действительно идет этот прикид, детка. А Катьке не пош-ш-шел бы!» — сказал он и заржал, ну а Лили как ветром сдуло. Оказавшись в комнате Смерти, печать которой она легко сняла, девушка перевела дыхание, потом придирчиво изучила подаренную демоном одежду и, подобрав нормальное платье в своем старом гардеробе, быстро переоделась. Четэри так и не выбросил ее вещи, видимо, хранил их у себя как память. И сейчас эта его глупая сентиментальность оказалась очень даже кстати.
— Лу?! — Голос демоницы отвлек Лилигрим от воспоминаний.
— Ага, — отвесил дурашливый поклон гость. Гибкий, худощавый, в облегающих светлых одеждах — внешне он походил на красивого семнадцатилетнего мальчика с диким взглядом странно горящих глаз.
— Как ты… — Эра запнулась. — Почему…
— Почему ты требуешь от Карнаэла, чтобы он меня прибил, а Дом нагло игнорирует приказ? — бесцеремонно перебил ее визитер и, не дождавшись подтверждения, ответил: — Потому что моя магия похожа на ту, которая есть у Катерины и, как следствие, у Риденхарда. А для Дома она родная… в данный момент. — Демон хихикнул.
— В данный момент? — уточнила полупрозрачная женщина.
— Да-а-а, — расплывшись в довольной улыбке, протянул перевертыш.
— Что ты имеешь в виду?
— Что с твоими глазами, Лу? — одновременно спросили демоница и эйри.
— А что? — Он нахмурился, потом, будто что-то вспомнив, снова усмехнулся и доверительно пояснил: — Я расстроен.
«И безумен», — добавил про себя Арацельс, а вслух сказал:
— Из-за Карнаэла или… из-за Райса?
— А оба варианта выбрать можно? — Приложив ладонь к виску, демон пару секунд стоял в позе мыслителя, после чего громко расхохотался. — Эра! — резко оборвав смех, в котором проскальзывали истеричные нотки, воскликнул он. — Вообщ-щ-ще-то я по делу, девочка моя. У меня к тебе предложение.
— Какое же? — с фальшивой беззаботностью полюбопытствовала та.
— А… выходи за меня замуж!
«Рехнулся», — подвел мысленный итог эйри.
— Ты спятил? — спросила демоница.
— Ес-с-сть немного, но это скоро пройдет, — заверил ее Лу. — Так что? Пойдешь за меня? Будеш-ш-шь моей тридцать девятой женой! Мм?
— Катя вроде тридцать девятая? — подал голос Смерть и, вздохнув, чуть отодвинулся от прилипшей к нему блондинки. Та поджала губы, но ничего не сказала.
— А? — обернулся к нему Высший и, широко улыбнувшись, сообщил: — У меня для вас новость: брак аннулирован. Вакантное место свободно. И, да… забыл предупредить: та часть Карнаэла, которая питалась магией Арэ, скоро заснет. Как только иссякнут последние запасы силы. С-с-слияние почти завершилось, — задумчиво добавил он. — Дом просто потеряет источник питания и временно отключится. Частично.
— А как же… Рид? — почему-то шепотом спросила Эра.
Лу дернулся, как от пощечины, медленно повернул голову к демонице и так же медленно сообщил:
— С-с-сдохнет эта древняя рухлядь без моей с-с-силы в крови Арэ. А не сдохнет, так добьем! Отказ от брачного союза с девчонкой — начало конца для обнаглевшего в край демона! Уж не знаю, как он умудрялс-с-ся воровать у Катерины магию, чтобы использовать ее в чистом виде, но больше у него этот номер не пройдет. Аннулируя брак, я вернул девочке ее с-с-собственный дар, забрав то, что передал ей во время обряда. Так что достаточно просто подождать, когда магический резерв Риденхарда иссякнет, и… добить гада! Как вариант, милая? — Зверское выражение на лице Лу сменилось невинным. Похлопав длинными ресницами, перевертыш начал с энтузиазмом перечислять: — С-с-сыграем свадьбу, разбудим половину Дома…
— …и устроим нес-с-счастный случай дорогой супруге, — тем же тоном продолжила демоница.
Лу улыбнулся. В зеленых… хотя уже в сине-зеленых глазах его заплясали хищные огоньки.
— Ну зачем же так примитивно, дорогая, — сказал он. — Я бы придумал что-нибудь более оригинальное. И потом… попытаться все-таки с-с-стоило. Или нет?
— Скажи честно, перевертыш, что тебе надо? А?
— Карнаэл? — все так же улыбаясь, предположил тот.
— Обойдеш-ш-шься, — с явной угрозой в голосе ответила Эра, продолжая все так же парить в воздухе.
— Тогда его половина. Та самая, которая недееспособна сейчас.
— Ты ничего не получиш-ш-шь!
— Я бы мог пос-с-спорить с тобой, но не стану. Отдай мне дух Райса, погибш-ш-шего здесь, и, так и быть, я оставлю тебя с твоим Домом в покое. На время. — Коварная улыбка расцвела на его губах. — Правда, выяснять отнош-ш-шения с Риденхардом, когда он пробьет чары, блокирующие открытие внешних порталов, и вернется сюда, тебе придется в одиночку. Этот демон пока ещ-щ-ще в силе и наверняка в диком беш-ш-шенстве. Ты же потратила на создание изоляции приличную часть своего магичес-с-ского резерва. А раз тебе подвластна лишь половина Карнаэла, значит, восстановление идет в два раза медленней. Поэтому Рид, скорее всего, уничтожит тебя, Хозяйка. Так что…
— Лу, ты бредишь? — с раздражением воскликнула женщина, всплеснув полупрозрачными руками. — Если Райс здесь умер, он в ловуш-ш-шке Карнаэла! — игнорируя рассуждения демона на тему ее будущего, продолжила она. — Это же закон! Призраки умерших в Доме никогда не покидают его стены. Как я могу тебе отдать его дух?!
— Хм… — Перевертыш сделал вид, что задумался, затем резко вскинул голову и радостно объявил: — Как-как? Вместе с частью Дома, конечно!
— Сказочка про белого бычка, — устало проговорил Алекс. Он больше не выглядел разбитым и потерянным, напротив: лицо приобрело спокойное выражение, а в чуть прищуренных глазах читался мрачный интерес. — А вы оба не можете поделить Дом после того, как на него перестанет претендовать кто-то третий?
Этого самого «третьего» Шестой Хранитель ненавидел больше всех демонов, вместе взятых. Он убил его Арэ: его глупую, доверчивую девочку, которая никому (кроме себя) не причиняла вреда. Да, она была больна… Но кто посмел лишить ее жизни?! За что? Умом Алекс понимал, что смерть жены для него своего рода освобождение, но сердце болело, а память старательно воскрешала картины из их совместной жизни. И там было много хорошего. Да, он хотел вернуть Эссу в ее родной мир, разорвав их брак. Хотел, потому что считал, что для ее физического и душевного здоровья так будет лучше. Но отправлять несчастную в мир иной — это уже слишком! Пусть она сделалась безумной, пусть доставляла ему и другим массу неприятностей, но… она была его избранницей, возлюбленной, женой… той, ради которой он теперь готовился лично придушить проклятого демона. Даже если ценой за это удовольствие станет его собственная смерть. Триста условных лет — сто пятьдесят земных… Алекс достаточно пожил, можно и на покой. А Равновесие? Хм… И Эра и Лу вполне смогут о нем позаботиться. Стражу, если честно, было совершенно все равно, кто из этих двоих спорщиков в конечном счете получит Карнаэл, лишь бы все не досталось третьему. С Эрой Дом работал исправно, у Лу, по слухам, находилось под контролем целых двенадцать миров. А Риденхард… даже если из него Хозяин лучше, чем демоница и нахальный «мальчишка», вместе взятые, ему все равно придется умереть. Сдохнуть, как сказал Лу… Золотые слова! И пора уже обсудить план по их претворению в жизнь, а не трепаться о всякой ерунде.
— Ты хочешь что-то предложить? — оживился Смерть, воспользовавшись временной паузой в общении двух демонов.
— Нам с-с-смеет указывать человек? — с какой-то дикой смесью презрения, интереса и толики уважения спросил перевертыш.
— Хранитель Равновесия, — спокойно ответил мужчина, выдержав его пытливый взгляд. — Все человеческое во мне умерло с принятием этого статуса. — Он лукавил: его истинное «я» не смогли уничтожить ни связь с безумным корагом, ни три долгих века под крышей странного Дома. Дополнить — да, но не стереть полностью. Маг-универсал, обладающий даром изменять структуру предметов на уровне мельчайших частиц, он по-прежнему оставался собой: человеком из шестого мира, в большинстве стран которого, по иронии судьбы, магия считалась сказкой.
— Не заводись, Лу, — примирительно улыбнулась Эра.
Ей, к сожалению, помощь демона была необходима. Перевертыш сказал правду: выкидывание конкурента в один из миров и блокирование его попыток вернуться стоило Хозяйке Карнаэла больших магических затрат, восстановление которых требовало времени. А его, увы, катастрофически не хватало. До появления наглого Высшего она рассчитывала на активную помощь стражей. Особенно Арацельса. Являясь наполовину демоном, он был самым выносливым и опасным из всех. Но Первый Хранитель несильно стремился к сотрудничеству, и возможность заполучить в союзники Лу в свете последних событий выглядела очень заманчивой.
— Ш-ш-шестой прав. Мы слишком увлеклись спором, а Рид может в любой момент явиться обратно. По моим расчетам, магическая изоляция продержится около четырех-пяти условных часов, но недооценивать бывшего Хозяина Карнаэла не стоит. Он способен пробить мой блок раньше, и тогда нам всем придется несладко. Определяйс-с-ся, Высший, ты с нами или нет? Если нет — уйди и не меш-ш-шай! — с нажимом заявила она и, тут же сменив тон на фальшиво-беззаботный, закончила: — Хотя… лучше оставайся. А наши разногласия обс-с-судим позже. За ужином.
— Ага, — ухмыльнулся демон, скептически склонив набок голову. — Позже… когда контакт Дома с Арэ и Риденхардом окончательно разорвется и моя магия для Карнаэла перестанет быть чем-то родным. Как же закончится эта судьбонос-с-сная «трапеза», милая? Моей случайной гибелью? Давай заключим с-с-сделку сейчас! Или… я просто постою в сторонке и понаблюдаю, как Риденхард Хладнокровный превратит твоих людишек в пепел, а затем убьет твое тело, заберет душу и посадит ее в местную тюрьму для корагов. — На последних словах Лу откровенно скалился, прожигая собеседницу взглядом. Зелень из его светящихся глаз почти исчезла, сейчас в них горело ярко-синее пламя демонического огня.
«Излечился, — подумал Арацельс, молча наблюдавший за Высшим. — Хотя, если он серьезно желает жениться на Эре, — не до конца!» — переключив внимание на демоницу, сделал вывод мужчина. Затем он покосился на стоявшую рядом со Смертью блондинку и, поджав губы, мысленно выругался. Верно сказал Алекс, достали уже этот пустой треп и бездействие.
— Твои условия, Лу? — сдалась парящая в воздухе женщина.
— Душа Райс-с-са и половина Карнаэла, — с готовностью повторил тот первоначальные требования.
— Зачем тебе половина в с-с-спячке? Она же не признала тебя Хозяином, не так ли? Иначе бы ты тут не торговалс-с-ся. Не совсем тот состав силы, я права?
— Да. — Перевертыш согласно кивнул и доверительно сообщил ей: — Но я буду тем, кто ее разбудит. Следовательно…
— Понятно, — перебила Эра. — Значит, все-таки брак?
— А есть еще варианты? — задумчиво изогнул бровь собеседник. — Ну-у-у… могу удочерить тебя, ес-с-сли хочешь. Или ты меня, — откровенно заржал он.
— Вот уж с-с-спасибо, — нервно передернув призрачными плечами, выдавила белая женщина. — Пусть будет брак. Он ведь нужен, чтобы в дальнейшем не допустить поединка?
— Скорее, чтобы избежать повышенного внимания со стороны Безмирья. Супружеская чета в Хозяевах Дома — случай небывалый, но теоретически допустимый. А два конкурирующ-щ-щих демона — это уже нонсенс.
— То есть поединок ты не ис-с-сключаеш-ш-шь? — ядовито зашипела Эра, почуяв подвох.
— Ну-у-у…
— Ладно! — Синие глаза демоницы решительно сверкнули, и, к удивлению всех присутствующих, она гордо слевитировала вниз, прямо к стоявшему на аллее демону. — Я даю соглас-с-сие на брак с тобой, а ты клянеш-ш-шься, что, во-первых, приложишь все силы для уничтожения Риденхарда (и не когда у него иссякнет магический резерв, а когда он явится сюда с разборками), во-вторых, обеспечиш-ш-шь мне полную неприкосновенность и личную защиту (до, во время и после свадебного обряда), и, в-третьих, ты не будешь лезть в мои методы управления Карнаэлом. То есть его половиной. Что думаешь?
— Меня устроит, если взамен я получу засыпающую часть Дома, дух Райса и… крас-с-сноглазого полукровку. — Лу игриво подмигнул Арацельсу, тот в свою очередь едва не подавился воздухом.
— Договорилис-с-сь!
— Да какого… — начал возмущаться Первый Хранитель, но Эра недовольно шикнула на него и заявила:
— Один Дом — два Хозяина. Подумаеш-ш-шь, будешь жить на половине Лу. Главное, что не на половине Рида! — Затем демоница вновь обратилась к перевертышу: — Нарушение любого из ус-с-словий означает расторжение договора.
— Согласен.
— Сделка? — Она шагнула ближе, и ее полупрозрачная фигура начала обретать материальность.
— Да. Но в силу она вступит только в случае, если не изменятся первоначальные условия.
— Что ты имеешь в виду?
— Вдруг явится злобный демиург и лишит тебя звания Хозяйки? — пошутил Лу. — Или случится еще что-нибудь непредвиденное. Тогда я обеспечивать твою неприкосновенность не намерен, уж извини.
— Хорошо, пусть будет по-твоему. Так что? Клятва на крови?
— Конечно. — Кончик раздвоенного языка скользнул по улыбающимся губам перевертыша.
Демоница брезгливо поморщилась, но безропотно скрепила новый союз кровавым поцелуем. Пока еще не брак… только обещание оного. Можно было смешать кровь и другим способом, но этот у потомков Таосса считался самым быстрым и надежным.
— Теперь мы наконец обсудим план борьбы с убийцей моей Арэ? — саркастически усмехнулся Алекс и прожег недовольным взглядом эту парочку.
— А у тебя что, ес-с-сть план? — оживился Лу, облизав окровавленные губы. Эра же свой рот аккуратно вытерла рукавом.
— А у вас? — не остался в долгу Шестой Хранитель.
— Да-а-а… изматывать противника бегом, пока его магический резерв не ис-с-стощится. Потом напасть всем скопом (для надежности!) и уничтожить его плоть, а дух упрятать в заранее подготовленную ловуш-ш-шку.
— Чудесно! — скривился Алекс, прикрыв ладонью глаза.
— Рид правил Карнаэлом около девяти тысяч лет, если мне не изменяет память, — пробормотал Смерть. — Не думаю я, что он настолько глуп, чтобы играть по вашим правилам. Пока демон в силе, он постарается уничтожить конкурентов, а потом заново разбудит полностью или частично уснувший Дом.
— Ну хорошо, — легко согласился перевертыш. — Тогда вы будете его отвлекать, а мы с Эрой попробуем неожиданно нанести совместный удар. — Синие глаза его насмешливо сощурились. Высший был доволен, а возможность пошутить над чересчур серьезными стражами доставляла ему еще больше положительных эмоций. На самом деле он собирался бить на поражение, бить сразу же, как обнаружит противника. Не произнося пафосных речей, не красуясь и не растягивая удовольствие. Пусть временно, но Рид слишком сильный враг, с ним нельзя церемониться.
— Алекс? — пропустив мимо ушей заявление будущего супруга, вопросительно произнесла демон без лица.
— Может, стоит установить ловушки в нейтральной зоне и тут, где Хозяйка ты? — поняв без пояснений ее взгляд, предложил Шестой Хранитель.
— Как вариант пойдет, займитесь этим с Лемо. И Фэба подключите. Куда он вообщ-щ-ще запропастился?
— Мэл искать пошел.
— Слиш-ш-шком долго ищет. Идите! — Она махнула рукой в сторону выхода. — А вы, дети мои. — Взгляд Эры уперся в стоящих рядом Смерть и Арацельса, а также в Арэ, жмущуюся к четэри. — Подойдите ко мне, есть одна идея… Только сначала отправьте ее, — она указала на блондинку, — вместе с Ринго в каэру, чтобы не путалис-с-сь под ногами и не отвлекали.
Мужчины синхронно покосились на девушку. Та недовольно поджала пухлые губки и обиженно проговорила:
— Я хочу остаться!
— Заткнис-с-сь и слушайс-с-ся! — сверкнув глазами, прошипела демоница. — Катери… Лили, это для твоей же безопасности, — немного смягчившись, добавила она.
Блондинка неуверенно кивнула, досадливо закусила губу, чем вызвала у Ара очередной приступ заснувшей было злости.
— Ты меня проводишь, любимый? — похлопав длинными ресницами, попросила она крылатого.
— Сама дойдеш-ш-шь! — ответила вместо него Эра, вызвав тихий смешок наблюдавшего за ними Лу и раздраженное фырканье Алекса. — Карнаэл сейчас пуст. Да и каэры Хранителей находятся на моей половине! Иди! — Лилигрим не двинулась с места, и Хозяйка, одним быстрым движением перелетев к ней, тихо зашипела на ухо побледневшей девице: — Вон отсюда, дура белобрыс-с-сая!
— Х-хорошо, — икнув, пропищала девушка и, отлепившись от бока четэри, начала пятиться назад. — Я пойду… в каэру Смерти. Подожду там, — скрывая злость и разочарование под маской испуганной покорности, пролепетала Лилигрим.
— Подожди, угу, — оголив удлинившиеся клыки в «добродушном» оскале, покачал головой злой, как демон (а точнее — злой демон), Арацельс, — пока я не вытряхну тебя из тела моей Арэ.
— Цель! — нахмурился Четвертый Хранитель, чуть сжав плечо друга.
— Что? Хочеш-ш-шь оставить себе мою  женщ-щ-щину? — прямо взглянув в глаза четэри, спросил эйри.
— Нет, конечно, — понизив голос, ответил Смерть. — Но зачем обсуждать это… — Он покосился на удаляющуюся блондинку и, перейдя на шепот, закончил: — При ней?
— Ты прав, — убрав рукой упавшие на лицо пряди, устало вздохнул блондин. — Прости, сорвался.
— Подойдите! — скомандовала Эра, приглашая их к одному из колодцев. Лу уже стоял рядом с ней и заинтересованно разглядывал зеркальную поверхность в обрамлении каменного кольца. — Хочу вам кое-что показать.
Дошагав на «деревянных» ногах до дверей храмового сада, Лилигрим обернулась. В зло прищуренных глазах девушки стояли слезы. Ни одной соленой капли не сорвалось с ее ресниц, но туманная пелена застилала глаза, делая четыре фигуры вдалеке несколько размытыми. Ее бывший муж и нынешний (ну а как еще сказать, если она теперь — две Арэ в одной?) о чем-то спорили с Хозяйкой, та активно жестикулировала, а Лу откровенно веселился, глядя на них. Лили же кусала губы от клокотавшей внутри ярости. Она ненавидела… Ненавидела их всех: этот проклятый Дом и его обитателей, даже Ринго, разбуженного громкими спорами и теперь плетущегося следом за ней, тоже ненавидела. Всего несколько минут назад ее в очередной раз предали, а еще… дали понять, что она мелкая сошка, бесправная крыса на этом каменном корабле. Ну и пусть! Ну и ладно! Раз она крыса, то вполне логично будет сбежать, а не дожидаться, пока разрываемый на части Карнаэл пойдет ко дну. И пусть всем им станет плохо! Пусть они сдохнут, пр-р-редатели демоновы! И Смерть, и Цель, и все-все-все!!!
Злорадная улыбка отразилась на лице девушки. Погруженная в планы мести, Лили едва не налетела на Мэл и Фабиана, появившихся из-за ближайшего поворота.
— Катя? — Красные глаза брюнетки удивленно расширились.
— О! — обрадовался ее муж. — Так ты нашлась?! Привет, я Фэб. — Он чуть сжал тонкие девичьи пальцы. — Рад знакомству. Цель с ума сходил без тебя.
— Я в курсе. — Прятать ненависть под приветливой улыбкой получалось плохо. — Извините, мне надо идти в каэру мужа. Сильные мира сего отправили, — очередная попытка мило улыбнуться не увенчалась успехом.
— Ты явно не в себе, — прищурившись, заключила Мэл. — Давай, провожу.
— Не-е-ет…
— Давай-давай, а то тебя слегка шатает, — настойчиво проговорила девушка и, взяв вяло отбрыкивающуюся блондинку под руку, сказала мужу: — Иди туда. Думаю, меня тоже отправят в каэру, чтобы не маячила. А вдвоем нам веселее будет.
Фабиан немного поколебался, затем поцеловал супругу и, тяжело вздохнув, направился к дверям сада.
— Что с твоими волосами? — повернувшись к блондинке, спросила эйри.
— Сменила имидж, — сквозь зубы ответила Лили, мысленно просчитывая варианты избавления от навязавшейся спутницы.
— Было лучше, — честно заявила Мэл.
— Да что ты понимаешь, деревенщина! — взвилась Лилигрим и, увидев, как расширяются от удивления глаза собеседницы, тут же исправилась: — Прости, прости, я такого натерпелась за эти дни… А ночь вообще была кошмаром. Я…
— Выскажись, легче станет, — предложила брюнетка.
— Да, — кивнула Лили. — Только дойдем до каэры, и я все тебе расскажу. Хочется наконец оказаться в тишине и безопасности, — пряча дьявольскую улыбку в уголках губ, тихо прошептала девушка.
Это было довольно большое поселение. Не город, конечно, но для охотника за эмоциями, молча стоящего напротив горящих зданий, вполне достаточно. Ах, как красиво пылали некогда белые домики с ярко-красными крышами, как стремительно гибли в огненном вихре аккуратные деревца и клумбы, ровные заборчики и вымощенные плитами дороги. Крики, стоны, плач… Риденхард блаженно прикрыл горящие демонической синевой глаза и сыто улыбнулся, он наслаждался человеческим горем и становился с каждой минутой сильнее. Боль, ужас, отчаяние и беспросветная тоска о тех, кого не удалось вытащить из-под обломков рухнувших зданий, кого заживо «сожрал» внезапно вспыхнувший пожар, кто задохнулся в дыму или просто умер от страха — все эти чувства Рид пил, точно сладкие нектары, оставляя в душах выживших людей пустоту, которая тут же заполнялась новыми страданиями. Грязные и испуганные люди в панике метались по улицам, ища спасения. Местные маги пытались усмирить пламя, но… оно разгоралось ярче, стремясь поглотить все, что осталось.
— Куда вам, глупцы, тягаться с чарами, наведенными Высш-ш-шим демоном, — довольно облизнувшись перед поглощением очередной порции эмоций, прошептал Риденхард. Легкое заклинание «отвода глаз» оставляло его фигуру незаметной для окружающих. Да и было ли им дело до странного чужестранца, когда в огне погибали близкие, а вместе с ними и все нажитое за долгие годы добро. — Хм, — мужчина прищурился и скептически оглядел догорающие дома ближайшей улицы. Погибших прибавилось, поэтому поток чужих чувств сократился достаточно для того, чтобы перейти ко второй части придуманного им плана.
Развеяв заклинание невидимости, демон картинно развел руки в стороны и, снова соединив их, принялся делать красивые пассы ладонями. Его черные волосы и одежды развевались на ветру, глаза светились, а губы чуть шевелились, произнося магические слова на незнакомом местным жителям языке. Рида заметили не сразу, слишком поглощены были люди постигшей их трагедией. Но одетый во все черное маг, способный подчинить непокорное пламя, очень быстро завладел вниманием выживших. Сбившиеся в кучку погорельцы взирали на него с опаской, подозрением и… благодарностью. Этот новый ингредиент приятно разбавил коктейль из негативных чувств, которыми только что «отобедал» демон. Но ему хотелось «сладкого десерта», в роли которого могла выступить только сильнейшая из всех человеческих эмоций — искреннее восхищение. Кульминация жуткого «спектакля», устроенного им в этом поселении, приближалась, не хватало лишь ключевого вопроса…
— Кто т-ты, добрый человек? — срывающимся голосом воскликнула женщина, прижимавшая к себе грудного ребенка.
— Человек? — Риденхард нарочито медленно повернул к ней голову и, демонстративно сверкнув глазами, спокойно произнес: — Я твой Бог, с-с-смертная. Единый бог для всех миров. — Чем дольше он говорил, тем ярче разгоралось золотистое свечение вокруг его темной фигуры. К концу фразы оно буквально слепило застывших в растерянности людей.
— Если ты и правда Бог, — отчаянно завопила все та же селянка, кинувшись в ноги Риду. — Воскреси дитя… молю тебя, создатель! — обхватив свободной рукой его сапоги, взмолилась женщина. — Верни-и-и-и невинную душу, отнятую злой стихи-и-и-и-ей! — Слова сменились завываниями, а объятия сапог — лобызаниями оных.
Демону очень хотелось пнуть эту свихнувшуюся от горя тетку, но план требовал от него другого поведения. Скрипнув в раздражении зубами, мужчина наклонился и положил ладонь на голову задохнувшегося в дыму ребенка. С момента смерти прошло совсем немного времени, и душа малыша, к радости его убийцы, все еще кружила вокруг оставленного тела и убитой горем матери. Вернуть ее в прежнюю оболочку для демона оказалось проще простого. Когда младенец открыл свои карие глазки и громко заголосил, все неподвижно стоявшие вокруг люди рухнули на колени, вознося благодарность своему Спасителю. Восторг, обожание, удивление и почитание с примесью затаенного страха. Прекрасный набор эмоций… а главное, вкусный!
Насытившись, Риденхард покинул полуразрушенное пожаром селение и, насвистывая веселый мотивчик, пошел обратно в поле. Никто не видел его ухода, для людей, «накормивших» его, «единый бог», как и положено богу, просто растворился в столпе ослепительного света. Подобные спецэффекты при переполненном магическом резерве не требовали особых энергозатрат, зато отлично дурили голову смертным идиотам. Неторопливо шагая по узкой тропке сквозь густые заросли высокой травы, демон уже предвкушал свое триумфальное возвращение в Карнаэл, но вдруг услышал за спиной тихое покашливание.
— Кхе-кхе, куда путь держишь, сынок? — прокряхтел скрипучий старческий голос.
«Маг! — решил Рид, на автомате попытавшись считать эмоции незнакомца, который видел его вопреки отводящим взгляд чарам. — Старый, сильный и… странный», — понял демон, обнаружив полное отсутствие этих самых эмоций. Резко обернувшись, мужчина уставился на сгорбленного старикашку в потрепанном плаще. Глубокий капюшон скрывал верхнюю часть лица незнакомца, оставляя чужому взору острый подбородок и морщинистую шею.
— Кто ты такой? — нахмурился Риденхард, раздумывая над тем, что лучше: убить этого типа на месте или обездвижить и после победы над Эрой изучить в лаборатории?
— Кхе-кхе, — снова прокашлялся дедок. — А ты кем будешь?
— Я единый бог твой, старик, — гордо вздернув подбородок, высокомерно заявил демон. — Создатель этого мира! — не моргнув соврал он.
Маг или не маг? Может, просто выживший из ума человечишка, который в силу своей наивности способен видеть сквозь некоторые чары? Риду было любопытно. По реакции этого загадочного типа он рассчитывал понять, насколько ему интересен данный экземпляр. И понял… но, к сожалению, поздно.
— Кх-х-х-хе, — как-то придушенно кашлянул дед, стягивая с головы капюшон. — Ну это уже наглос-с-сть, сынок, — объявил он, распрямляясь. В неожиданно желтых волосах засверкали золотые искры, а глаза, глядящие сквозь прорези зеленой маски, затопила тьма.
«Мастер Снов?» — пришла шокирующая догадка и застряла в вязком желе, которое стали напоминать его мысли. Риденхард Хладнокровный так толком и не понял, как потерял всю украденную у Катерины силу вместе с той, которую получил от насыщения человеческими эмоциями. А потом он лишился и тела, воссозданного с помощью магии демона. Душа его… бессильная и растерянная, по-прежнему парила над полем, и с каждым мгновением ею все больше овладевало безразличие.
— Создатель, говоришь? — Голос заметно помолодевшего Мастера, на бесстрастном лице которого теперь красовалась маска бордового цвета, перестал напоминать не только старческий, но и вообще человеческий. Над безлюдными просторами разносились чарующие звуки его речи. Все живое вокруг замирало, засыпая. Даже ветер, казалось, отправился в страну грез, перестав раскачивать деревья. — Ну так послужи Созиданию, глупый любопытный малыш-ш-ш. Украсть тайные знания демиурга не означает получить его дар. — Колдовской шепот окончательно усыпил природу, и вдруг в полной тишине прозвучал оглушительный взрыв демонической души, угодившей в ловушку демиурга. — С-с-суперновая. — Смех Мастера Дэ разнесся звоном колокольчиков по медленно оживающей округе. — Душа одного Высшего за какую-то тысячу человеческих. Хм… Неравноценный обмен. Хотя… дурачок ведь хотел почувствовать себя единым богом, — пожал плечами одетый в шелка мужчина и чуть заметно улыбнулся. — Удивительно, что Карнаэл выбирает себе таких узколобых Хозяев. — Последнюю фразу творец семи миров не произнес вслух. Как только в пятом мире восстановился обычный ход времени, голос его стал неслышим для людей и животных, а силуэт — невидим.
Может быть, там, в каменных стенах живого Дома, Рид и был практически непобедим, но здесь, на одной из созданных по проекту Дэ планет, сравниться с Мастером по силе и могуществу могло единственное существо, но оно, вернее, она в данный момент была слишком занята.
Демиург, привлеченный сильнейшим всплеском демонической магии, напрямую связанной с его Домом, давно вернулся в свой Круг Забвения, а в аккуратных белых домиках с ярко-красными крышами только начали просыпаться люди. Вытирая холодный пот со лба, они кидались искать родных и, встретившись с ними, обнимались и плакали… от счастья. Ведь жуткий, неуправляемый пожар оказался всего лишь кошмарным сном… хотя по каким-то непонятным причинам и общим для всего поселения.
Когда Эра почувствовала неладное, Лу и двое стражей снова спорили. На этот раз камнем преткновения послужила идея перевертыша использовать в качестве приманки для Рида не только Хозяйку половины Карнаэла, но и Арэ Первого Хранителя, которую демон для правдоподобия снова собирался накачать своей силой. И хотя речь шла о временном явлении, не имеющим ничего общего с кровными ритуалами Таосса, Арацельс взбесился. Четэри занял его сторону, а Эра хранила временный нейтралитет, обдумывая плюсы и минусы данной авантюры. Но все мысли демоницы моментально изменили направление, как только она поняла, что Дом в беде. Изображение нейтральной зоны Карнаэла на зеркальной поверхности колодца пошло рябью под ее дрогнувшими пальцами. А облаченная в белое фигура демоницы начала стремительно таять. Так было надежней, безопасней и проще.
— Плевать на твое «ненадолго», — возмущался эйри, нервно дергая бело-рыжую прядь, которая упорно лезла ему в глаза. — Я не позволю рис-с-сковать ее жизнью! Она всего лишь чело…
— Тс-с-с, — зашипела Эра и коснулась его плеча сотканной из тумана рукой. Это был не толчок, не пожатие — всего лишь волна холодного воздуха с неприятным налетом сырости, но для раздраженного мужчины подобное воздействие оказалось самым эффективным. — Что-то происходит, — в повисшей тишине проговорила Хозяйка. — Что-то плохое… Мой Дом…
— Неужто Риденхард вернулся?! — с наигранной веселостью воскликнул Лу.
— Заткнис-с-сь! — В раскосых глазах демоницы загорелся тревожный огонь. — Не меш-ш-ш-шай… — прошептала она, почти не шевеля губами. — Это на его половине… это… Тигир-р-р-с-с-с-ский Ис-с-с-с! — Внезапный громкий рык ее снова сменился раздраженным шипением. — Хранилищ-щ-ще корагов вскрыто!
— Рид? — Улыбка сошла с побледневшего лица перевертыша.
— Нет, — отмахнулась Эра. — Никто не возвращался в Карнаэл, я бы почувствовала. Это кто-то…
— Лилигрим! — схватился за голову Смерть. — Она еще тогда хотела это сделать… помнишь? — Он обернулся за поддержкой к застывшему, словно статуя, другу.
— Катенок, — выдохнул тот на пределе слышимости и, не глядя на остальных, рванул к выходу.
— Воспользуйся моим порталом, дурак! — крикнула вдогонку демоница, но так и не дождалась ответа. — А впрочем, не надо. Ты иди, — ткнув призрачным пальцем в грудь четэри, заявила Эра. — Ес-с-сли девчонка действительно смогла проникнуть в хранилище — убей ее, пока не поздно.
— Но… — растерялся Четвертый Хранитель.
— Твоей Арэ не привыкать, а его… хм… Будет Лильке компания, — мрачно улыбнулась Хозяйка. — Или придет хана Карнаэлу и Равновес-с-сию, вместе взятым! Выбир-р-рай!
— Я иду, — решительно кивнул Смерть и шагнул в сторону зеленого кружева портала, скользящего к ним по каменным плитам дорожки.
— И я! — дернулся было Лу, но Эра его остановила.
— А мы с тобой пойдем чуть поз-с-с-с-же, — тихо зашипела она. — Когда будет яс-с-сно, с чем или с кем имеем дело.
— Ух, какая коварная, — усмехнулся демон, посмотрев на исчезающего в портале стража. — Мне нравитс-с-ся.
— Не люблю лезть на рожон, ничего не разведав, — ответила женщина и провела рукой над зеркальной поверхностью колодца. — На Сэмироне мой магический маячок. Сейчас-с-с узнаем, кто вторгся на территорию хранилищ-щ-ща. И как это вообще могло произойти? Там же сложнейшие коды и мощная магичес-с-ская защита…
Она замолчала, уставившись на представшую их глазам сцену, которую услужливо отобразило магическое зеркало колодца.
— Оп-па, — как-то нервно хохотнул перевертыш, перегнувшись через каменный бордюр. — С этого момента, милая, — он поднял голову и выразительно посмотрел на Эру, — каждый сам за себя.
— А сделка?! — возмутилась та.
— Помнишь, я говорил про непредвиденные обс-с-стоятельства?
— Но…
— Извини, Эра. Сделка аннулирована, — оставив обалдевшую женщину в одиночестве, бросил на ходу Лу.
— Ты куда?! — завопила она и метнулась следом.
— Домой, ес-с-стественно. Заберу только кое-что и свалю. Счастливо оставаться, невес-с-ста. — Демон послал воздушный поцелуй и исчез, растаяв в ворохе синих искр.
«Не портал, а какое-то хитрое заклинание, мешающее отследить его, — поняла Эра, но легче ей от этого не стало. — Предатель… Тварь двуличная! Хотя… этого следовало ожидать!»
А в хранилище корагов тем временем творилось что-то невероятное. Посреди большого и мрачного зала разгуливала белокурая девушка в алом платье. Иногда она останавливалась и, запрокинув голову, безудержно хохотала. Громкий, злой смех походил на истерику, но Лили не задумывалась над его природой, ей просто было хорошо. Она упивалась своей местью, купаясь в волнах темного наслаждения. Черные тени уже выпущенных демонов кружили вокруг, перешептываясь, другие метались в «банках», ожидая своей очереди. Ее «пили», но не убивали, несмотря на многовековой голод. И дело тут было вовсе не в благодарности за дарованную свободу. Вышедшие на волю сущности чувствовали в девушке родную душу… не демона, но и не человека. За семь условных лет дух Лилигрим не только обрел способность являться обитателям Дома в человеческом облике, но и впитал в себя мрачную энергию этого каменного склепа, наполнился ею… И, как следствие, изменился. Лили не получила никаких уникальных способностей, не превратилась в одночасье в великого и могучего мага, она просто стала иной. И эту ее инородность бывшие пленники воспринимали как родство.
Мэл же, лежавшую без сознания на полу, от неминуемой смерти спасал лишь ее затянувшийся обморок. Бледная, растрепанная, с кровавой раной на лбу и покрытой странными пятнами кожей, черноволосая Арэ сейчас вполне могла бы сойти за покойницу, но сердце ее билось. И, будто стервятники, над телом кружили кораги. А сквозь багряную печать на месте открытой настежь двери на происходящее внутри смотрели двое: Смерть, перенесенный сюда порталом Эры, да Фабиан, почуявший боль и ужас своей Арэ и разыскавший ее с помощью связи.
Они пришли почти одновременно и, встретившись у входа в хранилище, так и застыли, не зная, что предпринять. Не только специальные контейнеры-ловушки, но и сами стены «тюрьмы» удерживали пленников от бегства. Снять магическую печать означало выпустить этих изголодавшихся тварей на свободу. А не снять — отдать им на съедение еще живую, но сильно ослабленную Мэл. Обнаружив приход гостей, Лилигрим перестала хохотать, однако мстительная ухмылка так и не сошла с ее лица. Демонстративно открыв очередную «банку» с пленником, девушка медленно двинулась к выходу. Карие глаза ее лихорадочно горели, губы кривились, а из горла уже готовы были вырваться обвинения в адрес всех и вся, но вдруг раненая застонала. Метавшиеся по залу кораги черными струйками дыма замерли в воздухе. А четэри, обеспокоенный видом друга, крепко сжал его плечи, не давая двинуться.
Жена Фэба приподнялась, схватилась за разбитую голову и, мазнув взглядом по вероломной блондинке и призракам, уставилась, как загипнотизированная, на запечатанный магией проем, за которым стоял ее муж. Время для этих двоих будто замерло. Они смотрели в глаза друг другу всего мгновение, но перед мысленным взором обоих успела проскользнуть вся их жизнь. А потом Мэл закричала от страха, боли и неизбежности, а еще от стремительно растущей в душе пустоты (духи, ощутившие прилив ее эмоций, приступили к «трапезе»). Видя, как в хищном тумане исчезает искаженное ужасом лицо возлюбленной, Пятый Хранитель вывернулся из захвата сослуживца, врезал на автомате ему в челюсть и принялся яростно взламывать магическую печать. Та шипела, искрила, но не поддавалась. Смерть снова попытался вразумить друга, но Фабиан ни на что не реагировал. Связь Заветного Дара неумолимо таяла, отзываясь нестерпимой болью в его сердце. Мэл умирала, а он не мог к ней прорваться.
— Это не наша печать! Она наложена изнутри! — заорал четэри, перехватив руку друга, с которой готово было сорваться убийственное заклинание, опасное больше для него самого, чем для двери. — Прекрати! Ты не откроешь! А если откроешь, то эти твари уничтожат все живое в Карнаэле!
— Фэ-э-э-э-б! — жалобно проскулила его Арэ, сделав неуклюжую попытку вырваться из объятий туманных сущностей. — Фэ… — Ее голос оборвался.
Фабиан ринулся на таран затянутого магической сетью прохода, а Лилигрим, о которой все снова забыли, обеспокоившись судьбой Мэл, стремительно подошла к порогу и… разорвала свое магическое плетение. Часть корагов рванула на свободу, другая облепила переполненного эмоциями Хранителя, подбежавшего к жене. Третья принялась лакомиться чувствами застывшего на месте четэри. Лили снова засмеялась, тихо и зло, а еще немного хрипло. Ее эмоции тоже уменьшались, но накопленная за годы посмертия обида, помноженная на мстительность и стервозность девушки, разгоралась быстрее, чем ее успевали пить кораги.
А Смерть стоял и смотрел на жену постепенно стекленеющими глазами. Желание придушить мстительную мерзавку испарилось, а вместе с ним ушло и беспокойство за друзей, за Дом и за Равновесие. Все переживания стали казаться такими далекими и неважными, а копошащийся вокруг туман — чем-то само собой разумеющимся.
— Сдохнете, сдохнете! Вы все сдохнете, пр-р-редатели! — крикнула блондинка, обведя победным взглядом Фабиана, сидевшего на полу с обмякшим телом Мэл на руках, и Смерть, с обидным безразличием смотревшего сквозь нее. Открыв очередную ловушку, девушка направилась к следующей, затем остановилась, обернулась и самодовольно заявила своему бывшему мужу: — Вас выпьют, а я буду жить! Потому что, в отличие от вас, они, — указательный палец ткнул в зависшего рядом корага, — мои друзья! — Четэри никак не отреагировал на ее речь, и Лили, психанув, закричала: — Слышишь меня, любимый?! Я буду жи… — Голос ее оборвался, захлебнувшись на полуслове.
Яркой вспышкой, пришедшей к ней из коридора, девушку откинуло на несколько метров назад. Не удержав равновесия, она упала на пол и, удивленно моргнув, посмотрела на миниатюрный сгусток света, застрявший между ребрами. Алая ткань платья начала стремительно темнеть от крови, но боли не было. Лишь легкое жжение в онемевшем вдруг теле, ватном, неуклюжем… чужом… Грудная клетка последний раз поднялась, изо рта девушки потекла кровь, из глаз брызнули слезы. Последний вздох, последний взгляд, последняя попытка удержать контроль над умирающим телом. А потом темнота и досадливая мысль, растворяющаяся во мраке:
«Как же это… знакомо!»
— Ты убил ее, убил! — всхлипнув, закричала Мая, она подпрыгнула, больно цапнула ногтями Иргиса за подбородок, после чего понеслась мимо шарахнувшихся во все стороны корагов к неподвижному телу блондинки и, упав на колени, принялась трясти девушку за плечи. — Очнись, очнись же, Мр-р-ранта!
А черный туман, забыв свои «выпитые» и «недопитые» жертвы, стремительно уползал прочь от маленькой галуры и ее спутника. На их эмоции даже не пытались покушаться. И дело было не в ментальном щите Огненного Волка и не в кулоне из герлизия, который он носил на шее. Причина панического страха корагов крылась в природе магической силы, которой несло от хвостатой девчонки. Только магия демиурга обладала способностью без согласия самого существа обращать его душу в чистую энергию, и этой самой магии в сероглазой малышке было более чем достаточно.
Седьмой Хранитель обвел пристальным взглядом контейнеры, большая часть которых оказалась пуста, внимательно посмотрел на кровницу, прикинул, насколько серьезна для нее угроза, затем подошел к лежащим на полу Фэбу с Мэл и, проверив пульс обоих, болезненно поморщился.
— Ты убил ее? — Голос уже пришедшего в себя четэри заставил синеволосого обернуться.
— Она представляла угрозу для Равновесия и для нас, — спокойно ответил тот, а Мая, краем уха слушая их, тихо зашипела.
Минутой позже в хранилище корагов влетел запыхавшийся Арацельс. Он уже знал, что его Арэ мертва: связь Заветного Дара, объединявшая супругов, оборвалась. Но верить в то, что потерял свою женщину навсегда, эйри не желал.
Я проснулась с ощущением бесконечной легкости и умиротворения. Да-а-а, много, видать, времени прошло после того памятного разговора с Ринго-Ридом, раз мне удалось так хорошо выспаться. Стараясь привести в порядок разбредающиеся мысли, посмотрела вниз и подумала, что сон, судя по всему, еще не закончился. В противном случае выходило, что я изволю почивать под потолком, когда все остальные прохлаждаются внизу. Без меня! Вот гады! Хотя нет… минуточку. Присмотревшись, я чуть не охнула. Народ внизу носился как раз со мной. И вид у меня, мягко говоря, был не самый живой. А… у меня ли? Лицом, фигурой вроде похожа, но цвет волос и фасон платья… да я бы такое с собой ни в жизнь не сотворила! Хотя… какая жизнь, если речь о покойнице? Это они меня для похорон, что ли, так «мило» принарядили? Чер-р-рт! Кажется, я стану о-о-очень злобным духом. После такого коллективного издевательства над моим бедным телом. Кстати! А что они там с ним делают? И где мы вообще находимся? Не каэра, точно… но что-то знакомое. Хранилище корагов? О-о-о! Хорошее место для смерти я выбрала. М-да… Интересно только, с чего сюда столько народу набежало?
Я попробовала спуститься пониже, но меня словно приклеило к потолку. Попыталась оглядеть себя — ничего не увидела. Неправильный я какой-то призрак… ни тела полупрозрачного, ни голоса, ничего нет. Одно только ощущение себя, любимой, намертво прицепленной к каменному своду.
А внизу, рядом с телом, сидели Мая с Алексом и рисовали какие-то каракули у меня на запястьях, в то время как моя грудная клетка странно светилась в районе сердца. У стены, привалившись друг к другу, спали (ну, мне так показалось, больно уж лица у них были спокойные и тела неподвижные!) Мэл с Фабианом. Смерть с Иргисом стояли возле Арацельса, как два конвоира, а сам он неотрывно смотрел на бездыханную меня и что-то тихо шептал. Наверное, шептал… Во всяком случае, губы его шевелились, а глаза горели золотисто-красным светом. Так бывало у Эры с Лу. Правда, их цвет — синий, что, как говорил перевертыш, нормально для Высших демонов. Это только мой муж ненормальный… демон.
Былая умиротворенность, приправленная любопытством, быстро сменилась грустью. Он там, а я тут… обидно-то как!
Алекс поднял голову и посмотрел на меня. От странной его улыбки закрались подозрения, что этот страж, в отличие от остальных, меня видит. Надежда встрепенулась, но тут же ушла, так как мужчина, прервав зрительный контакт, вновь наклонился к кровнице и сказал ей что-то на ухо. Та с готовностью кивнула и, надкусив палец, принялась метить кровью мою шею. Э-э-э… зачем это?!
— Готово! — громко сообщил Шестой Хранитель. — Сейчас она очнется.
— Ну почему они все не сдохли? — раздался рядом разочарованный вздох.
И, словно по мановению волшебной палочки, в паре метров от меня возник полупрозрачный силуэт явно расстроенной Лилигрим. Вот она-то как раз была нормальным призраком! Классическим таким… разве что цепей не хватало. Правда, тоже почему-то предпочитала зависать под потолком. Медом тут намазано было, что ли?
«А тебе компании не хватает?» — подумала я, даже не попытавшись перевести мысли в слова, все равно не получилось бы. Но Лили, к моему удивлению, услышала и, посмотрев в мою сторону, тихо произнесла:
— Катрина?
А потом меня резко дернуло вниз — и все вокруг провалилось во тьму. Но прежде чем это произошло, на какие-то доли секунды показалось, что я видела Мэл в объятьях ее мужа. И оба они были совершенно прозрачными. Галлюцинация? Как знать…

Я открыла глаза и поморщилась. Грудь болела, кости ныли, а в голове неприятно звенело. Чудес-с-сно… добро пожаловать назад, Катя! Вот уж верно говорят умные люди: если у тебя ничего не болит — значит, ты умер. А я, судя по ощущениям, снова жива.
— Мр-р-р-ранта? — осторожно мурлыкнула галура, заглянув мне в лицо.
— Ага, — не стала спорить я, машинально ощупав свои ключицы и то, что находилось ниже. Под мокрой от крови тканью платья не обнаружилось никаких ран, но тупая боль все равно не давала покоя. Залатали-таки друзья-кудесники… Уже радость!
— Катенок? — надо мной, оттеснив Алекса, склонился Арацельс. Остальные присутствующие деликатно отошли в сторону, давая нам возможность пообщаться. — Ты… ты… Это ведь ты?
— А? — от такого оригинального приветствия я, признаться, офигела. — А кого тебе надо, вампирчик? — приподнявшись на локтях, спросила его.
— Точно ты! — расплылся в счастливой улыбке муж.
— Ну-у-у… — Воспользовавшись помощью благоверного, я села и, чуть морщась от ноющей боли во всем теле, демонстративно осмотрела свой странный наряд, затем подергала золотистый завиток, упавший на лоб, и, наконец, изрекла: — А я вот в этом что-то не уверена.
— Чудо ты мое, — до неприличия нежно прошептал Хранитель и, игнорируя возмущенный писк, сгреб меня в объятья.
— Раздавишь, дурак, — пропыхтела ему в шею, но вырываться не стала.
Ну и пусть меня ломает, как при высокой температуре. Пусть болит в груди и щиплет шею. Подумаешь, фигня какая. Зато я жива, и мы вместе! Что вообще может быть лучше, чем сидеть вот так рядом с любимым, чувствовать его тепло, его силу, его заботу… Знать, что он твой навсегда… Стоп! А мой ли? Что-то я опять не ощущала нашей брачной связи.
— Арацельс, — заволновалась я, — а Заветный Дар… он…
— Связь восстановится. — Муж потерся подбородком о мой висок. — А не восстановится — заключим новый союз.
— Эм… ясно. — Заразившись его спокойствием, кивнула и, не сдержавшись, погладила любимого мужчину по щеке. — А с Лу, значит, тоже связь оборвалась? — В моем голосе плескалась надежда.
— Не-е-ет, он раньше ваш брак аннулировал, — ответил Ар. — И силу свою у тебя забрал, так что можешь смело снимать перчатку, опасности «сгореть» уже нет. Карнаэл больше не воспринимает тебя как свою Хозяйку.
— А Рида?
— Его пока воспринимает. Но без подпитки этот контакт долго не продержится.
— Даже так? — Я насторожилась. — А когда Лу успел разорвать нашу связь?
— Ну-у-у, — протянул супруг и, чуть отстранившись, чтобы заглянуть мне в глаза, сказал: — Пока ты спала.
Я огляделась. Другие Хранители что-то вполголоса обсуждали, не обращая на нас внимания. Мая тоже была с ними, а вот Мэл и Фэб продолжали неподвижно сидеть у стены, и что-то мне больше не казалось, будто они спят.
— Что с ними? — кивнула в сторону застывшей пары.
— Погибли, — вздохнув, ответил Ар, и я сглотнула подступивший к горлу ком.
— А воскресить, как меня, не получится?
— Там… — Супруг замялся. — Там другая ситуация.
— Понятно. — Приставать с расспросами не хотелось. Брюнетку с ее мужем было безумно жалко, но в словах своего снежного мужчины я не сомневалась. Если он сказал, что шансов на их спасение нет, — значит, так оно и было. К сожалению. — А что я еще проспала? — В душе теснились скверные предчувствия.
Как-то ведь мне удалось добраться до хранилища корагов, чтобы словить чей-то смертельный удар? И эта одежда, волосы… я ведь ничего не помнила! Что случилось? Когда и почему перевертыш аннулировал брак? Он же упорно отказывался это делать! И… где, черт побери, содержимое большей части «банок»?!
От последней мысли меня прошиб холодный пот. Если корагов не было в их «камерах», то…
— Кхм, — деликатно кашлянул Смерть, приблизившись. — Тут такое дело, Цель… Карнаэл засыпает.
— Уже? — продолжая обнимать меня, удивился муж. — Но Лу говорил, что процесс начнется позже…
— Ты не понял, не часть Дома! Он весь, похоже, погружается в сон.
— Почему вы так решили? — Мужчина нахмурился.
Я искоса взглянула на четэри, тот был сильно напряжен и явно встревожен.
— С этого! — Подошедший к нам Иргис указал на пустые емкости, стоящие вдоль стен. — Пошла защитная реакция на снятие печати с хранилища корагов. Когда твоя Арэ выпустила их…
— Это не она!
— Это я?! — В один голос воскликнули мы с мужем. Мысль, что я лунатик-диверсант, добила окончательно.
— Это была Лилигрим, — успокаивающе погладил меня по голове Арацельс.
— В твоем теле, — добавил ложку дегтя к меду его слов синеволосый. Да какую ложку? Ведро! Я аж задохнулась от возмущения.
— Что-о-о? Да как… да… Так вот почему я блондинка! — Ничего умнее мне выговорить так и не удалось.
Внутри кипело, даже ноющая боль, ранее доставлявшая неудобства, отошла на второй план, снесенная потоком праведного гнева. Теперь понятно, почему я тут. Кое-кто воспользовался моим зачарованным сном и наворотил в Карнаэле дел… Господи! Лили! Угрохала Дом, да еще и моими руками! Моими!
Меня затрясло. И теперь уже не от возмущения, а от страха. Осознание того, что кто-то посторонний украл (пусть и на время) мою жизнь, примерил мою внешность и едва не угробил близких мне людей, убивало.
— Кстати, да. — Супруг положил ладони мне на голову и осторожно провел по волосам сверху вниз. По коже прокатилась приятная волна тепла, в глазах чуть потемнело, и я понемногу начала успокаиваться. — Давно мечтал это сделать, — сообщил Арацельс, накрутив на палец мою темную прядь.
— Ты же блондинок предпочитаешь? — как-то невесело пошутила я.
— Я тебя  предпочитаю, дурочка, — сделал акцент на втором слове он и, одарив меня многообещающим взглядом, обратился к друзьям: — Вы уверены?
— Уверены-уверены. — К нам присоединился и Алекс. — Хватит уже миловаться. Пора сваливать!
— Куда? Как и Лемо, в храмовый сад? Но там…
— Какой сад, Цель? — поморщился Смерть, устало потирая переносицу. Его длинный хвост с красной стрелой на конце нервно мазнул по полу и оплел ногу владельца. — Ты в коридор загляни.
Арацельс заглянул. Встал, поднял меня на руки и, дойдя до дверного проема, остался стоять на пороге, удрученно глядя на покрытый плесенью низ стен и едва горящие наверху факелы.
— Когда эта «красота» доберется до середины, нам крышка, — доверительно сообщил Алекс.
— А она скоро доберется, — мрачно добавил четэри, наблюдая за постепенно ползущим вверх налетом.
Оказалось, что бледно-голубое не?что на камнях не имело ничего общего с пенициллином. Это была какая-то особая дрянь, выделяемая Домом перед уходом в спячку. И все бы ничего, да только вещество это, как выяснилось, являлось токсичным. Стоило подышать его парами минут пятнадцать — и мы бы все уснули крепким сном вместе с Карнаэлом лет этак… на много. Жди потом прекрасного «принца» на белой кляче, который явится будить спящую красавицу Эру вместе с ее заколдованным замком!
— Так куда же вы предлагаете уходить? — спросил Арацельс, унося меня обратно в хранилище, где, к счастью, пока не наблюдалось похожей активности этого «снотворного» налета.
— Есть у меня на примете одно безопасное место, — уклончиво проговорил мой земляк.
— Где? В одном из миров? Но как преодолеть коридоры? — засыпал его вопросами красноглазый. — До зала Перехода мы вряд ли дойдем. А использовать блуждающие порталы… — Он осмотрелся. — Так нет их поблизости. К тому же где гарантия, что на других этажах дела обстоят лучше? Может…
— Просто доверься мне! — оборвал его Алекс и, посмотрев на остальных, добавил: — Все доверьтесь. — Уголок его губ чуть поднялся, запечатлев на лице кривую улыбку.
Эйри прищурился, я поежилась. Что-то странное творилось с этим стражем. Какой-то он стал не такой. Чересчур загадочный и слишком самоуверенный. Хотя… а много ли мне о нем было известно? Может, это как раз и нормально, а я тут зря волнуюсь?
— Мы идем, — ответил за друзей Смерть.
— Да, — согласно кивнул синеволосый Хранитель. — Говори куда, Алекс.
— Но что же теперь будет с мирами и их жителями? — слетело с моих губ раньше, чем я успела прикрыть рот рукой.
— Карнаэл уснет, а миры продолжат свое обычное существование, за тем лишь исключением, что никто и ничто не станет вмешиваться в ход их развития. Пока не придет новый Хозяин и не разбудит Дом, — голосом лектора сообщил мне Иргис. Будто зачитал кусок из книги.
— Ясно, — пробормотала я, прижавшись к боку мужа. — А куда мы все-таки отправимся? — обратилась я к земляку.
— В один очень красивый дом, — ответил Алекс и, достав из кармана крошечный мешочек со сверкающей синей пылью, начал быстро рассыпать ее по кругу. — Нас там давно уже ждут, кареглазая.

Нас действительно ждали. Ярко освещенный мраморный зал с изумрудными колоннами после покрытого плесенью каменного склепа казался сказочным дворцом: светлые стены с большими белыми дверями были украшены ненавязчивым орнаментом, за нашими спинами тихо журчал небольшой фонтан с причудливой скульптурой, а впереди, на ступенчатом возвышении, стоял покрытый зеленым бархатом трон. Какой же дворец без трона? На нем, как и положено по сценарию, восседало главное лицо этого королевства, а у ног ее дремала огромная туша любимого питомца. Правда, Луана, одетая в черный эластичный комбинезон с серебристыми пряжками и неприлично глубоким вырезом, была очень экстравагантной королевой, а лениво приоткрывший третий глаз Боргоф — не менее экстравагантным питомцем. Перевертыш разглядывала нас с не меньшим любопытством, чем мы ее, и при этом почесывала животик развалившегося на ее коленях Ринго, который самозабвенно жевал свою наркотическую травку.
«Надо же, и этот здесь. Вот прохвост!» — обрадовалась я, посмотрев на зверька.
— Добро пожаловать на Эллейбрус! — радушно улыбнулась демоница и (сволочь такая!) подмигнула моему мужу.
— Какого демона, Алекс-с-с?! — прошипел сквозь зубы Арацельс.
— Видишь ли, крас-с-савчик. — Луана легко поднялась из кресла, перешагнула через щупальце Боргофа и, не спуская с рук Ринго, направилась к нам. — Это не совсем Алекс.
— А я-то думаю, что с ним не так? — легонько стукнул себя по лбу Иргис, после чего положил обе руки на плечи Маи, всем своим видом показывая, что она под его защитой, и настороженно посмотрел на Хозяйку этого Дома. Та одарила обоих не менее настороженным взглядом, но ничего сказать не успела, так как Первый Хранитель зло зарычал, надвигаясь на Шестого:
— Р-р-райс? Убью гада!
— Спокойно, малыш. — Алекс… то есть одноглазый эйри в его теле приподнял руки в примирительном жесте и криво улыбнулся. По старой привычке, что ли? Ведь лицо у него сейчас было без шрамов, да и мой земляк раньше вполне нормально улыбался.
— Что ты сделал с ним? — вмешался в разговор Смерть, обняв меня за плечи.
После того как Ар отошел, четэри, судя по всему, взял на себя роль моего непосредственного защитника. Я, естественно, не возражала. Леший знает, что этой мымре синеокой в голову взбредет. На выходки Луаны я уже имела честь любоваться, и не раз.
— Он просто с-с-спит, — пояснила демоница, встав между «Алексом» и моим супругом. — Временно. Другой возмож-ш-ш-ш-ности забрать дух мужа из Карнаэла я не смогла придумать. То, как поступила Лили с Катей, навело меня на эту мысль. И… в результате мы все спаслись. Вы не рады? — Черные брови затянутой в латекс девицы взметнулись вверх. — Эй?! Не слышу слов благодарности! Я тут стараюсь, забочусь о них. Отправляю им на помощь Райса, а они… — Она поджала губы и отвернулась, состроив из себя обиженную.
— Что ты задумала, Луана? — немного успокоившись, проговорил Арацельс. Хранитель снова вернулся к нам и, забрав меня у Смерти, спросил: — Зачем мы тебе?
— Для компании, — тут же обернулась к нему перевертыш.
— Тебе Райса с Алексом мало?
— Да, — хитро сощурившись, кивнула она. — Вы все такие интерес-с-сные, да и бросать вас там было жалко. Я хотела бы забрать еще ту девчонку, которая устроила весь кавардак, но не наш-ш-шлось подходящего тела. Кровницу трогать нельзя, она и так уникальный экземпляр, — посмотрев в сторону галуры, над которой, как коршун, нависал синеволосый страж, проговорила демоница. — Двое, которые с нею связаны, — тоже. Тобой, крас-с-сноглазый, я бы не посмела воспользоваться…
— Точнее, не смогла бы, — поправил ее Арацельс.
— Может, и так: демона усыпить гораздо сложнее, чем человека, — согласилась Хозяйка Эллейбруса. — Ну а Катьке и так досталось, нельзя ее снова использовать, — снизошла она до моей скромной персоны. — Люди такие хрупкие.
— Хорошо еще, что ты не додумалась засунуть Лилигрим в Ринго, — рассмеялся Алекс-Райс.
— Дейс-с-ствительно, — грустно хмыкнув, согласилась Луана, а я мысленно ужаснулась, представив зверька играющим на скрипке и доводящим всех до белого каления своими выходками. — Не додумалас-с-сь.
— И что дальше делать будем? — задал интересующий всех вопрос Смерть.
— Дальш-ш-ше? Хм… — Демоница сделала вид, что размышляет, и, выдержав паузу, предложила: — Просто жить?
— Где? — печально усмехнулся крылатый Хранитель, посмотрев на нее.
— А чем тут плохо? — оживилась та. — Вы тренированные, образованные стражи с довесками в виде корагов, привязанных к вашим телам. Среди людей и четэри вам будет тяжело. Зато я бы не отказалас-с-сь от помощи. В моих двенадцати мирах часто случаются всякие неприятности, и если бы вы соглас-с-сились…
— Не получилось прибрать к рукам Карнаэл, так ты решила заполучить хотя бы нас в качестве трофея? — не скрывая сарказма, полюбопытствовал мой муж. Он почти успокоился, судя по голосу и ровному стуку сердца, который я слышала, прижимаясь к его груди.
— Но-но, крас-с-сноглазый! Я вам ценное предложение тут сделала, а ты язвить изволиш-ш-шь! Тебе что, не нравится мой Дом? — подплыла к нам эта бестия, покачивая своими обтянутыми блестящей тканью бедрами. — А тебе? — ткнув мне в грудь тонким пальчиком с длинным черным ногтем, спросила она.
— Да мне э-э-э… — Я запнулась, не зная, что ответить, и покосилась на своего Хранителя в поиске поддержки.
— Здесь красиво, — честно признался он. — И светло.
— Ну так ос-с-ставайтесь! — заулыбалась Луана, обведя нас всех довольным взглядом. — Карнаэл уснул, путь туда вам до его пробуждения заказан. А когда лет через пятьдесят его можно будет попробовать раз-с-с-с-збудить, я первая это сделаю. Так что сможете вернуться. Если захотите, конечно. — Перевертыш немного помолчала, после чего выдала: — Раз теперь вы все стали безработными, я готова вас нанять. Хорошие условия жизни и дос-с-стойное жалованье гарантирую. Как вариант?
Стоит ли говорить о том, что вариант был заманчивым?
Однако мы, то есть Хранители (я и Мая скромно молчали, не желая вмешиваться в их разговор), долго препирались с потенциальной работодательницей, спорили с ней, торговались, но в конечном счете согласились на предложение, слегка его подкорректировав. Даже договор заключили, как и положено по правилам. И жалованье тут было ни при чем, хотя оно и оказалось приятным дополнением ко всему остальному. Просто нам требовалось подходящее место для жизни. А Лу, судя по всему, очень нужны были мы. Он… она… демон, короче, даже Маю решился принять в своем Доме несмотря на то, что галура его явно настораживала. Еще бы! С ее-то способностями. Хотя… кто знает этого хитреца? Может, он и затеял все ради такого уникального экземпляра, как вирта (о том, что Лу забрал нас к себе ради Арацельса, я думать категорически отказывалась). Мы для него были диковинными зверушками, и заполучить нас в свою коллекцию Высшему наверняка казалось отличной идеей. А Хранителям с их ночной ипостасью Дом, подобный Карнаэлу, подходил для проживания куда больше, чем любой из миров. К тому же стражи уже привыкли служить Равновесию. Здесь, там… какая разница? Наша связка без них не развалится, а этой польза будет. Да и посещения родных планет никто не запрещал. Пока Карнаэл спал, следить за открывающимися переходами нужды не было.
— Сейчас я покажу вам Эллейбрус-с-с! — торжественно провозгласила Луана, когда все рабочие моменты прояснились.
— А мне можно показать мою комнату? — смущенно попросила я, так как чувствовала, что физически не перенесу длительной экскурсии.
— Ладно, куколка, — милостиво махнула рукой демоница и… сбросила меня на мягкую постель в огромной комнате.
То есть не она сбросила, а я туда упала. Сначала ни с того ни с сего оказалась в центре изумрудного облака, взлетевшего прямо с пола. А через пару мгновений невесомости мы с мужем, за которого я крепко держалась все это время, уже лежали рядом и смотрели в потолок… белый сводчатый потолок с мерцающими под ним огоньками.
— Мягко, — прошептала я, проведя рукой по шелковому покрывалу.
— Светло, — ответил Арацельс, наблюдая за местным аналогом осветительных приборов.
— Хор-р-рош-ш-шо, — выдохнула я, глупо улыбаясь.
Так и началась наша новая жизнь в новом Доме с новой Хозяйкой и новыми приключениями.

Они встретились на краю миров — в месте, где иллюзия была реальностью. Именно здесь проходили решающие схватки ручных волков. И именно тут они иногда стояли, глядя на багровый закат, и просто разговаривали. Не прав тот, кто сказал, что демиург — существо, напрочь лишенное чувств. И пусть другие представители их расы называли носителей Дара Творца масками, пусть… Прозвище не означает сути. Это имя они получили как за склонность к маскараду, так и за тщательно отработанную способность скрывать эмоции от окружающих. Доводя свое умение до совершенства, создатели миров зачастую так сильно увлекались, что забывали: а как это на самом деле… быть живым? Но иногда судьба смеялась даже над демиургами, заставляя их ощутить все разнообразие эмоций, присущее как детям Таосса с даром демонов и богов, так и простым смертным.
Маленький островок, затерянный в бескрайних водах седьмого — самого надежного мира в связке, сейчас благоухал ароматами цветущей вишни. Ветер играл бело-розовыми лепестками, над сочной травой порхали серебристые бабочки, а на высоком обрыве беседовали двое: создатель Карнаэла и его извечная тень. Именно так давным-давно окрестили талантливого, но очень молодого демиурга, взявшего себе имя Ин. Она была безупречна: умна, быстра, оригинальна. Сделав Мастера своим кумиром и соперником, эта особа постоянно пыталась переплюнуть Дэ, но Дома ее, хоть и отличались смелыми решениями и необычным стилем, по-прежнему оставались одними из многих, а его — лучшими среди лучших. Проект идеальной связки миров Ин задумала давно, а вот с воплощением его в жизнь не спешила. Со временем демиург и вовсе отказалась от обычной для творца деятельности. Зачем долгие века торчать в одной точке вселенной, строя очередной недостаточно уникальный Дом? Куда проще тайно опробовать собственные идеи на чужой территории и, убедившись в том, что они удачны, потом воплотить все в собственном шедевре. Единственном и неповторимом — таком, какого не создал еще ни один творец миров… в Доме, гораздо лучшем, чем те, автором которых являлся легендарный Дэ. Вот только сунуться со своими запрещенными экспериментами в его новую связку было, пожалуй, не самым умным решением. А может, и наоборот. Так или иначе, но именно здесь, в третьем мире, молодая (по меркам Таосса) и крайне амбициозная Ин задумала «отрепетировать» создание новой расы, наградив ее некоторыми способностями себе подобных.
Вот только добиться похожих магических свойств у смертных созданий еще не удавалось никому, да и не приветствовались подобные начинания в Безмирье, но Ин рискнула. Убила одним махом двух зайцев: изобрела галур и… напакостила всегда безупречному Дэ. Всего-то и надо было прикинуться одной из многочисленных богинь, мечтающих попасть в его команду. Пройти тесты, поразить всех нестандартным подходом к делу и, используя особенности дара, скрыть свою истинную личность. А потом жизнь пошла по банальному сценарию: годы исправной работы в коллективе (отличное прикрытие для того, чтобы совать любопытный нос в технологии, используемые Дэ на новом проекте), дружба с самой милой и одаренной богиней (подбор исходного материала для источника жизни первых кровников), ну и выбитая (не без труда) самостоятельность в разработке проектов рас для третьего и пятого миров — чудесное прикрытие для воплощения собственного плана!
Ин, поглощенная своей гениальной во всех смыслах авантюрой, естественно, не заметила, когда именно создатель Карнаэла ее вычислил. Сначала он, заинтригованный такой откровенной наглостью, просто наблюдал. Потом начал пакостить исподтишка, мешая ее планам. А когда фальшивая сотрудница для получения энергии чистой души уничтожила свою названую сестричку — самую добрую и красивую богиню в их группе — Дэ взбесился. Да, да… и бесчувственные демиурги способны выходить из себя. И порой последствия такого выхода бывают непоправимыми. В тот роковой день легендарный творец миров, сам того не зная, создал свой величайший шедевр. Вот только ценой его рождения стали жизни практически всей команды талантливых и не очень богов и демонов, которые попали под действие убийственной волны гнева своего начальника. Он не желал им смерти, но убил. Он не собирался заряжать свой новый Дом энергией их душ, но сделал это, не желая упускать такую возможность. Карнаэл стал самым живым из всех «живых» Домов, а еще самым таинственным и непредсказуемым. Ему, если честно, не требовались Хозяева, но Дом, придерживаясь первоначального сценария, смиренно выбирал себе подходящего Демона и подчинялся ему до тех пор, пока это шло на пользу связке.
Поддержание Равновесия миров и наблюдение за хранилищем корагов были главными обязанностями любого Хозяина. Тюрьмы для демонов, потерявших контроль над собственными силой и телом, являлись неотъемлемой частью каждого Дома. Затерянные в пространственно-временной петле, эти Дома-лаборатории после окончания работ над созданием связанных миров служили лучшим местом изоляции темных сущностей, опасных и для себя в частности, и для всего живого вообще. Дар Творца имел две крайности: способность рождать из пустоты души и… способность их уничтожать, обращая в чистую энергию. А еще только демиурги могли создавать специальные ловушки для взбесившихся корагов, поэтому черный туман их душ и хранился в тюрьмах, построенных создателями лично. Первой стадией защиты было зачарованное особым способом стекло контейнеров, второй — стены хранилища, третьей — магическая печать и код на двери, четвертой — сам Дом. Ведь ни один дух не в силах был навсегда покинуть его без тела. А кораги не способны иметь собственную материальную оболочку, следовательно — ловушка оказалась надежной. Так было, есть и будет во все времена. Пока живы Дома, пока они имеют Хозяев и… пока целы миры, завязанные на них.
«Это нечестно!» — возмутилась Ин, скосив свои черные глаза в сторону собеседника. Не синие, как у демонов, и не лазурные, как у богов, а именно черные — отличительный знак дара демиурга.
Она выглядела сейчас свежей и юной, будто пятнадцатилетняя девочка. Фиолетовые косы были небрежно откинуты за спину, а верхнюю половину лица закрывала темно-лиловая маска.
«Что именно, Мастер?» — пряча ироничную улыбку в уголках губ, поинтересовался желтоволосый мужчина, маска которого, в отличие от маски собеседницы, имела насыщенно-бордовый цвет.
Этим двоим не требовались слова, чтобы понимать друг друга, они общались с помощью мыслей. Творцы молчали, позволяя звонким бубенцам на одежде спорить с нежными переливами крошечных колокольчиков, но глаза их — блестящие озера вечной тьмы — сейчас говорили, и разговор этот был полон не свойственных демиургам эмоций.
Когда-то давно, на заре семи миров, он едва не совершил самое страшное по законам демиургов преступление — чуть не уничтожил в гневе себе подобную. Не демоницу, не богиню, а другого творца, так элегантно плюнувшего ему в душу. Но, к чести этой мелкой стервочки, поймать ее Дэ смог не сразу. А когда смог, уже успел остыть и обдумать ситуацию. Тогда-то они и заключили то роковое для Ин пари. Он назвал созданную ею расу несовершенной и хрупкой, а она предложила проверить это временем. С тех пор и проверяли… Погружались в многовековой сон и пробуждались вновь, чтобы убедиться в собственной правоте. Странный спор, подкрепленный магией крови, стал ловушкой для обоих. Покинуть связку, не дождавшись ответа на поставленный вопрос, означало признать свое поражение. А на это ни один из создателей не готов был пойти.
Пока были целы миры под покровительством Карнаэла и пока оставался в живых хотя бы один представитель проклятой расы, оба демиурга, на время спора ставшие Мастерами Снов, мирно почивали в своих Кругах Забвения, изредка просыпаясь и покидая их для важных дел. К таким делам относились: устранение явной угрозы Равновесию (обычно этим занимался Дэ, который упорно не хотел, чтобы из-за политики какого-нибудь сумасшедшего мира связка развалилась раньше, чем они решат свой спор), ненавязчивая помощь кровникам (об этом заботилась Ин), такие же ненавязчивые пакости галурам (снова дело рук Дэ), ну и традиционные поединки Волков, избранные хозяевами в качестве альтернативы для собственных стычек. Демиургам было запрещено сражаться, тем более биться насмерть. И тем не менее двое из них исчезли из жизни своего народа, став заложниками глупого пари.
А может, кому-то из творцов после создания последнего шедевра просто захотелось взять отпуск? На несколько миллиардов лет. Здоровый сон, периодическая разминка и бесконечная игра с равным противником — чем не каникулы среди бесконечных рабочих будней древнего существа, над которым не властно время?
«Это ты заставил Карнаэл уснуть!» — обвинила его Ин, гневно сверкнув глазами.
«Конечно. — Улыбка Дэ стала шире. — В отличие от тебя, Тень, — нарочито упомянул он ее прозвище, с удовольствием заметив, как сжала губы собеседница, — я знаю не только то, что происходит рядом с моим Волком, но и то, что творится в моем  Доме. Было глупо пытаться захватить над ним власть с помощью той вирты. А уж накачивать ее магией твоих созданий, дабы увеличить потенциал галуры, это вообще из ряда вон! Кстати, кто тут говорил о честности?» Темные прорези его глаз насмешливо сузились.
«Попытка не пытка, — пожала плечами Ин и отвернулась. — Если бы Мая стала Хозяйкой Карнаэла, я бы выиграла пари, доказав тебе, что кровники — достойная нас раса».
«А если бы Хозяйкой стала та маленькая Арэ? Достойной оказалась бы раса людей?» Мужчина усмехнулся. От легкого движения колокольчики на его шелковом халате заволновались.
«Может быть, и так, — совершенно искренне хихикнула Ин. — Тогда бы мы оба проиграли. Или выиграли?»
«Или это была бы честная ничья. Хм, не стоило, наверное, внушать той мстительной покойнице, которая похитила тело Катерины, как именно и когда ей следует устроить диверсию».
«А! Так это все-таки сделал ты?! То-то я думаю, что человеческая девка если и способна снять печать, то нарушить чары на ловушках-контейнерах без особых знаний она не сможет! Ты играл нечестно!» — вновь возмутилась демиург.
«Ты тоже»! — парировал оппонент.
«А ты… ты…»
«Хватит, Ин. Мы оба хороши».
«Пожалуй», — вздохнув, кивнула она.
«И что же? Опять в спячку?»
«Как всегда, — медленно кивнула собеседница, а потом, чуть склонив набок голову, спросила: — Зачем ты пытался снять перчатку Лу с Катерины? Ее связь с Карнаэлом в таком случае превратила бы твою связку в решето».
«И?» Черные глаза Дэ искрились от смеха.
«И Равновесию пришел бы… — Ин запнулась от внезапной догадки. — Ты хотел уничтожить свой шедевр собственными руками?!»
«Чем не способ разорвать наше затянувшееся пари?»
«Дэ. — Ин помолчала, переваривая информацию. — Я не думаю, что оно того стоит».
«Знаешь… — Дэ как-то странно посмотрел на нее и чуть улыбнулся. — Я тоже больше так не думаю».
А потом они еще долго молчали, стоя рядом на краю обрыва, и смотрели, как тонет в темной воде алый диск светила. Близко-близко… почти соприкасаясь руками. Два создателя, переставшие создавать, два соперника, упорные в своем противостоянии, два врага, не желавшие перестать враждовать, ибо это стало бы концом их связи. Этот спор дарил болезненное удовольствие им обоим, несмотря на все сопутствующие лишения и разочарования.
Заколдованный ветер бросал под ноги необычной паре душистые лепестки вишни, где-то вдали пела грустную песню райская птица, а под соседним деревом мирно дремали черноволосая девушка и маленький белый волчонок — потерявшая вторую ипостась Лаванда и новый питомец Ин — Дух Лесов Саргона. В следующей жизни их ждал смертельный поединок. В следующей… не в этой.

Снежных простыней белый шелк.
Где же ты теперь, Снежный Волк?
В дальние края подалась?
Только, уходя, не сдалась.
Значит, будет бой: смерть и лед.
Знаешь это все наперед.
Рядом спит малыш, ветер смолк…
И ты тоже спишь, Снежный Волк.
Пусть во сне кружится метель,
Укрывая снегом постель,
Осыпая крошевом вас.
Редок для волков мира час.
Пролетит ваш сон, сгинет век.
Станешь ты не волк — человек!
Жизнь ты проживешь, может, пять,
А потом проснешься опять.
И случится бой, как всегда.
Он ведь Дух Лесной, ты — Вода.
Вам бы мирно жить, процветать.
Только ваш удел — воевать.
Вы цепные псы, вы рабы.
Не сбежите вы от судьбы.
Ваша верность двум Мастерам
Как на шее цепь, как капкан.
Снежных простыней алый шелк…
Вот и новый бой, белый Волк.
Для чужих утех, в честь пари.
Тот малыш подрос, посмотри.
Схватка двух стихий: рык и стон.
Ты быстра, но враг твой силен.
Вам бы с ним леса создавать,
А не новый бой затевать.
Ну а где-то в мире другом
Огонек нашел новый Дом.
Манит жизнь его, греет свет.
Не убийца он больше — нет.
Ты же в смерти вновь ищешь толк.
Убивать спешишь, Снежный Волк!
Шаг, прыжок, удар… Хватит слов!
Ты не вольный дух! Раб богов…

Эпилог

Два месяца спустя… 
Я грустно вздохнула, когда очередная порция стрел с помеченными кровью наконечниками ударилась о защитный купол, поставленный Арацельсом. Отряд галур, заняв удобные для охоты позиции за кустами и деревьями, упорно не желал внимать гласу разума, то есть моему. Уже минут тридцать я искренне пыталась донести до этих дикарей всю важность собственной миссии. В ответ нас либо закидывали камнями с взрывоопасными сюрпризами, либо поливали дождем стрел.
М-да… плодотворное общение, ничего не скажешь. Стоило ли два месяца изучать их язык и обычаи? Они же глухие, несмотря на свои большие уши! Или это только я такая «везучая», умудрилась нарваться на группу особо агрессивных психов? А Мая еще сказала, чтобы мы сразу спускались в поселение. Вот же наивная девчонка! Жила среди этих «неандертальцев» да в основном спала, потому и не знает их совсем. Мне, кстати, тоже не особо хотелось с ними знакомиться. Если бы не обещание, данное кровнице, ни за какие коврижки сюда не сунулась бы. Вот только слово не воробей, вылетело — не вернешь. Да и предсказания ее имели тенденцию сбываться. А в них вирта упорно называла меня богиней.
Все проходило в лучших традициях плохого кино. После неожиданного переселения в Эллейбрус хвостатая малышка не давала мне прохода, называла Мр-р-рантой и уговаривала осуществить свое предназначение — избавить ее народ от предрассудков. В конечном счете я не выдержала такого напора и сдалась. В результате оказалась на дереве под защитой магического щита, где и размышляла над собственной глупостью и твердолобостью хвостатых, в то время как они избавлялись, да… но не от предрассудков — от стрел и волшебных камушков, явно зачарованных местным колдуном. Не жизнь, а сказка! И опять какая-то абсурдная. Я к ним с добром — они меня в штыки, послала бы все на фиг и позволила мужу увести меня обратно, но… Мая не поймет, расстроится, а ей сейчас вредны подобные эмоциональные потрясения. Иргис с энтузиазмом учителя и Лу с рвением строгого папаши (перевертыш для собственной безопасности удочерил галуру и наложил на нее какое-то древнее заклинание, не позволявшее причинить ему вред) занимались развитием ее новых талантов, поэтому девочке требовались тишина и покой. А то от всплесков ее раздражения то и дело что-то рушилось: мебель, комнаты… Однажды даже целый этаж превратился в руины. А всего-то и причины было — слова Смерти о том, что вирта достала ночевками в его постели, пока он шлялся по коридорам в ночной ипостаси. Мая обиделась — этаж канул в лету. Восстанавливали всем коллективом с помощью магии Хозяина Дома и его постояльцев. Так вот… Силы у малышки было море, контроля над ней — по нулям.
Ах, как же это знакомо!
Я хмыкнула. Где-то в подсознании заворочался здоровый эгоизм и лениво сообщил, мол, радоваться надо, что подобное происходит не со мной. А я и радовалась! Да. Но Маю понимала лучше остальных, а потому хотелось сделать для малышки что-нибудь хорошее. Например, наладить-таки конструктивный диалог с ее соплеменниками.
Очередная попытка призвать их к спокойствию закончилась традиционным потоком стрел. И откуда они их брали в таком количестве? Стратегические запасы оружия у них в кустах были, что ли?
— Ну и? — насмешливо посмотрев на меня, спросил Арацельс. — Так и будем загорать на этой ветке или, может, домой вернемся?
— Останемся, — ответила, вздыхая.
— Да я не против… веток. Но желательно без свидетелей и в другом лесу, — продолжил муж, улыбаясь, а я покраснела, побледнела и, обеспокоенно посмотрев на него, сказала:
— Ты, надеюсь, не забыл «Слезы»? А то точно придется возвращаться. И капут тогда моей мирной миссии, а заодно и части Эллейбруса кранты, если Мая узнает о провале.
— Держи, Арэ, — сказал супруг, вынув прозрачный флакон из рюкзака, бережно сохраненного для него дриадой, которую мы навестили первой после нашего переселения. Аватара дриддерева передала нам тогда и Заветный Дар, который отныне стал моей настольной книгой. Как ни загляну, вечно найду что-то новенькое.
— И да: трех глотков достаточно, Катенок, — наблюдая за мной, рассмеялся Ар.
Угу, ему-то смешно, а мне вот совсем не весело. Уж не знаю, что там эти лесные нимфы нахимичили, но безопасные дни мои оказались… недостаточно безопасными, а убеждение мужа в том, что у Хранителей не рождаются дети, и вообще было полным бредом. Так что пила я теперь каждый день, как микстуру от кашля, разведенный с соком эликсир бессмертия и с ужасом ждала токсикоза. Приготовил мне этот чудо-напиток Лу. Он, между прочим, и тут пытался заявить свои отцовские права, сообщив всем о нашей кровной связи, активной на момент зачатия. После этого сообщения в огне Арацельса погибло еще пол-этажа. Вообще, с нашим появлением у Эллейбруса началась активная смена интерьеров, но ни Хозяин Дома, ни сам Дом вроде как пока не жаловались.
Беременность стала второй важной причиной, по которой мы с моим Хранителем именно сегодня сидели на ветке, пытаясь договориться с кровниками. Через пару-тройку месяцев на такое задание меня просто никто не выпустил бы.
Я выпила свое лекарство от преждевременного старения, связанного с активным ростом демоненка у меня под сердцем, медленно закрутила крышку и, даже не вздрогнув от очередной атаки галур, отдала флакон Ару, потом мрачно заявила:
— Придется применить Дар.
— Да неужели? — откровенно заржал супруг.
Нет, ну что за гад такой, а? Его эта вылазка, похоже, забавляла даже больше, чем визит к моим родителям, стоявший вторым в списке посещений нашей связки миров. Тогда тоже было… весело. Но там в нас только особо меткими вопросами стреляли да косыми взглядами с зарядом повышенной подозрительности. А тут стрелы с ядовитой кровью и взрывчатка в камнях. Почувствуйте разницу!
— Затыкай уши, любимый, — язвительно ответила я. — Петь буду.
Наверное, это были происки самого незыблемого из законов — закона подлости, потому что пою… то есть пела я раньше вполне сносно, и делать это мне нравилось. Но после того как перевертыш аннулировал наш брак, вернув мне забранный на Аваргале дар, эти мерзкие личности (которые называли себя друзьями) решили сей дар развить. Развили… угу. И из оружия массового уничтожения (в прошлом) я с их легкой руки превратилась в оружие массового усыпления. Видать, посещение Мастера Дэ тоже наложило на меня свой отпечаток, иначе непонятно, как слабенькие магические способности смогли перерасти в такое вот безобразие. Грустно! Петь-то я люблю-у-у-у… Одно радовало: после моих колыбельных наш будущий малыш стопроцентно станет спать ангельским сном.
Собравшись с духом, я поудобней устроилась на дереве и… затянула «Степь да степь кругом», с усталым интересом наблюдая за реакцией окружающих. Атаки прекратились, лес замер в изумлении. Первой с ветки, которая располагалось выше нашей, упала похожая на белку зверушка. Затем с громким храпом в соседних кустах повалился кто-то явно большой и тяжелый, а значит, не кровник (они в большинстве своем мелкие и щуплые). Может, местный медведь? Или слон? Несколько птичек сдохли… пардон, уснули прямо на лету и попадали пернатыми шариками в траву. Надеюсь, не убились, болезные. Потом в метре от меня свесилась на длинном хвосте впавшая в спячку змея (не дерево, а комната ужасов! И я тут еще до сих пор сижу?). И только после пятого повторения припева на мое вдохновенное завывание отреагировали галуры. Они, в отличие от животных, спать явно не собирались. Так, слегка позевывали, разглядывая меня с восхищением, достойным диковинного соловья в золотой клетке. Зато и стрелять больше не пытались. Вышли из укрытий, потоптались на месте и… поклонились в пояс. Неужто?!
— Кровавая богиня! — уважительно провозгласил кровник с ярко-рыжими хвостами, достающими ему до икр.
— Мр-р-ранта, — зашептались другие.
— Вот чер-р-рт! — процедила я сквозь зубы, осознав, какой именно богиней меня сочли эти суперодаренные дикари.
А ведь и правда, сходство имелось: я сидела вся в белом, от песни моей живность засыпала мертвым сном, и рядом находился страж красноокий с «огненной короной» в бело-рыжих волосах. Стрелой нас было не достать, камнем не поразить… ы-ы-ы-ы-ы… память моя девичья! Надо было внимательней читать местные легенды. Если мне теперь притащат в жертву какого-нибудь галура и демонстративно сбросят на колья, чтобы нацедить Мр-р-ранте стаканчик свежей кровушки, — меня стошнит без всякого токсикоза.
— Кровавая богиня? — заломил бровь Арацельс. — Хм… с твоим-то страхом крови, Катенок, — иронично добавил он. — Чую, это приключение будет незабываемым.
— Я тоже, вампирчик, чую… угу. Думаю, нести свет в массы можно и с ветки. Перехотелось мне что-то к этим ребятам в гости. Пусть своих главных сюда зовут… Богиня я, в конце концов, или кто?! — При этом заявлении, озвученном по-русски, муж скептически хмыкнул, не скрывая улыбки. — А ты, Ар, это… не веселись, а телепорт готовь, — пробурчала недовольно. — Что-то мне все меньше верится в то, что мечту Маи осуществлю именно я. Может, она там дочку нашу в своих видениях видит… или двойника моего, или…
— Успокойся, Арэ, — насмешливо прошептал муж и принялся плести нужное заклинание. — Просто скажи им все то, что говорила до песни. И быть может, на этот раз они тебя послушают…
Двадцать лет спустя… 
— Да з-с-с-с-заткни ты уже свою балалайку! — взвыло каменное существо, стукнув тяжелым кулаком по полу.
— И не подумаю, — прервавшись на пару секунд, ответила полупрозрачная девушка с черными разводами туши под водянисто-зелеными глазами.
— Я точно тебе тело в коме найду, лиш-ш-шь бы ты свалила из моего Дома! — мрачно заявила Эра, погружаясь в каменную плиту по самые плечи.
Если бы уход в камни с головой позволил ей не слышать опостылевшую за последние дни мелодию, она бы сделала это не раздумывая. Но звуки призрачной скрипки сопровождали новую (вернее, еще не до конца забытую старую) Хозяйку Карнаэла повсюду, они стали ее особым проклятием, избавиться от которого демон без лица, увы, не могла. Лилигрим, очнувшись вместе с Домом, предпочитала находиться рядом с Эрой и, зная о своей безнаказанности, давила ей на нервы таким изощренным способом.
Демоница затеяла процесс интеграции со спящим Карнаэлом слишком рано. Но другого шанса она просто не видела. Это было не только опасно и невыносимо больно, но еще и слишком тяжело для магического резерва полукровки. Дом, несмотря на ее опасения, снова принял Эру. Она не погибла, несмотря на риск, не уснула и не потеряла способность контролировать собственное тело, но главное — она не свихнулась, хотя несколько раз находилась на тонкой грани, за которой демоны превращаются в корагов. Кстати, о них… Все сбежавшие сущности были возвращены в банки. И кто именно это сделал, Эра так и не узнала. Рид ей, к счастью, не встретился, и она полагала, что бывший Хозяин так и канул в небытие, лишившись источника магической силы. На территории Карнаэла вообще не наблюдалось живых существ, не считая ее самой. Несколько призраков да кораги в «банках».
Сейчас Эра, несмотря на слабость и временное магическое опустошение, чувствовала себя почти счастливой… Почти! Проклятая музыка портила всю радужную картину ее триумфального возвращения домой.
Мэл с Фэбом, ставшие привидениями, устроили веселую «жизнь» Лилигрим, и та решила, что самое спокойное место в Карнаэле рядом с его Хозяйкой. Вот только просто сидеть призрачной стервочке было скучно, и она начала осуществлять очередную свою задумку: находила Эру в любой точке Дома и планомерно доводила до белого каления.
— Давно обещаешь, — старательно изобразив равнодушие, ответила скрипачка и вновь затянула свою любимую мелодию. — Уже вторую неделю с момента нашей побудки.
— Как силы восстановлю, так и найду, — процедила каменная женщина, растворяясь в плите рабочей зоны. — Только дай побыть в тиш-ш-шине хоть немного.
— Ладно, — улыбнулась Лили, бережно положив на колени свой любимый музыкальный инструмент. — Немного дам, — сказала она и мысленно добавила: «Чтоб не расслаблялась».
Двадцать пять лет спустя… 
— …я подарю тебе власть и силу в обмен на служение Равновесию, — говорила сотканная из туманной дымки женщина, скользя над полом мрачного замка всего в полуметре от собеседницы. — Ты станешь вестницей добра и процветания, ты будеш-ш-шь оберегать покой жителей целых семи миров.
— А в чем подвох? — спросила невысокая девчонка с короткими волосами. Она была одета в рваную блузку с испачканным кровью рукавом. Рука саднила, несмотря на целительскую помощь странной волшебницы, которая спасла ей жизнь всего пару минут назад, а потом… предложила сделку.
— Подвох? Хм. — Призрачная дама на мгновение задумалась, затем улыбнулась и с готовностью ответила: — Ты превратиш-ш-шься в оборотня, дочь моя. И вторая ипостась твоя будет совершенно самостоятельной, но проявляться она станет лишь на территории нашего общего Дома. Подобные неудобства не омрачат твоего пребывания в подопечных мирах.
— Оборотень, — задумчиво повторила девчонка и машинально потерла шею, на которой отпечатался след от веревки.
Совсем недавно девушку пытались повесить те самые люди, покой которых теперь ей предлагали охранять. Не из ее родного шестого мира, нет. Она в лучших традициях фэнтезийных книг попала на другую планету, провалившись в… как же Эра говорила? Ах да… в пространственно-временную дыру. И встреченный там черноглазый тип в странном балахоне пару раз поводил перед носом девушки дымящейся веткой, после чего принялся истошно орать на незнакомом языке и тыкать пальцем в ее грудь. Подоспевшие односельчане этого полоумного психа схватили беззащитную иномирянку и поволокли в комнату с заколоченными окнами, не забыв по пути попинать ее носками сапог и заплевать. А потом, как в страшном сне, девушку связали, одели мешок на голову и… повели на виселицу. Если бы не вмешательство белокрылой волшебницы (оказавшейся впоследствии бескрылой и полупрозрачной), она бы здесь сейчас не стояла.
— Сильный оборотень с огромным магичес-с-ским потенциалом, дитя. Это твое предназначение, твоя миссия… Итак, спрошу еще раз: согласна ли ты пройти через Обряд посвящения?
— Я… — Девушка смешно наморщила носик, а потом с шальной улыбкой ответила: — Почему бы и нет, Хозяйка?
— Как звать-то тебя, отчаянная?
Голос за спиной заставил гостью обернуться.
— Таня, — утонув в странном взгляде ярко-зеленых мужских глаз, пробормотала она.
Парень с черными всклокоченными волосами и самой обаятельной улыбкой во всех существующих мирах насмешливо хмыкнул и… весело подмигнул ей.
— Добро пожаловать в семью, зайка, — сказал он.
«Добро пожаловать в мой новый экс-с-с-сперимент, девочка!» — подумала Эра, глядя на них.
Даже если ничего не получится и ночные сущности этих двух стражей не смогут зачать истинного демона в человеческих телах, она как минимум получит еще одного одаренного Хранителя. Настало время менять придуманные ею законы. Землянка эта неинициированная ведьма, невероятно сильная и совершенно необученная. Ну ничего… Лемо о ней позаботится. Куда денется? А там, глядишь, и чувства возникнут… Вдруг безумная идея даст свои плоды? Родился же Арацельс у Нелл, так почему не попробовать этот вариант?
Вспомнив о Первом Хранителе, демоница вздохнула. Она иногда скучала по нему и другим своим подопечным, но не настолько, чтобы объявиться раньше времени перед Лу. Пока их связь с Карнаэлом не окрепнет, пока другие демоны не признают ее единственной законной Хозяйкой Дома, перевертышу не стоило знать, как красиво Эра вновь обошла его, пробудив эту каменную махину раньше срока. Но потом они обязательно встретятся. И встреча эта будет феерической.

О Хранителях и их мирах

Аваргала  — ритуал вызова демона, в процессе которого вызывающий может обменять какую-то часть своего тела на желание, которое исполнит Высший. Плату, естественно, выбирает демон. Неотъемлемой частью Аваргалы является наличие Лоэль, она же Спутница (Спутник) с другим цветом крови.
Арвенги  — ритуальные порезы-знаки.
Безмирье  — абстрактное название мест, не подчиняющихся законам сотворенных миров.
Веданика  — чародей, носитель знаний того или иного племени. Она (он) словно запечатанная особым паролем книга, даже не книга, а целый архив, который содержит все известные племени знания и умения, касающиеся магии. Ритуалы, заклинания, рецепты зелий… все это не просто слова, это гигантское количество энергии, которой вполне могут питаться поглотители.
Вирта  — кровница в племенах галур, обладающая редким и очень ценным для этого народа даром — способностью видеть будущее.
Высшие  — боги и демоны Безмирья. Высокоразвитая раса, способная как созидать (в основном этим занимаются первые), так и разрушать (а вот этим порой грешат вторые, но сие необязательно).
Галуры  (кровники  ) — одна из двух преобладающих рас третьего мира (первая — люди, вторая — галуры). Обитает в лесах, живет племенами, проповедует культ Кровавой богини. Каждые три месяца богине приносят в жертву молодую галуру или галура. Выбор жертвы определяет жребий.
Галуры долгожители. В пищу наряду с растительными плодами и ягодами употребляют мясо животных и их кровь. Внешне галуры похожи на людей, но имеют тройные лисьи хвосты и мохнатые уши, торчащие вверх, как у вышеупомянутого животного. Острые коготки совсем чуть-чуть отличаются от человеческих ногтей, они более длинные и узкие. Зубы заостренные и мелкие, но при этом достаточно ровные и белые.
Кровники обособлены, торговых отношений не ведут, воевать не стремятся. Галур недолюбливают и боятся из-за необычных свойств их крови. Метка, поставленная на человека или другое существо кровью галура, способна осуществить желание хозяина. С помощью такой метки можно убить, привязать, влюбить человека (нелюдя) и пр… Поэтому галур не любят и сторонятся практически все разумные существа третьего мира.
У галур свой язык, свои обычаи и культура. Своя одежда, в основном сшитая из шкур лесных животных.
Цвет волос, хвостов и шерсти на ушах разный — от серебристого до ярко-рыжего, черного и золотого.
Цвет кожи светлый.
Главное правило Хранителей — основным правилом Хранителей является максимальная быстрота и незаметность при выполнении задания в одном из семи миров. Жертвы и разрушения допустимы только в крайних случаях, в других ситуациях Хранитель должен действовать очень осторожно и желательно без вторжения в обычную жизнь мира, в котором он на данный момент работает. Но, как водится, из любых правил бывают исключения.
Грибы-китоны  — сорт грибов, растущих на деревьях в седьмом мире (не на дриддеревьях, а на обычных). С виду они чем-то напоминают чагу, а по вкусу, если их правильно готовить, похожи на мясо курицы.
Дом  — так Лу называет Карнаэл и ему подобные места, коих во вселенной достаточно.
Дриддерево  — дерево, полое внутри, имеющее пригодные для жизни других существ помещения. Дриддерево использует для общения с гостями человекоподобный аватар, именуемый дриадой. Дриддеревья — мирная территория, на которой запрещены любые кровопролития, не говоря уже об убийствах. Эти разумные растения проповедуют культ плодородия и зачастую становятся местом для проведения ритуала зачатия.
Заветный Дар  — предмет, сделанный магом собственноручно. В него создатель вкладывает часть своей души. Этот предмет, подаренный возлюбленному и принятый им, считается аналогом брачного предложения.
Зал Перехода  — зал на территории Карнаэла, приспособленный для открытия порталов в подопечные миры.
Интеграция  (от лат.  integer — целый) — соединение материальных элементов, до этого рассеянных в природе, в одно целое, при этом происходит дифференциация, то есть постепенное увеличение различий между первоначально самостоятельными и однородными частями, которые становятся все более сплоченными и зависимыми друг от друга.
Леса Саргона  — на одном из континентов седьмого мира произрастают леса-гиганты, которые, вопреки своим масштабам, очень миролюбивы по отношению к тем, кто не причиняет им вреда и не нарушает правил. Деревья-великаны с красно-желтой листвой весьма гостеприимны, как и множество травоядных зверьков, гнездящихся в них… Но! Если кто-то решит пролить кровь в таком лесу, он будет жестоко наказан мирными и спокойными с виду растениями. В лесах Саргона нельзя охотиться, но можно собирать грибы и ягоды, а также разводить магические костры и приятно проводить время.
Лилигрим  — покойная Арэ Четвертого Хранителя. Девушка-призрак, дух которой не может покинуть Карнаэл.
Личный портал Хозяина Карнаэла  — в Карнаэле существуют блуждающие порталы оранжевого цвета, внешне они напоминают подвижную сеть-кружево. Это считается своеобразной аномалией данного Дома. Открывать другой портал на территории Дома опасно (особенно накануне условной ночи), так как он может быть не совсем стабилен. Но есть еще и такая разновидность порталов, как личный портал Хозяина, который образуется на последней стадии слияния Дома и его будущего Духа. У Эры личный портал ярко-зеленого цвета. И для демоницы (да и для тех, кого она в него затаскивает) он достаточно стабилен, послушен, выгоден. У Рида, занявшего место Катерины на последней стадии слияния с Карнаэлом, образовался портал бледно-голубого цвета.
Мр-р-р-анта  — на языке галур обозначает «богиня».
Мулета  — красное полотнище, которым матадор дразнит быка во время корриды.
Обряд единения  — полное слияние человека с корагом, в результате которого рождается новая личность. Чьи черты будут в ней доминировать, человека или монстра, — неизвестно. В случае Арацельса его человеческая личность одержала верх, растворив в себе личность демона.
Обряд посвящения  — обряд, в результате которого происходит слияние человека (или нелюдя) с корагом, после чего этот самый человек обзаводится еще одной сущностью, наличие которой добавляет как положительные (увеличение силы, магических способностей и регенерации), так и отрицательные (смена облика и жажда эмоций в качестве питания) черты его телу и характеру. Так становятся Хранителями Равновесия.
Оссорэ  — приветствие, распространенное в лесах Саргона.
Печать Безмирья  — магическая печать, активируемая в мирах, где есть демон-Хранитель, чтобы другие демоны не могли проникать на его территорию без ведома хозяина. Печать Безмирья — что-то типа магической сигнализации.
Роэ  — одно из помещений Карнаэла, за дверями которого иная пространственно-временная система со своими правилами и сюрпризами. Посещение Черного Роэ, по слухам, заканчивается смертью или неизлечимым умопомешательством посетителя.
Сказка про белого бычка  — русская поговорка, которая означает длинную, почти бесконечную историю (при этом часто занудную).
Стигматы  (греч. знаки, меты, язвы, раны) — в данном случае это ритуальные раны, открывающиеся на теле того, кто связан кровью с проводящим ритуал. Они копируют порезы, нанесенные ведущим ритуала на свое тело, и не заживают до тех пор, пока кровь обоих связанных существ не будет смешана. То есть лекарство от данных стигматов — кровь того, кто вызвал их появление. Лекарство для Маи — кровь Смерти и наоборот.
Тайная обитель Карнаэла  — место, которого никто не видел и в котором никто, кроме погибшего Третьего Хранителя, не бывал, да и посещение исчезнувшим Хранителем данного помещения также под большим вопросом. Тайная обитель Карнаэла — это, по слухам, комната откровений самого Дома, в которой он может общаться с приглашенным гостем.
Таоссы  — название расы, которая являлась предками богов и демонов, описываемых в этой книге. По одной версии, Таоссы были обычными людьми, достигшими вершин самосовершенствования, по другим — сверхъестественными существами, гораздо более могучими, чем их потомство.
Тейцерон  — всезнающее божество.
Тигирский Ис-с-с-с-с  — ругательство, упоминающее не очень хорошее место, известное всем демонам.
Фирэлии  — название белых цветов с умиротворяющим ароматом. Они растут в лесах Саргона, а еще обитатели седьмого мира предпочитают сажать эти цветы на кладбищах, считая их внешний вид и аромат наиболее подходящим для отражения светлой памяти усопших.
Харон  — Высший титул четэри (аналог: князь на Руси или герцог в Западной Европе).
Харры  — высокородные четэри, лишившиеся своих земель.
Четэри  — раса, населяющая срединный (четвертый) мир.
Эйри  — так себя именует человеческая раса в первом мире, из которого родом и Арацельс, и Райс, и Мэл. Их планета называется Эйр. Как на Земле живут земляне, так и на Эйре проживают красноглазые эйри.
Эллейбрус  — Дом Лу, управляющий связкой из двенадцати миров.